Глава 23

– Что она делает? – Кира, сидя на стуле, наблюдала за тем, как самый маленький и нелепый каратель, одетый в черный военный костюм, держит в кулаках воздух и смотрит расфокусированным взглядом в никуда. – Созывает оборотней. Она нам наладила ментальную связь. Раньше Веста, а теперь Невеста жила у нас, пока вредители в черном трико не явились и не отобрали ее силой, – проворчал Добрыня и тяжело вздохнул. Он злился на карателей и их тупые законы, которые не позволили оставить в клане его лучшую подружку. Человек и зверь скучали по Весте как по родной сестре и сильно тосковали без нее. Добрыня чувствовал себя одиноким, особенно по вечерам. Раньше он часто катал на своей спине Весту и Мишку, а потом он обнимался с ними, сидя на крыльце в зверином обличии. Это был их маленький уютный безопасный мир, который разрушили законники. Грустно было Добрыне. Не смог он защитить родного человечка от вредителей. Гады отняли Весту у всего клана и присвоили ее себе по праву сильнейших. – Вы умеете мысленно общаться? Как высшие вампиры. Здорово! – Кира даже и не знала, что кто-то обладает такими способностями, кроме высокородных. – Да, но только с определенным кругом оборотней. У нас своя социальная сеть. – А я не умею. Низшие вампиры не обладают ментальными способностями, – Кира слегка пожала плечами и поймала пристальный взгляд собеседника. Добрыня улыбнулся девушке и скрестил мощные руки на голой груди, играя мышцами. – Позер! – шикнула грозная пигалица в черных колготках на могучего богатыря. – Хватит смущать вампира своим мясом. Она с голодающего Поволжья приехала. Кира тем временем снова залилась невидимой краской и отвела взгляд, когда вспомнила о том, как ей было хорошо с оборотнем. Насытившись, она отпустила руку и чуть не укусила Добрыню за шею, давая ему зеленый свет на любые действия, направленные в ее адрес. Ведь с кровью она почувствовала, каков по натуре Добрыня. Сильный и заботливый мужчина. – Сколько тебе лет? – Добрыня по-звериному повернул голову набок и продолжил прожигать бедную девушку голодным взглядом. На самом деле ему было все равно, сколько ей лет, хоть сто, хоть двести, главное, чтобы больше восемнадцати. Оборотень знал что Яра ему голову открутит, если узнает, что он подкатывает свои яйца к несовершеннолетней девочке. Медведице было фиолетово даже на взаимное согласие обоих партнеров. Плевать она хотела на то, что у самца хер чешется, а у самки гормоны шалят. Закон есть закон. Нет восемнадцати, значит, секса тоже нет. По шапке огребали все независимо от гендерной принадлежности, когда заигрывались с поцелуями и обнимашками. – Двадцать, – тихо произнесла Кира и вздрогнула, как будто совершила преступление века. Таких, как она, одиноких и полностью бесправных девушек, вылавливали наемники и насильно оплодотворяли в лаборатории, выдавая затем талоны на еду. Полтора года можно было более или менее сносно питаться, а потом начинался ад. За работу низшим вампирам платили копейки, и матерям ничего не оставалось, как снова беременеть и получать пособие побольше, чтобы прокормить себя и своего очередного ребенка. Жуткий замкнутый круг. – А мне шестьдесят три годика, – выдал Добрыня. – Сколько? – Кира глазам не поверила. – Я думала, что лет тридцать. Не больше, – она тут же стушевалась и поникла. Добрыня действительно был красивым, особенно в своем полуобнаженном виде. Загорелый, статный, высокий. Она никогда не видела таких мощных мужчин. Низшие вампиры все как один от скудной пищи, были худыми, долговязыми, сутулыми, несуразными и непропорциональными. Она тоже не была конфеткой. Проведя сравнительный анализ, Кира собрала розовые сопли обратно в ноздри. Она быстро посмотрела на свои грязные руки, обломанные ногти и порванную одежду непонятного цвета. Ну что можно сказать? Все печально. Незамедлительно поставив себе клеймо «грязная уродливая оборванка», девушка перевела взгляд на пол и сглотнула горький комок слез, который подступил к ее горлу от отвращения к самой себе. «Размечталась, идиотка». Если бы ей еще вчера кто-нибудь сказал, что она, будет заикаться при виде полуголого оборотня, девушка рассмеялась бы в голос. «Где я? И где он? Так! Стоп! О чем это я вообще сейчас думаю? Кира, немедленно вернись на землю! Он тебе не пара. Вы из разных миров. Да что со мной происходит? Какая еще пара? Меня наркотой накачали, и я стала бредить? Пара! Слово-то какое мудреное. Все самцы опасны. Так, а это что за новое слово? Мама родная, что со мной происходит?» Кира всегда подсознательно боялась мужчин и в каждом из них видела потенциальную угрозу своей безопасности и репродуктивной неприкосновенности. Поэтому когда представилась возможность, она сразу стала партизанкой в женском отряде. Там ее обучили искусству рукопашного боя и тому, как проделывать диверсионную работу в стане врага. В пятнадцать лет она с более опытными товарищами совершила свою первую вылазку на закрытый склад с припасами для сильных мира сего. Там юная партизанка узнала, что такое сытная и вкусная еда. В ту ночь она дала себе клятву, что сделает все что угодно, лишь бы остановить кошмар, который творился в ее мире. – Что? Не нравятся старперы? – громко фыркнул Добрыня, неправильно истолковав поведение притихшей собеседницы. – Любишь кровь помоложе? – все-таки взыграло в медведе уязвленное мужское самолюбие. Не смог Добрыня промолчать и ляпнул со зла колкую гадость. Хоть и взрослый был, но все равно дурной, как мальчишка. – Чему вас только в школе учат? – простонал Оникс, и, если бы не черный шлем, все бы увидели, как он закатил глаза. – Она тебя чуть за шею не тяпнула, неуч доморощенный, – каратель решил прокомментировать щекотливую ситуацию и сложившееся недопонимание между оборотнем и вампиром. – Пиявка тебя не сожрать хотела, как ты ошибочно подумал, а тупо трахнуть. Легкий укус в шею – это приглашение к активным действиям. Ты ей понравился, идиот. Кира от этих слов сжалась на стуле в маленький комочек и пискнула очередное извинение и скомканное объяснение, что она вовсе не такая развратница, как тут все подумали. Брови, у Добрыни от удивления неконтролируемо поползли вверх, к линии роста волос на голове. Такого откровения он, естественно, не ожидал и, не придумав ничего умнее, оборотень, одним плавным движением перетащил девушку к себе на колени. «Веста, я не знаю, чего ты там удумала, но давай быстрее. Меня тут в шею кусать собрались. Не смей обламывать мне кайф, зародыш карателя», – Добрыня обняла Киру и стал нежно гладить ее по спине, пока та тихо причитала и что-то мямлила о наркотиках и измененном сознании. – Я точно знала, что сегодня умру, но не думала, что причиной моей гибели станут смущение и стыд, – Кира плюнула на условности. Она зарылась лицом в шею оборотня и притихла. Живем один раз. Можно немного себя побаловать мимолетным счастьем. Она героически выполнила свою миссию, и теперь у нее наступил катарсис после длительного эмоционального напряжения. «Одни кости. Нужно срочно откармливать», – подытожил про себя Добрыня, когда пальцами пересчитал выпирающие позвонки и ребра. Конечно, девушка не превратилась в писаную красавицу после плотного обеда, но кожа на ее лице уже не была такая бледная и тонкая. Глаза стали блекло-серыми, а не красными. Ресницы и брови приобрели светло-шоколадный оттенок. *** Ментальный чат «Ты сдурела? Какая протекция? Мы ее не знаем. Вдруг она весь клан сожрет?», – рычала от злобы Яра, когда услышала просьбу о временном размещении кровососущего беженца на территории клана. «Под мою ответственность! И Кире уже исполнилось двадцать лет. Она совершеннолетняя», – тут же встрял Добрыня. «Да мне насрать на ее возраст. Я не пущу в дом вампира! Вы Блейда не смотрели, только сопливые Сумерки?» «Мы ее в вагон-доме поселим за сто километров, в самой глубине тайги, где территория Белой Стаи начинается. Там никто не живет. Все волки давно у нас тусуются. У них какая-то нездоровая тяга к коллективизации», – Добрыня пер как танк и даже Яра не была ему помехой. «Что непонятного в слове нет?» «Мам, она классная! Давай ее себе оставим. Пожалуйста», – пропищала малявка. «Мишка, а ну, цыц! Это тебе не зайчик со сломанной лапкой». Я решила прояснить ситуацию, пока дело не дошло до очередного мордобоя. «Каратель с позывным „Леший“ вживит чип в голову вампира. Если она отойдет от заданной точки на два шага, чип моментально взорвется и разнесет Кире мозги. Вопросы?» Тут в разговор влез Бурьян. «Ну раз так, то я согласен. Мы тебе за спасение Мишки до конца жизни будем благодарны. Добрыня, под твою ответственность. Сам с ней нянчись и наполняй своими жидкостями, раз ей уже можно», – глава клана не был дураком и знал, что у Добрыни с чуйкой все в полном порядке. Он не даст себя в обиду при опасности. «Бурьян! – возмутилась Яра – Тут, вообще-то, ребенок на проводе. Какие жидкости?» «Яра, а ну, цыц! Я тут главный. Как хочу, так и говорю, а твое место в моей спальне, женщина! Чтобы через пять минут лежала на кровати обнаженная и с раздвинутыми ногами». Яра зарычала с такой силой, что ее услышали все оборотни в радиусе десяти километров. Мордобою все-таки быть! Ярость идет войной на Бурьяна. Услышав грозный рык жены, глава клана решил окончательно добить свою пару. «До кровати не дойдем. Раздевайся здесь, красавица!» «Убью!» «Моя воля. Вампир остается», – прохрипел Бурьян, пребывая в хорошем настроении. Сегодня ему обломится умопомрачительная драка и страстный секс с женой. «Ура-а-а-а! – завизжала Мишка. – У меня самый классный папка на свете». «Стужа, ты тут?», – я знала, что белокурый альфа сейчас сидит где-то в уголочке ментального чата и тихо подслушивает эфир. Волки тоже были сплетниками и обожали яркие проявления эмоций. «Естественно! Как я могу пропустить это шоу? Меня потом свои же сожрут, если я им новую сплетню не принесу». «Отправь волков к вагон-дому, пусть подготовят жилье для Киры. Окна заклейте чем-нибудь темным или заколотите досками. Дизель для генератора не забудьте захватить». «Будет сделано!» – проголосили все волки, которые якобы случайно присоединились к чату и услышали переговоры. – «Сейчас, только на драку посмотрим и приступим к делу». «У-у-у-у-у, охренеть, вот это прыжок!» «Яра завалила мужа на лопатки и выпустила когти и клыки». «Мама родная, вот это удар в челюсть!» «О, великая луна! Страшное зрелище! Бурьян ее звездой на земле распластал». «Благодать-то какая! Вот это кино», – выли волки, пребывая в информационном экстазе. «Так, с одной проблемой разобрались. Теперь проблема номер два», – гаденько улыбнувшись, я затянула свою любимую песню Шапокляк.