Глава 30

Кожа на моих руках из-за черных нитей была вся в ожогах и волдырях, сколько раз я прибегала к помощи восстановительного аппарата даже думать страшно. Но мне было все равно на термические травмы. Я хватала жирные черные нити Аспида и обматывала ими пламя Вероны. Ноги, руки, грудь, голова все было изолировано от внешнего мира. Я не оставила даже малейшего шанса ускользнуть белому огоньку. Мужики приносили мне бутерброды и попить. Они держали еду, а я откусывала и даже не понимала, что именно сейчас проглотила. Главное, чтобы хватило сил завершить начатое. – Пить! Леший тут же поднес мне стакан с трубочкой, и я сделала несколько глотков воды или сока, или чая. Не знаю. Я что-то выпила. Мой организм это зафиксировал, вот и хорошо. – Теперь самое интересное, – клянусь я держалась из последних сил. – Ты готов? – Готов! Только не знаю к чему, – Аспид сжимал Верону своими огромными ручищами, пока я запускала процесс обмена энергией. – Как говорил Гагарин? – ляпнула по привычке. – Поехали! – синхронно сказали каратели. Естественно, вся наша песочница была в полном сборе, ибо где им еще обломится такое шоу с обнаженным Аспидом и Вероной? Правильно, нигде. Я скользнула руками по нитям и начала проделывать фокус, который принес неплохой результат в Темном мире. Я работала медленно и очень аккуратно, чтобы никого не убить. – Лежите так, а мне нужно поспать, – я рухнула со стула в чьи-то руки и тут же провалилась в спасительную темноту. ***– Снова лепишь самопал? Хорошо, что без фенечек и скотча. Не так позорно. Ох, Арман. Мой психический недуг, от которого нет лекарства и спасения. Ты пришел ко мне в самый неподходящий момент. Даже в его мечтах я чувствовала себя разбитой и уставшей. – Царю опять что-то не нравится? – Нет! Не нравится. – Все хотела спросить, – настал сладкий момент для издевательств. – Как руки? Как ноги? Ревматизм не беспокоит? А геморрой? Сидячий образ жизни имеет неприятные последствия для жопы. Арман глядя на меня неодобрительно цокнул языком и театрально приподнял бровь. Зеленоглазая зараза, скопировав мимику и жестикуляцию Яры, по-звериному повернул голову набок и лицемерно улыбнулся. – Сначала вампир в медвежьем клане, потом каратели в Темном мире, теперь феникс в состоянии полураспада, – царь ловким движением руки подхватил золотые мечи, которые лежали на оттоманке и сделал ими несколько вращений в воздухе. Руки и ноги у него явно не болели. Да и зад, по всей видимости, был в полном порядке. А жаль! Я желала ему мучений. – Класс! Ко мне цирк приехал, – я подперла кулаком свою щеку и продолжила наблюдать за бесплатным шоу. Два коротких обоюдно острых меча со свистом рассекали воздух. Арман грациозно сражался с невидимым врагом и показывал навыки, о которых я и не ведала. Красиво. Спору нет. Искусство, похожее на танец, но я-то знала, что это всего лишь мечты царя о былом величии. – Это случайно не те мечи, с которыми ты явился в мой мир? – приглядевшись, я вспомнила, с каким оружием он ко мне приперся в нашу первую встречу. – Плохие новости, вождь. Автомат Калашникова намного круче. – Мартышка, ты не боишься устроить взрыв на макаронной фабрике? – царь не среагировал на мою остроумную шутку. – Кто не рискует, тот не пьет шампанское, – потянувшись и хрустнув пальцами, я растянулась на оттоманке. Сколько вечеров я на ней провалялась, беседуя в полной тишине с песчаным вождем? Боюсь даже подумать о бездарно потраченном времени в его компании. – Что-то я сегодня устала. – Заметно, что ты устала. – Плохо выгляжу? – Плохо думаешь, мартышка! Ну, обмотала ты ее нитями, а дальше что? Желтоглазый Джигурда оденет свой костюм, и вся твоя работа пойдет насмарку. Связь моментально оборвется. Через неделю тебе придется обмотать Верону снова. Будешь упаковывать девку в черный полиэтилен, пока у тебя руки не сгорят до костей? – Не знаю… – промямлила фразу и тут же скисла от слов царя. – Или им придется вечно лежать голыми. Сексуально, но не вариант. У твоего руководителя работа тяжелая. Детский сад с дебилами должен быть под присмотром, и он обязан охранять вселенский покой от неадекватных детей. – Твое предложение? – конечно, я знала, что Арман уже что-то придумал, и тратить время на наши словесные пикировки желания не было вовсе. – Пойдем, мартышка, – он тоже не хотел припираться из-за пустяков, ведь на своем троне Арман мог касаться меня сколько душе угодно. – Покорность и смирение тебе к лицу, мартышка. Такой ты и должна быть в присутствии сильного мужчины. Знай свое место, женщина. – Заткнись, обрубок! Я тебе не собака и команду «место» выполнять не обязана, – вывел, сука. Вот честное слово, не хотела с ним ругаться, но вождь знал мои болевые точки. Да что уж говорить. Арман и есть та самая болевая точка, которая намертво засела в моей голове. ***Снова белый трон, снова прекрасный царь и снова я. Со стороны идиллия, а как по мне, так самый страшный фильм ужасов. Проклятое место силы манило. Оно никогда и никого не отпускало, и мне казалось, что я ускоряю шаг, чтобы вновь ощутить мощь великой и ужасной табуретки, из-за которой оборвалось огромное количество невинных жизней. Хотя, если задуматься, трон тут ни при чем. Все дело было в том, кто на нем сидит и как он управляет местом силы. – Она – белое пламя. Дарит тепло, – царь сделал какое-то непонятное движение рукой, и на его ладони появилось пламя Вероны. Маленький огонек, как от зажигалки. – Понятно. – Он – холодный воздух, – из второй ладони появилась черная нить. – Забирает тепло феникса, – огонек тут же потух, когда черная нить вобрала в себя пламя. – Но без воздуха пламя гореть не будет. – Правильно, мартышка! Только беда заключается в том, что он – паразит, сильный, а она – пища, но очень слабая. – Стоп! Я думала, что у них происходит обмен энергии и все такое… – Как видишь, нет. Тут односторонние отношения. Потух один огонек, топаем греться к другому. Ты это явление в мире людей ласково называешь блядством, – царь даже хрюкнул от своей гениальной шутки. – Нет, ну что за мир такой жестокий? Опять мужики за счет баб выезжают. – Не кипятись, мартышка. Все можно изменить. Главное – это желание. – Как? – так, сейчас будет момент истины. Нужно не отвлекаться и внимательно слушать учителя. У меня не было право на ошибку. – Управление стихиями. Как, по-твоему, я сумел собрать всю пресную воду в одном месте и устроить засуху в другом? – Без понятия. Ты меня не посвящал в подробности своих навыков и применения климатического оружия. Арман явно издевался. Ведь он прекрасно понимал, что такую информацию в открытых источниках не найдешь. – Игра на нитях всегда жестока. Я умею созидать и разрушать. Кто-то платит, а кто-то получает. Как Арман не лопнул в этот момент от своей важности и пафоса, только богам известно. Владыка страдал тяжелой формой нарциссизма и не видел смысла это скрывать. – Не томи, царь. Давай, колись. Что нужно делать? – Любую воду можно превратить в тонкую струйку, которая будет бежать туда, куда ты ей прикажешь. Главное – это силы и умения. Медленно, не торопясь. Постепенно. Ручеек превратится в лужицу. Озеро станет морем, а затем образуется океан. Время и терпение – вот залог успеха. Легкий поцелуй от владыки прилетел мне в шею. – У нас огонь на повестке дня, а не вода, – моя внутренняя гадина корчилась в муках и умоляла выпустить ее наружу, чтобы громко послать царя ко всем херам собачим. – А ну, цыц! С огнем и воздухом то же самое. Если взять черную нить и сделать из нее фитиль, то при определенных условиях может получиться вечный огонь. Смекаешь, мартышка? Аспид кормит огонь, подкидывая дровишки, Верона дает ему тепло. – Продолжай! – Ты законсервировала феникса. Опрометчивое решение и опасное. Она в любой момент может потухнуть. Тебе нужен полноценный костер, а не тлеющий уголь, завернутый в фольгу. Ты же не кальян раскуривать собралась. – Ты попытался пошутить? – Да. От меня царь услышал жидкие аплодисменты и лицемерное: – Браво! Мир лишился гениального комика. Владыка проигнорировал меня и продолжил: – Где у Аспида была самая большая и толстая нить? И я сейчас не про его здоровый член. Клянусь, я аж поперхнулась от услышанного. Это что сейчас было? Проявление ревности? А возможно, и черной зависти. – Впечатлялся габаритами? Вон какие мальчики красивые меня окружают. Есть на что посмотреть и что потрогать, – как оказалось, я была мстительной тварью и не упустила свой шанс воткнуть шпильку в раздутое самомнение бывшего женишка. – Любоваться импотентами? Ну-ну. Давай вперед и с песней, – парировал Арман. – Туше, мой царь. Ты ранил меня прямо в сердце, но я не про карателей сейчас говорю. Я про Викинга и оборотней. У них у всех такие аппетитные дубинки, не то что твой сморчок, – три раза «ха». Ковырять чужие болячки я тоже умею, причем с особым садизмом. – Еще одно слово, и я тебе покажу настоящий аппетит, – Арман вжался в меня и недвусмысленно намекнул на свою заинтересованность. Смешно! В мечтах царя он себе явно польстил с размером. Не мужчина, а кентавр с достоинством, как у Владимирского тяжеловоза. Ой, дурак. Я-то знаю правду. – Или ты сейчас от меня отодвигаешься, или я ухожу прочь! – металлическим тоном припечатала царя и, мотнув головой, ударила затылком Армана в челюсть. Кроткая и застенчивая жертва маньяка, зажатая в общественном транспорте, это не про меня. Извращенец в ужасе будет бежать прочь из вагона, когда я во все горло обматерю идиота и сделаю достоянием общественности все мерзкие телодвижения, направленные в мой адрес. Ибо не хер! Не для этого меня мама рожала. – Мне противны твои прикосновения, и ты знаешь, что я не блефую! Наступила пауза. Арман явно прибывал в шоке от моего хамского поведения. Но царь быстро собрался и сделал вид, что вероломный удар по зубам он пропустил случайно. – Тебе не кажется, что это эгоистично? Девушка погибнет, и личность карателя исчезнет по твоей вине. Верона – это эмоциональный якорь для Аспида. Без нее все полетит псу под хвост. Можешь немного потерпеть ради такого дела, – снова тонкая манипуляция от Армана, но он забыл, что я отрастила себе яйца и давить на мое чувство вины бесполезно. – Верона погибнет из-за садистского решения Цербера иссушить ее до дна. Не хочешь меня нормально учить – не надо. Я у теней совета спрошу, – когда не хватает собственного авторитета, приходится пользоваться чужим. Арман знал, что тени периодически общались со мной и давали подсказки на тот или иной счет. – Они попросят отдать им что-нибудь взамен. Это может быть все что угодно. Зрение, слух или дар речи. Попытка напугать не удалась. – Пусть берут. Для них не жалко. – Так это они дали наводку. Это тени лишили тебя спокойной жизни. – Согласна. Но позволь задать тебе несколько неудобных вопросов. Кто от этого выиграл, а кто проиграл? Кто из нас коротает время в одиночестве и испытывает ностальгию о былом величии, а кто живет полной жизнью и тусуется с веселыми мужиками? – Вредина, – царь ослабил напор и двинул задом, увеличивая между нами расстояние. – Где находится толстая нить у Аспида? – владелец уникальных знаний сделал вид, что ничего страшного не произошло. Подумаешь, баба огрызнулась и вспомнила злейших врагов, уничтожив тем самым всю романтику. – На груди. Я ее даже трогать боялась. Она словно стольной прут диаметром с мое запястье. – А у Вероны где был самый яркий огонь? – Тоже в области сердца. – Символично, не находишь? В вашем мире многие думают, что сердечная мышца отвечает за чувство, которое на самом деле генерирует воспаленный мозг, гормональные всплески, животные инстинкты и навязанные обществом нормы поведения. – Какая разница, какие факторы запускают этот процесс? Аспид любит Верону и, судя по всему, уже достаточно давно. Тебе этого не понять, – меня всегда веселили люди, которые разглагольствовали о том, чего сами никогда не ведали. Не читал, но осуждаю. Арман в этом плане был на первом месте. Никогда не любил, но умничать на тему сердечных переживаний обожал. – Этот прут должен оказаться в сердце Вероны. Он станет ее фитилем и воздухом. А огонь и тепло феникса должны перетечь на освободившееся пространство, чтобы каратель не помер от изнеможения. – Я тогда останусь без рук. Класс! – Ой, дурында. Зачем я тебе только что про воду говорил? – Океан, лужа, тонкая струйка, – тарабарщина какая-то, и тут я поняла. – Не обязательно сразу вгонять огромный кол в сердце Вероны, достаточно истончить черную нить до размеров иглы, и она самотеком перетечет в тело феникса, а огонь заполнит пустоту в груди Аспида. Только как это сделать? – Молча! – царь переплел наши пальцы. Он учил меня, как голыми руками подчинять себе термоядерную стихию в виде черной нити. На самом деле процесс напоминал работу с пряжей и веретеном – ловкость рук, и никакого мошенничества. Четкие и уверенные движения пальцами давались мне легко, а вот настойчивые поцелуи царской пиявки в шею откровенно бесили. Сволочь, наверное, засосов понаделал. Фу! Еще и слюней оставил. Б-е-е-е! – Хватит об меня тереться. Бесишь! – нет, ну как его угомонить? Вообще слов не понимает. – Я скучаю по тебе. Ты же знаешь, что я к тебе привязан. – Ладно, проехали. Даже обсуждать не хочу, – Арман и эмоциональный интеллект. Это что-то новенькое. – Где подвох? Говори, в чем состоит жестокость моих манипуляций? – Взаимозависимость. Если кто-то из них умрет, то трагедии не избежать. Пламя внутри карателя моментально потухнет, а фитиль у феникса исчезнет. Им придется все время беречь себя от смерти. – Откуда ты столько знаешь? – зеленоглазый гад все время меня удивлял. Вот как можно было с такими мозгами и опытом докатиться до столь плачевного результата? Считай, у него целая планета под жопой. Твори, созидай, помогай остальным развиваться, подсматривай, если сам не можешь ничего придумать. Читай, учись, слушай, мечтай, корми свое воображение. Компиляцию еще никто не отменял. Но нет. Арман стал самым обычным паразитом. Тени были правы на его счет. Тупиковая ветвь эволюции. – Так умирали мои предки. – Ты говорил, что убил своих родителей. – Я убил отца, мать тут же ушла следом. – Ты об этом так легко рассуждаешь. Как о прогулке под луной. – А почему нет? Это дела давно минувших дней. Помнишь, я подарил тебе свою нить жизни? – Помню, как такое забыть. Ты еще пытался приобщить меня к оральным ласкам, но что-то пошло не так. Яд анчара, твое дилетантство… – и еще один непрошенный совет полетел в сторону царя. – Нужно чаще работать языком, а не молчать, как рыба. Ой! Прости, я совсем забыла, что ты был немым инвалидом. – Ты хотела меня убить, а я спрятал свою жизнь на самом видном месте, – шаловливая ручонка царя подобралась к вырезу на моем платье. – Ты такой расчетливый, повелитель, – пришлось резко ткнуть его локтем в ребра. Нечего распускать руки и трогать моих девочек. У меня даже появилась мысль провести с царем беседу по поводу культуры согласия. Я хотела ему объяснить, что устала разыгрывать вечную драму в стиле «охотник и жертва». Почему-то мой навык говорить слово «нет» – четко, ясно, громко и без улыбки не работал с Арманом. Видимо, вседозволенность и безнаказанность оставили свои отпечатки на мировосприятие царя. Тебе говорят одно, а слышишь ты совсем другое. – В моем мире не обменивались кольцами или клятвами. Мои предки дарили друг другу свои нити жизни. Только после этого у них появлялся истинные наследники, а не паршивые ублюдки, которые рождались у меня сотнями, – прозвучало настолько грубо, что меня перекосило от отвращения. – Как ты можешь такое говорить? – я соскочила с трона и развернулась лицом к царю. Достал уже со своим фальшивым стояком и поцелуями. – Это были твои дети. Твои! И пусть их было много, но появлялась они на свет благодаря тебе. Ты зажигал жизнь, а не кто-то другой! – мой истеричный крик разнесся по всему залу. Я хорошо запомнила вечеринки с его наложницами. Скажу больше, я даже знала, что все девушки после одной жаркой ночи с моим участием в качестве зрительницы моментально беременели от царя. Он сам хвастался этим феноменом и пушил свой павлиний хвост. Его умению любить себя и только себя можно позавидовать. Арман был, словно конь в шорах. Вижу то, что мне нужно, а остальное малозначительные детали. Но в деталях кроится дьявол. За это царь поплатился ногами и руками, но мечта идиота все-таки сбылась – он приобрел вечную жизнь. – Я не лицемер! И я не собираюсь извиняться и ползать перед тобой на брюхе, вымаливая прощение за то, что презирал своих потомков. В них не было ничего, чем бы я мог гордиться. Вереница змеенышей без силы и дара. Низкорослые идиоты с одинаковыми лицами! Они мне никто! – гаркнул царь. Я его взбесила. – Какой же ты мерзкий ублюдок! Как я тебя ненавижу, Арман! В моих глазах потемнело, и я тут же исчезла из царской мечты, произнеся его имя вслух.