ГЛАВА 36
Очертания знакомого кабинета проступили так быстро и внезапно, что перехватило дыхание. Рэдмонт не использовал зеркала, чтобы проходить сквозь пространство, и это поистине удивило. Он - сильный маг! И он сказал, что любит меня...
Некоторое время Рэд молча стоял посреди кабинета, крепко прижимая меня к себе, словно хотел защитить от всего мира. Я замерла в его руках и боялась пошевелиться. Мокрая половая тряпка холодила пальцы, и я заметила, как она оставила след на черной рубашке рыцаря. Но Рэдмонт не обращал на пятно внимания, а выкинуть ее и нарушить воцарившееся молчание у меня не хватило духа.
А потом он осторожно ссадил меня в кресло и отошел к столу. Нахмурившись, что-то искал в ящиках и не находил. А я глупо прижимала тряпку к груди и думала: «Что теперь будет?».
Ему нельзя было покидать отель. Он наказан, пусть я и не знаю, кем и за что. А теперь он спас меня, избавил от рабства. Но не выйдет ли ему самому это боком?!
Молчание начинало тяготить. Вдруг Рэдмонт раскаивается в том, что спас меня?!!
И я рискнула спросить:
- Что ты ищешь?
- Маску.
- Зачем? – искренне удивилась я.
- Сюда идет отец и... один важный человек. Им неприятно смотреть на мое лицо, - бесцветно выдал рыцарь, и у меня сжалось сердце.
Бедный мой рыцарь, на каких самосвалах проехались по его гордости близкие люди! В глазах появились слезы, но я мужественно попыталась удержать их. Рэд не поймет, сочтет это за жалость, но это не совсем она.
Скорее злость и бессилие убедить их в том, что Рэд хорош и так. Пусть его лицо другого цвета, а щеку исполосовали шрамы, он все равно прекрасен. Своим духом, стойкостью и привязанностью!
Какие же они все мерзкие: и его отец, и эта Адель, да все те, кто вынуждает его носить эту крайне неудобную и противную маску!
- Не надевай. Пожалуйста... – попросила я, подавшись вперед. - Мне нравится смотреть на тебя.
Тряпка соскользнула с моих колен и с тупым плюхом упала на пушистый ковер.
Криво улыбнувшись, он захлопнул ящик и обошел стол. Присел перед моим креслом и взял за руки. Я смущенно попыталась отдернуть их:
- Мокрые и грязные! Я же мыла полы...
- Мне все равно, - ровно сказал он и подался вперед.
Его губы нежно коснулись моих, и я замерла. В первую секунду разум не до конца верил в то, что происходит, недоверчиво прислушивался к ощущениям и запахам. От Рэдмонта доносился приятный терпкий аромат духов, а то, как он трепетно целовал меня, не оставляло сомнений: все происходит правильно. Мы заслужили это счастье...
И сердце пустилось вскачь.
А когда он отпустил мои руки и обнял за талию, пододвигая ближе к себе, я осознала, что медленно таю в его руках. Тело ослабло, и в ногах образовалась непривычная слабость. Я сама обвила его шею и подтянула ближе, чтобы Рэд крепче обнял меня и ни за что не отпускал. Очень хотелось запустить пальцы в его волосы, взлохматить их, понять, какие они на ощупь – мягкие или жесткие, но я не решилась. Где-то на краю сознания пульсировала мысль, что руки грязные и так поступать нельзя.
А Рэд тем временем нежно поглаживал мою спину, вырисовывая на ней сложные узоры, и от его плавных и чувственных прикосновений бежали мурашки.
Смущенное «Кхе-кхе», раздавшееся буквально через минуту, не сразу возвратило нас к реальности. С неохотой оторвавшись от меня, Рэд зачем-то ободряюще сжал мне плечи и медленно поднялся.
Оказывается, пока мы целовались, забыв обо всем, в кабинет вошли трое. И если Виллар, пунцовый от смущения, сейчас перетаптывался с ноги на ногу, то двое мужчин, один из которых - отец Рэдмонта, были крайне возмущены.
- Как это понимать? – отчеканил незнакомец, обращаясь, впрочем, не к рыцарю, а к его отцу. - Я считал, мы обо всем договорились.
Его посеребренные волосы все еще прореживались светлыми прядями. А презрительное выражение лица, некогда красивого, а теперь испещрённого морщинами, неуловимо напоминало мне кого-то. Темно-синий костюм сидел на незнакомце идеально, несмотря на внушительный рост и вес.
Мужчина был выше отца Рэдмонта и крупнее того раза в два. Его пухлые губы недовольно скривились, когда он оглядел мою фигуру, и в этот момент я вспомнила, что сижу в кресле в грязной темной и вонючей тряпке, которую только отдаленно можно принять за платье.
Лорд Челсней послал уничижительный взгляд Рэдмонту, а сам растянул губы в принужденной улыбке:
- Господин Мейнбах, тут очевидно имеет место недоразумение. Я знаю эту девушку, обычная слуга в отеле. Вы же понимаете, до свадьбы молодые люди позволяют себе поразвлечься...
В его голосе прозвучал столь пошлый намек, что я вспыхнула. Да за кого он меня принимает? За любовницу сына?!!
- Отец, - вмешался Рэд, делая шаг вперед, - ты неправ...
- А по-моему, неправ ты! – резко парировал лорд. - Негоже моему сыну, благородному демону, развлекаться с человечкой на глазах у всех. Тем более, накануне помолвки. Не мог потискать ее в подвале?
И он послал извиняющуюся улыбку Мейнбаху. Тот не попался на удочку лорда, а продолжал пристально разглядывать меня. И чем больше он смотрел, тем неуютнее становилось на душе.
И все-таки, я нашла в себе силы спросить:
- Какая свадьба? Вы о чем?
- О, милочка, ты не знаешь? – лорд послал мне отечески нежную улыбку, - Твой хозяин женится, и вскоре вы не сможете видеться друг с другом. Впрочем, так иногда бывает: мужчины предпочитают других, - его слова и нарочитая снисходительность больно ранили; в ужасе я повернулась к Рэдмонту, пытаясь понять: то, что здесь озвучивается – правда?!
- Понимаю твои чувства, - продолжал меж тем отец любимого, - это так бессердечно и грубо: целовать одну, давать ей надежду, воспламенять ее, а потом жениться на другой. Но пойми: мы, демоны, прежде всего, руководствуемся разумом. Чувства, эмоции – это удел людей...
- Она – беременная? – глухо прервал тираду Мейнбах и грозно сверкнул черными глазами. - Бастард? И вы не сказали мне?!
Лорд Челсней напряженно посмотрел на рыцаря.
- Это не мой сын, - зачем-то ответил Рэдмонт, и оба мужчины благодушно оскалились, - но я усыновлю его.
Я тихо ойкнула вместе с Вилларом, а остальных заметно перекосило от услышанного.
- Что? – негромко переспросил лорд. - Ты сошел с ума, сын мой?
Рэдмонт вежливо улыбнулся и сказал, обращаясь больше к тучному блондину:
- Отец, господин Мейнбах, я вынужден заявить, что не согласен жениться на Лауре Мейнбах. Со всем уважением, поймите, мы не любим друг друга... Уверен, желание вашей дочери выйти за меня замуж было поспешным и необдуманным. Я не смогу составить ее счастье, так как мое сердце принадлежит другой. Мое решение окончательное и твердое, и оно не изменится, даже если ты, отец, лишишь меня наследства.
- Да я тебя под стражу посажу! – вдруг заорал покрасневший от негодования лорд. - Ты у меня на воде и честном слове сидеть будешь! И если ты сейчас же не принесешь свои извинения уважаемому господину Мейнбаху...
- Нет, - Рэдмонт смотрел твердо и открыто, и, как я понимаю, его поведение еще больше раздражало лорда.
Лорд подавился воздухом.
- Тогда можешь забыть о свободной жизни навсегда!! – взревел он, и мне стало по-настоящему страшно: кто знает, на какие зверства способен разъяренный отец. - Я мог бы сквозь пальцы посмотреть на твой побег и самовольное снятие браслета и спустить всё на тормозах. Ради свадьбы и возрождения твоей репутации. Ну, психанул ты, сбежал выпить рома в таверне, с кем не бывает, - бросил он косой взгляд на Мейнбаха, и потом уже более спокойным тоном продолжил: - Но ты не оставляешь мне выбора. Тебе плевать на род Челсней, ты привык вытирать об него ноги! В который раз не прислушиваешься к доброму совету, не позволяешь вытащить тебя из этой дыры. Управлять отелем – ха-ха! – ты действительно только на это способен? А как же твоя тяга к путешествиям, риску, как же твоя служба, наконец?.. Ты забыл обо всем, увлекшись первой попавшейся юбкой?
Рэдмонт зарычал и сжал кулаки, но отец только махнул на него рукой:
- Я бы мог понять твой бунтарский дух и смириться с ним, пусть, с кем не бывает... Возвращение блудного сына в семью – общество это оценит, оно любит широкие жесты. Любезное предложение господина Мейнбаха делает нам честь, и ты должен понимать это. Подумай еще раз, пораскинь своими ржавыми мозгами: ты женишься на Лауре и сможешь реабилитироваться перед обществом. Вернуться на свою службу, выйти в свет. Твои проступки и грехи будут забыты и отнесены к юношескому дурачеству. С кем не бывает... – широко улыбнулся лорд.
Чем больше говорил и убеждал лорд, тем тяжелее становилось у меня на душе. Я чувствовала, что лишняя в этой семье и что нам никогда не понять друг друга. Зачем я рыцарю? Человек, без рода и положения, еще и беременная. Лишь досадная обуза, очередная неприятность и повод рассориться с семьей. Слова лорда звучали обидно, но как отец, казалось, он действительно желает сыну добра. Рэдмонту крайне выгоден брак с Лаурой. После красноречивых объяснений и всех доводов это стала понимать даже я.
Смогу ли теперь, после всего, что пережила и открыла в своих чувствах, отпустить его? Ради его же блага?!..
Мне не хотелось об этом думать. Слишком больно.
- Со мной так не бывает, - твердо ответил Рэд, - я не из таких, отец, и ты это знаешь. Если я и женюсь на ком-то, то это будет любимая женщина, а не навязанная тобой.
Все напускное добродушие слетело с лорда в один миг. Глаза налились кровью, и мне даже показалось, что его лицо вытянулось и удлинились клыки.
- Да как ты смеешь называть это отродье любимой... – зашипел лорд, - при тесте!
- Отец! – взревел в ответ Рэдмонт и с самым грозным видом двинулся к мужчинам.
Не выдержав напряжения, я вскочила с кресла, как ужаленная. Споткнувшись о полы платья-тряпки, бросилась к рыцарю. Вцепилась в его рубашку мертвой хваткой, пытаясь удержать.
- Не надо. Прошу тебя, не ссорься с отцом.
Мужчины замерли. Рэдмонт повернулся ко мне, остолбенело глядя и пытаясь понять, что я имею в виду.
- Я не стою того, чтобы ты ссорился с родными. Да и в остальном... он прав. Ты в опале, тебе нужно вернуться домой.
Рэдмонт промолчал.
- Кажется, ее спугнула твоя физиономия, - хмыкнул Мейнбах.
Качнув головой, я напряженно вглядывалась в любимого. Нужно его убедить, обязательно убедить в свой правоте.
- Ты знаешь, что я люблю тебя любым. С любой кожей, с любыми шрамами. Всегда буду любить!.. - на этих словах я попыталась не разреветься; мне стало ясно, что скоро мы расстанемся навсегда. - Но я не смогу сделать тебя счастливым, рассорив с семьей. Не такой высокой ценой... Ты будешь страдать, и в какой-то момент обвинишь в этом меня... Не хочу нам такой судьбы. Пусть наши чувства останутся светлыми и добрыми...
- А девчонка-то дело говорит! – вмешался лорд.
- Ты отказываешься от меня? – глухо произнес рыцарь.
Ответ дался мне тяжело:
- Нет, это ты должен отказаться от меня.
Повисла тяжелая, жутко гнетущая пауза. На лице Рэдмонта эмоции сменялись одна за одной: злость, недоверие и раздражение, а потом рыжие глаза вспыхнули недобрым огнем.
- Я никому, кроме самого себя, ничего не должен, - сказал он и нежно обнял меня, прижимая к груди.
- Но Рэд... – попыталась я воззвать к его разуму. - Ты потом пожалеешь...
- Нет, - уже мягче ответил Рэдмонт, взяв меня за подбородок, - если я о чем-то и пожалею, так о своей нерешительности. Нужно было давно выкрасть тебя из твоего мира и не слушать этой чепухи про мужа...
- Кстати, у девушки он есть, - заявил отец Рэда, - неплохой такой человек, я видел его. Наблюдал за ними несколько дней. Всё у них хорошо, нормальная семья. Спят в одной постели, если ты понимаешь, о чем я... И муж у нее любящий, заботливый... Отец ребенка, между прочим... Олеся, ты уверена в своем решении развалить семью? Оставить ребенка без отца? Разве так поступают любящие матери?
- Не слушай его, - качнул головой Рэд, - он прирожденный демон- искуситель. Умеет манипулировать сознанием. Именно так и стал главой Совета.
- А ты прямо другой? – не смогла удержаться я и спряталась в его руках. - Что же нам делать, Рэд?
Но вместо ответа я услышала визг светловолосого мужчины. Вздрогнув, повернулась к двери. Виллар в ужасе смотрел на Мейнбаха, а тот... Мужчина мелко трясся от бешенства, а его лицо и руки покрылись красными пятнами. Он тряс кулаками, угрожая нам расправой, а изо рта его бежали белые пенистые слюни. Зрелище было отвратительным, и я в страхе крепче прижалась к рыцарю.
- Вы мне еще заплатите за это! Вы!.. – он не находил слов, но жестами показывал, как раздавит нас.
Лорд попытался что-то ответить, но был прерван внезапным появлением еще одного демона.
Найт с ноги распахнул дверь, и та с размаху ударила по спине не ожидавшего подобного финта Мейнбаха. Демон отлетел в сторону и врезался в побледневшего Виллара. Управляющий попытался удержать мужчину, но заслужил вместо благодарности лишь новую порцию угроз.
- Всем привет! Обсудили матримониальные планы? – Найт выдал такой широченный оскал, что я даже подавилась воздухом. - Олеся, шикарно выглядишь! Серый тебе к лицу, – радостно произнес Найт и обернулся: - Дювар, заходи!
- Какой еще?.. – хмуро начал лорд, а потом, увидев входящего призрака-слугу, взбешенно заорал: - Ты какого черта ослушался моего приказа? Что ты здесь делаешь?!!..
- Он мой свидетель, - невозмутимо заявил Найт и даже загородил слугу собой. - Не мешай нам проливать правду на этот тусклый мир.
От подобной наглости лорд остолбенел. Он стоял, вылупившись на сына. Глядел на него так, будто проглотил от возмущения язык.
Светловолосый вообще чуть ли не бился в истерике, выдавая сложно различимое мычание.
- Ты хочешь породниться с семейством Мейнбахов? Уверен, что это семейство так уж благородно и мы окончательно не запятнаем нашу честь? –вкрадчиво спросил Найт.
- Что ты имеешь в виду? – удивился лорд.
- Дювар, рассказывай... – барски махнул рукой Найт и развалился в кресле.
Светло-синий слуга бросил осторожный взгляд на Мейнбаха и, помявшись для проформы пару минут, неторопливо начал свой рассказ. По мере того, что я слышала, волосы от ужаса зашевелились на моей голове. Лорд Челсней мрачнел с каждым последующим словом, взгляд его становился острее бритвы, и тяжелое «Мда!», произнесенное в конце рассказа, явно не предвещало ничего хорошего Мейнбаху.
А выходило вот что: благородное семейство тайно устраивало охоту на людей. Разумеется, переносить людей туда-сюда строго запрещено, а уж мучить и убивать их тем более. А Мейнбахи, наплевав на закон, прикрывшись деньгами и властью, успешно проворачивали свои темные делишки несколько десятилетий. Пока Дювар служил при них, тоже пару раз участвовал в «вылазках» за людьми.
Причем делалось это женской половиной семьи, и целью всех зверств было получение свежей молодой крови. Бабушка, мать, а потом и супруга Мейнбаха вместе с несовершеннолетними дочерьми несколько лет выманивали из человеческого мира привлекательных особей, дабы отобрать у них молодость и красоту. Некоторое время для отвода глаз девушки работали горничными и поварихами, а когда приходило соответствующее время...
- Светила принимали правильное положение, - уточнил Дювар, - они совершали кровавые обряды.
Пауза, повисшая в кабинете, могла придавить своей тяжестью. Лорд мрачно смотрел на сжавшегося Мейнбаха, и, в конце концов, процедил:
- Это правда?
Тот одичало затряс головой, но и по его испуганному виду стало все ясно.
- Это еще не все, отец! – задорно заявил Найт. Единственный, кто откровенно веселился в этой комнате. - Лаура-то беременная!
- Что? Как? – лорд аж подпрыгнул на месте, а потом у него полезли глаза на лоб. - С чего ты взял?!
- Клевета! – посмел открыть рот Мейнбах, но тут же захлопнул его под негодующим взглядом Найта.
- Ох, отец! Совсем ты со своей политикой отстал от жизни. Дальше своего носа не видишь! – а потом с насмешкой посмотрел на побледневшего Мейнбаха. - У меня есть переписка Лауры и Лакстера, младшего сына опальной семьи Риндстеров. Помните таких?
- Откуда? – просипел седовласый демон, хватаясь за горло.
- Свои источники, - уклонился от ответа Найт. - Так что, отец, хочешь воспитывать бастарда Риндстеров, дать ему имя и кров?.. Думаешь, он вырастет достойным демоном? Кровь от крови твоей...
Мне подумалось, что Челсней сейчас упадет в обморок, так он побледнел. Но выдержка у главы Межмирового совета была отменной.
- Нет! – отчеканил лорд, но потом огляделся, словно в поисках того, куда бы присесть. Вид у него стал слегка растерянный и немного жалкий. - Еще бы я не помнил дело маньяков Риндстеров, сам выносил по нему приговор... Но... Как?!!!
- Он, - Найт невежливо ткнул пальцем в сторону Мейнбаха, - решил по-быстрому сбагрить свою дочь и сыграть на твоих чувствах. Тебя развели, как малолетку, папа!
- Клевета! – слабо попытался возразить седовласый Мейнбах. - Мы даем хорошее приданое...
- Да и бесплатно не нужно! – отмахнулся Найт. - У меня уже есть достойная невестка. А ты, отец, заканчивай гнуть политику и будь уже отцом! Кстати, кто-нибудь собирается вызвать стражей?...
Лорд в нерешительности переводил взгляд с Дювара на Мейнбаха, и его железная выдержка, наконец, сдала.
- Вызывай! – махнул рукой он и опустился в соседнее кресло. Младший сын подмигнул и быстро проговорил:
- Пятьдесят пять, сорок четыре, вызываем стражей. Обвинение в противоправных действиях, умышленных убийствах... На задержание заявляются следующие лица...
Сверху посыпались вспышки невидимых камер, я вздрогнула и прижалась ближе к рыцарю.
- Но мы обо всем уже договорились... – попытался вставить слово Мейнбах, но не получив ответа, вдруг упал на колени. - Пощадите! Не губите! Они не знали, что делали!.. Они - беззащитные женщины...
- Следствие рассудит, кто из них беззащитен, - глубокомысленно заявил Найт, и через несколько минут в комнате появились стражи.
Похожие на обычных полицейских, только в черной военной форме, они быстро забрали Мейнбаха и Дювара, пригласили Найта и лорда Челснея дать свидетельские показания.
Мы так и стояли в стороне, обнявшись с Рэдом и не вникая во всю эту суету. Потом я еще удивлялась, как так случилось, что на нас не обратили внимания. Оказалось, Рэд поставил столь сильный отводящий глаза щит, что нас не заметили даже стражи.
- Это не наша война, - сказал он и нежно меня поцеловал.