Глава 21. Руслан

Утром следующего дня я проснулся рано, Мира ещё спала. У меня были неотложные дела. Быстро приняв душ и одевшись, спустился вниз, на кухню, чтобы приготовить себе кофе, но едва переступил порог, как почувствовал аромат свежей выпечки. Зинаида Павловна уже вовсю хозяйничала.

– Доброе утро, Зина.

– Ой, Руслан, напугал меня, – шеф-повар обернулась ко мне, держась за сердце, – доброе утро.

– Да брось, Зинаида Павловна, ты не из пугливых, сколько уж лет со мной.

– Ну вот если ещё пару раз так напугаешь, то придётся тебе нового шефа искать.

Улыбнулся её шутке, подошёл к кофе-машине, подставив кофейную чашку, и повернул ручку.

Взяв свой кофе, прошёл за стол, сел и стал наслаждаться терпким и ароматным напитком.

– Руслан, я булочки и тостовый хлеб приготовила, сейчас сделаю тебе сэндвич с сёмгой, негоже «голый» кофе пить, – Зина всегда заботилась обо мне, от неё нельзя уйти голодным, поэтому я даже не стал спорить.

– Спасибо, Зинаида.

Она поставила на стол тарелку со свежими сэндвичами и булочкой с кунжутом.

– Ешь на здоровье. А Мира ещё отдыхает? – поинтересовалась.

– Да. Как она тебе? – спросил и откусил хрустящий сэндвич.

– Да как… замечательная девушка, видно, что с характером, – как бы между прочим ответила моя повариха. – Надо поставить булочки в духовку, чтобы они были тёплыми, пока хозяйка проснётся, – бубнила себе под нос Зинаида Павловна.

– Ты права, характер имеется, – запивая сэндвич кофе, сказал я.

– Поладите, это у неё напускное… раскроется позже, дай ей время.

– Ладно, пойду, Самир должен уже подъехать…

Выйдя на террасу и прикурив сигарету, набрал брата.

– Ну и где ты? – спросил я вместо приветствия.

– И тебе доброго утра, братец. Давно уж жду тебя, выходи.

– Уже иду, – положил трубку и неторопливо пошёл к выходу, по пути наслаждаясь крепкой сигареткой. После вчерашнего неудовлетворения мои «бубенцы» болят, мне кажется, я даже слышу их звон. Вот же твою мать!

В этот раз Самир оказался пунктуален и уже ждал меня в своём внедорожнике.

– По коням, – кинул на ходу пацанам и вышел из калитки.

Докурив, выбросил окурок в рядом стоящую урну и забрался в салон на переднее сиденье.

– Привет, брат! – радостно поприветствовал меня Сам, показав ряд ровных зубов. Я окинул его взглядом, проворчав:

– Здоровались уже. А ты чего такой радостный? – посмотрел на него в упор, хмуря брови.

– Настроение хорошее.

– Заводи давай, поехали, – сказал и привёл кресло в полусидячее положение, откинувшись на спинку.

Сам завёл движок, и мы начали наш путь.

– А у тебя, походу, не особо. Что, Соболева тебя на коротком поводке держит?

– За дорогой следи, уже не впервой ты интересуешься моей личной жизнью. С чего бы? Мне вот на твою похрен.

– Очень плохо, я ведь твой брат как-никак, – тяжко вздохнул с печалью в голосе и грустью в глазах Сам.

– Актёр из тебя никудышный… брат, – на последнем слове я сделал акцент.

– Ты врёшь, мне тётка говорила, что у меня талант, и пророчила мне актёрское будущее.

– Какая тётка? Раиса, что ли? – посмеиваясь, спросил его.

– Угу. А что, ты с ней не согласен?

– Ка-те-го-ри-чес-ки… – произнёс и, вытянув шею, засмотрелся на девушку в облегающей юбке, пока мы стояли на светофоре.

– О-о-о… мда, брат…

– Что ещё за «мда»? – я молниеносно повернулся к нему лицом, приняв исходное положение на сиденье.

– Плохи твои дела. Может, сгоняем сегодня в хамам и девочек закажем?

– Такое ощущение, что ты ещё и cутенёром подрабатываешь.

– Там все места уже заняты, – улыбаясь, отбил мне Самир.

– Сам, завязывай уже лезть в моё бельё, я сам разберусь со своей личной жизнью.

– Как знаешь, брат, но если ещё раз назовёшь нашу тётку врушкой, то я ей всё расскажу, и, поверь, она приедет к тебе погостить, а это самое страшное, что она может сделать, её потом вообще не выгнать будет.

– Не-е-ет! Только не тётя Раиса! – воскликнул я, и мы на пару рассмеялись, вспоминая сквозь смех то время, когда она у нас гостила.

– Я ещё помню, когда я был пацаном, – начал рассказывать я, – она к нам приехала на неделю, а осталась на полгода, мотивируя тем, что ей врач сказал дышать свежим воздухом. А после заставила отца купить ей козу и вдобавок ещё соорудить козлятник, куда она ходила каждое утро доить козу. Ещё и меня заставляла пить с ней на пару, а я терпеть не мог это молоко.

В кармане завибрировал телефон, я вытер уголки глаз от скопившихся слезинок и, будучи навеселе, не глядя принял вызов.

– Слушаю, – произнёс улыбаясь.

– Привет, Татарин, – раздалось на том конце провода.

Я сразу понял, кому принадлежит скрипучий голос, как только услышал его в динамике. Моего хорошего настроения как и не бывало.

– Здравствуй, Череп.

– Узнал, значит… Эх, жаль, всё равно богатым мне не быть, – усмехнувшись, произнёс он.

– Ты вроде не беден? – каждая мышца на моём теле была напряжена. «Что надо этому ублюдку?» – думал я.

– Ну и не богат, как ты, Татарин.

– Ты хочешь мне что-то предъявить? – спросил я, сверля взглядом мошку, прибившуюся к лобовому стеклу.

В ответ я сначала услышал скрипучий смех.

– Да брось ты, какие предъявы с моей стороны. Старик ведь сделал всё по уму, ты вообще не при делах.

– Вижу, что ты и сам всё знаешь, – в его голосе звучала явная угроза.

– Так и не только я, все братки знают.

– Отлично. Ты чего хотел? – он меня раздражает, как и трепыхающаяся мошка на нашем стекле.

Проигнорировав мой вопрос, Череп продолжает монотонно говорить:

– Ты вообще был в отсидке, откуда тебе было знать. Да? – Ничего не ответив, я ждал развития его дальнейших мыслей, к чему он клонит. – А с другой стороны, может, ты специально сел, м? – Ну вот, теперь более или менее понятно, к чему он ведёт.

– Череп, к чему эти вопросы? Или ты не доверяешь совету?

– Как я могу… не доверять многоуважаемым людям. Ты неправильно истолковал мои слова. Что, если их обманным путём ввели в заблуждение? Как ты считаешь?

«Ах ты ж жук навозный…», – прорычал я мысленно, а вслух спокойно сказал, не выдавая своего негодования:

– Считаю, что это пустые разговоры. Предоставь доказательства, и соберём совет.

– Ну да… ну да… Соболь оказался серым кардиналом… Так ты знал о дочери Соболя, или для тебя это была такая же новость, как и для остальных?

– Знал, – соврал я. – Не пойму, ты что, следователь или прокурор?

– Ну и шуточки у тебя, однако, Татарин.

– У тебя всё? – жёстко спросил я.

– Да ладно, не заводись, знаю, ты пацан ровный. И я даже не злюсь, что на торжество не пригласил, и свадебного тортика поесть из рук невесты не удалось. Но ещё не поздно всё исправить. Может, сейчас позовёшь… с женой познакомишь, м?

– Не лезь ко мне, мой тебе совет, – проговорил сквозь зубы и, не желая более слышать скрип его голоса, отключился.

Только завершив разговор, обратил внимание, что мы стоим на обочине. Повернулся к брату и, глядя в его сосредоточенный на мне взгляд, сказал:

– Эта тварь будет рыть под Миру.