Глава 4.

Руслан.

Две недели спустя

Я стоял перед тяжёлыми воротами и ждал с биением сердца, пока конвой с КПП их откроет. Как же медленно тянулось время. Наконец послышался скрежет металла, и ворота автоматически стали отъезжать в сторону, открывая мой путь на свободу. Глубокий вдох-выдох. Зачесав пальцами волосы назад, я шагнул на свободу. Меня встречал Самир. Увидев, что я вышел из ворот, он выкинул сигарету и, оттолкнувшись от машины, пошёл навстречу.

– Здорово, брат! – занёс ладонь для звонкого «краба»*

– Здорово! – сказал я и ответил, ударив по его ладони, крепким рукопожатием, в конце побратались, прихлопывая друг друга по спине.

– Рад тебя видеть, братишка.

– Я тоже рад тебе, Сам, – ответил двоюродному брату взаимностью. Он немногим моложе меня, очень толковый, ему я могу доверить свою жизнь, как и он мне свою.

– Какие у нас планы?

Я усмехнулся и сказал:

– Ну какие могут быть планы у человека, который только откинулся? Бабы и банька!

– Так это всё будет, брат, когда приедем в наш город, – улыбнулся Самир.

– Тогда поехали домой…

Выехали на трассу, затем по прямой до кольца и на выезд. Оставить, к чертям, позади всё, что могло связывать меня с этим городом.

– Как там моя невеста? – поинтересовался я.

– Её Соболь охраняет, и наши на подхвате, тихо всё. Она скоро будет в городе, прилетит птичка на «небесной ласточке», – весело сказал Самир.

– Откуда сведения? Уж не Соболь ли тебе лично доложил? – взял с панели пачку сигарет, достал одну, закурил.

– Какой там, он же с дочуркой всё это время был.

– Ну да… сейчас всё зависит от этой маленькой блондинки. Получается, пока она Соболева, а не Татаринова, мои яйца лежат в её маленькой и тёплой ладошке, – размышлял я вслух.

– Ну слушай, не так и плохо, когда яйца лежат в женской ладошке, – хохотнул брат.

– Юморишь? – недовольно затянулся сигаретным дымом. Я всё больше склоняюсь к тому, что Соболь изначально был в сговоре со стариком. Ну если старик с Соболем, включая девчонку, разводят меня, то никому несдобровать! – Скорость прибавь, плетёмся как сонные мухи…

В наш город заехали к полуночи. Сейчас у нас перемирие, а в скором времени должен воцариться мир. И на самом деле все только в плюсе, особенно если учесть, что и порт станет моим. Зря только психовал, хрен с ним, буду носить обручалку на пальце. А девчонка… Думаю, она не будет мне помехой, пусть сидит дома да щи с борщами варит как примерная жена.

Первым делом отправился к отцу, а после – к братве. Знаю, ждут, поляну уже, небось, накрыли.

*****

Я сидел в кресле, потягивая вино, и смотрел, как мои пацаны отдыхали за столом и радовались моему освобождению. Дверь в баню открылась, и вошли шлюхи. При виде их один из пацанов, уже изрядно захмелевший, выкрикнул:

– А вот и сучки!

Я усмехнулся. «Пусть резвятся парни, сегодня мы отдыхаем», – сказал про себя и в один глоток осушил содержимое бокала. Встал из кресла, окинул взглядом всех пришедших шлюх и, показывая указательным пальцем на двух, сказал:

– Ты и ты, сисястая, идёте со мной.

Оценивая их внешние данные, ухмыльнулся, предвкушая горяченькую ночку.

– Ну что, красавицы, попаримся? – и в ответ услышал одобрительное хихиканье. Зацепив по пути вино и бокалы, пошёл с сучками в растопленную для меня баньку.

Войдя, быстро скинул с себя всю одежду в предбаннике. – Шевелитесь, шевелитесь, красотки, хочу видеть вас в первозданном виде, – сказал, шлёпнув одну девицу по обнажённой заднице, пока та стягивала с себя джинсы.

– Ай! – захихикала она, скидывая одежду.

– Ах ты ж моя красивая, – взвешиваю в ладонях тяжёлые груди шлюшки.

Под оглушительный визг взвалил одну через плечо.

– Заходим, девочки. Для начала попарим папочку, – открыл двери в парилку.

Девки поймали задор и прошлись по моим костям берёзовым веничком в натопленной баньке.

– Хорош париться, – сказал я через некоторое время. – Теперь в бассейн и трахаться… трахаться, девчули-и! – пошлёпывая по мясистым задницам, торопил их выйти из парной.

Перейдя в бассейн, с разбегу прыгнул в воду с головой и сразу же вынырнул. – Ох, хорошо-о! Ну, чего стоим-то истуканом, голенькие вы мои, прыгаем в воду, бегом! – сегодня я отрываюсь по полной.

Выбравшись из бассейна, обернулся в полотенце и вернулся в предбанник, взял вино с бокалами и пошёл в комнату отдыха. Зайдя, увидел, что стол ломился от изобилия спиртного и закусок. «Пацаны подсуетились», – подметил я, поставив вино с бокалами на стол. – Ну что, шлюшки, – сдёрнул с себя полотенце, показывая себя во всей красе. Член стоит колом, хоть ведро с гвоздями вешай. – Приступим?

Они захихикали, кокетливо поглядывая на твёрдый член, и в то же время уводили от него взгляд.

– Ну не скромничайте, не скромничайте, словно впервые хуй увидали.

Они игриво переглянулись, и обе, как по договорённости, опустились на колени и, виляя жопами, поползли ко мне.

– Да мои ж вы сладкие, какие умные шлюшки, – произнёс я, и мой член оказался во рту одной шлюхи раньше, чем я успел вобрать ноздрями полные лёгкие воздуха. А вторая вылизывала яйца. – Суу…каа, как же хорошо, – сказал, глядя сверху-вниз, как сосёт мой член сисястая. – Ну не жадничай, поделись с подружкой, – усмехнулся я, погладив по голове старательную шлюшку…

Мира.

Глядя в иллюминатор самолёта на проплывающие облака, чувствовала себя овцой, которую ведут на заклание к какому-то зеку. Я даже не пыталась бежать, понимая, что это бессмысленное занятие. Да и куда бежать-то, до первого перекрёстка?

– Не желаете перекусить? – меня отвлёк голос бортпроводницы, и я повернулась к ней лицом. – Салатики, круассаны, пирожные?

– Эм… Нет, благодарю, – ответила мило улыбающейся стюардессе и отвернулась обратно.

– Светочка, ты бы перекусила, нам ещё долго лететь, – обратилась ко мне мама.

Они с отцом сидели вместе, а я напротив них.

– Благодарю, мам, вы с папой меня накормили на всю оставшуюся жизнь.

– Не нагнетай, – строго сказал отец.

– Хм, – не удержалась от усмешки. – Считаешь, нагнетаю? – вздёрнула свои брови, глядя на отца.

– Считаю, – пробасил он. – Я обеспечиваю твоё будущее.

– Да? Только вот ты упустил маленькую деталь о том, что мой жених зека, и если бы я в ту ночь не подслушала ваш с мамой разговор, то, наверное, этот сюрприз меня ждал бы позже.

Отец окинул меня взглядом и жёстко произнёс:

– Я тоже зека.

Мне пришлось отвернуть лицо обратно к иллюминатору.

– Ты прекрасно понимаешь, что я хотела сказать, – пробурчала я.

– А я тебе в сотый раз объясняю, что иного выхода нет, смирись.

– Чувствую себя подневольной рабыней.

– Не говори глупостей.

– Татарин адекватный парень и не станет тебя обижать. И потом, вы – семья, у вас львиная доля, помни о том, что она – ва-ша!

– Да что ты всё о деньгах да о деньгах, пап! – вспылила я.

– Деньги правят миром – такие простые, казалось бы, слова, но это так и есть, дочка. Когда у тебя есть деньги, у тебя есть всё: и власть, и положение в обществе.

– Ты забыл о любви и счастье, пап, его не купить ни за какие деньги. Что ж, летим в новую жизнь, – последнюю фразу произнесла с печалью.