Глава 1

Лиза

— Я не понимаю… — растерянно бормочу в трубку. — Я была у вас в клинике два дня назад, и мне не говорили ни о каком повышении стоимости.

Провожаю взглядом последнего посетителя бара и, заперев за ним дверь, вешаю табличку «закрыто».

Это была бесконечная, адская ночь. У меня ноги гудят, как у варикозницы в стадии обострения, а глаза горят так, будто в них насыпали песка целую тонну.

Этот проклятый алкаш сидел здесь до семи утра! До семи!!! Он влил в себя столько коньяка, что у меня были серьёзные опасения, сможет ли он самостоятельно выползти на улицу. Я уже мысленно прощалась со своей поясницей, представляя, как придётся выволакивать его коматозное тело из бара. Но нет, к счастью он дисквалифицировался сам. Причём даже не ползком, а на своих двоих.

Поражаюсь этому таланту некоторых мужчин — бухать до беспамятства и синих соплей, а потом в нужный момент собраться и как ни в чём не бывало дотащить своё тело до кровати. Это, наверно, какой-то особый инстинкт самосохранения так срабатывает. Либо будешь и дальше размазывать слюни по асфальту и ждать пока тебя обнесут местные гопники, либо мобилизуешь резервные силы организма и таки доволочёшь себя до дома.

— Елизавета Алексеевна, дело в том, что распоряжение поступило к нам только сегодня утром, — девушка на том конце провода сочувственно вздыхает. — Я сразу позвонила вам, потому что знаю о вашем материальном положении.

По коже прокатывает волна раздражения. Я закрываю глаза и медленно выдыхаю, чтобы её подавить.

Ненавижу, когда меня считают беспомощной. Хуже этого может быть только, когда ты сама себя так ощущаешь. И именно это чувство сейчас заполняет всю мою грудную клетку.

Десять тысяч! Я должна буду платить в месяц на десять тысяч больше!

Наверно, кому-то такая сумма может показаться несущественной, но только не для официантки, которая и так едва концы с концами сводит…

— Новые расценки вступят в силу со следующего месяца, — голос администратора заставляет меня вынырнуть из тяжёлых размышлений. — У вас есть время обдумать возможные варианты.

Хватаю из под прилавка тряпку и моющее средство и, прижав телефон щекой к плечу, начинаю остервенело тереть деревянную поверхность барной стойки.

— Что вы имеете в виду? — спрашиваю как можно спокойнее.

Ни к чему сейчас лишние эмоции. Они проблему решить всё равно не помогут. И от того, что я сорвусь и наору на администратора клиники, мне легче не станет.

Да и не виновата она ни в чём, по сути. Это же не она цены повышает. Мне бы наоборот девушке спасибо сказать за то, что позвонила и предупредила сразу же. Только вот слова благодарности что-то никак не выдавливаются…

— Ну… вы можете подыскать клинику дешевле. Или, мы также можем предложить вам вариант с четырёхместной палатой. В таком случае сумма доплаты будет значительно меньше.

— Нет, — выпаливаю чуть громче и резче, чем следовало. — Нет, ни один из этих вариантов мне не подходит.

О другой клинике не может быть и речи. В этой работают лучшие специалисты. Я с трудом выбила там для Маши свободное место. Одному богу известно, сколько порогов мне пришлось ради этого оббить, в сколько кабинетов постучаться и сколько писем во всевозможные инстанции накатать.

Оплачивать Машино пребывание в полном объёме у меня нет возможности. Я смогла добиться от государства субсидии, покрывающей половину месячного платежа. Но теперь мне звонят из клиники и сообщают, что их расценки повысились и даже со всеми дотациями я всё равно должна буду платить на десять тысяч больше.

И вариант с многоместной палатой меня тоже не устраивает. За последние два года я узнала всё о жизни в коммунальной квартире. И могу сказать точно, приятного в этом мало.

Когда-нибудь я обязательно заберу Машу из клиники, но пока что это место по воле судьбы является для неё домом. И я хочу, чтобы там она чувствовала себя комфортно, а не как в общежитии, где у неё даже не будет возможности уединиться.

Сейчас у Маши хорошая просторная палата. Она любит рисовать. Я смогла договориться с врачом, и мне разрешили поставить у неё мольберт с красками. Когда-нибудь, она будет учиться в художественной школе. Я всё для этого сделаю. Но для начала мне нужно поставить её на ноги. И эта клиника — наш единственный шанс.

— Елизавета Алексеевна, у вас в любом случае ещё есть время подумать. До конца месяца осталось две недели, так что…

— Нет, всё в порядке, — резко перебиваю девушку-администратора. — Я смогу платить. Можете поставить у себя в списках галочку, или как вы там отмечаете. В общем пометьте, что Стрельникова остаётся в клинике.

— Вы уверены? — переспрашивает недоверчиво.

— Да, я уверена, — говорю твёрдо, зажмурившись и прикусив нижнюю губу. — Всё в порядке. Деньги будут. Точно, — добавляю с напором.

— Отлично, тогда в конце месяца нужно будет переподписать договор с новой стоимостью и внести оплату.

— Хорошо, без проблем.

Вешаю трубку и, откинув телефон на прилавок, падаю лицом на свои ладони.

Проклятье! Десять тысяч! Даже с моей богатой фантазией я просто не представляю, где мне взять такие бабки!

— Лиз, ты чего, уснула что ли? — вскидываю голову и смотрю на свою напарницу и по совместительству соседку по коммуналке, выходящую из комнаты для персонала. — Ушёл этот бухарь, наконец?

— Ушёл, — бормочу, устало потирая лицо.

Снова тянусь к тряпке и продолжаю оттирать стойку от липких пятен алкоголя.

— Ну и чего тогда раскисла? Сейчас мы с тобой быстро тут всё надраем и почешем домой отсыпаться. А завтра выходной. Ну не сказка ли? Ты чего нос повесила, Стрельникова? — пихает меня локтём в бок. — На тебя вообще не похоже.

— Мне из клиники только что звонили. Они повышают цены, теперь я должна буду платить на десять тысяч больше. Я понятия не имею где мне эти деньги взять, Ева, — с раздражением зашвыриваю тряпку в ведро и падаю на стоящий рядом стул.

Чувствую как в меня постепенно просачивается паника. Кладу ладони на колени и сжимаю их в кулаки, пытаясь таким образом и себя саму удержать в руках, но ничего не выходит. У меня, чёрт возьми, сейчас начнётся самая настоящая истерика!

— Маша не сможет без этой клиники! — выпаливаю, поднимая взгляд на Еву. — Не сможет, понимаешь! Там лучшие врачи, там… там хорошие условия! Ей там проводят все необходимые процедуры и после последней операции её лечащий врач сказал, что прослеживается положительная динамика. И кучу ещё каких-то непонятных слов, но суть в том, что у моей Машки не всё потеряно! Есть шанс, что она сможет снова ходить! А теперь что? Если я не смогу платить за её лечение, то что тогда с ней будет?!

Обхватываю себя ладонями за плечи и начинаю методично раскачиваться на стуле, как самая настоящая шизофреничка.

Знаю, что истерикой я себе никак не помогаю, но взять себя в руки не получается.

Я не прощу себе, если Машка потеряет место в этой клинике. Ни за что на свете я не могу допустить, чтобы её перевели в обычную районную больничку. Мы с ней это уже проходили. Маша лежала там в палате на пять человек как овощ и к ней за день могли вообще ни разу не подойти.

Если бы я тогда не нашла для неё эту клинику, то эти коновалы её бы угробили в конце концов, я точно знаю. Во всяком случае, заниматься бы с ней там точно никто не стал.

А Маше нужна ежедневная тренировка и процедуры. Без них она на ноги не встанет.

Два года назад, мы попали в аварию. Я, Маша и наши родители. Отец и мама погибли на месте. А Машка, моя младшая сестра, получила перелом позвоночника. Ей тогда было всего четыре года…

И только я отделалась лёгким испугом. Можно назвать это так, потому что ушибы и шрамы на ногах нельзя считать серьёзными травмами.

Сама не понимаю, как такое могло произойти. Можно было бы назвать это везением, но у меня язык не поворачивается…

— Так, Стрельникова, давай успокаивайся и без психов подумаем с тобой, что можно сделать. Истерика ещё никому не помогала решить проблемы, — подруга ободряюще хлопает меня по плечу и облокачивается локтём на стойку.

— Даже не представляю что тут можно придумать. Ну разве что ограбить банк или продать почку, — устало выдыхаю.

Вытаскиваю из комнатки для уборочного инвентаря швабру и начинаю драить пол. Проблемы проблемами, но я хочу поскорее закончить смену и пойти домой.

Помимо должности официантки, мы с Евой на двоих делим ставку уборщицы. Дополнительные деньги никогда лишними не будут. Особенно, когда сторонних дотаций ждать больше неоткуда. Не знаю, что там с семьёй Покровской, она никогда не откровенничала на эту тему. Но она полгода назад въехала в пустующую комнату коммунальной квартиры в которой я живу, и за это время я ни разу не видела, чтобы кто-то её навещал или хотя бы просто звонил, чтобы поинтересоваться как она.

— Не, почка не вариант, — уперевшись локтём в барную стойку, рассуждает подруга. — К тому же они стоят не так дорого, как тебе кажется. На первое время на оплату хватит, а потом что? Вторую почку уже не оттяпаешь. А других парных органов, которые можно было бы продать у тебя нет.

— Поджелудочная? Орган, конечно, не парный, но без неё вроде как можно жить.

— Пф, — закатывается глаза. — Я тебя умоляю. Ты думаешь, на тех дошираках, что ты жрёшь вместо нормальной еды, от твоей поджелудочной что-то ещё осталось?

— Ну тогда остаётся банк…

— Можно, конечно, попробовать. Но слишком геморойно. И в капроновых калготках на голове дышать тяжело.

Останавливаюсь на середине зала и, вытерев тыльной стороной ладони пот со лба, смотрю на Покровскую.

— Я даже не стану тебя спрашивать, откуда ты это знаешь…

— Вот и правильно, не спрашивай, — соскакивает с барного стула и подходит ко мне. — А если серьёзно, Лиз, то тебе нужно найти новую работу с зарплатой выше, чем в этом гадюшнике. Подожди, я тебе сейчас покажу, — достаёт из кармана рабочего передника мобильный телефон и открывает в поисковике сайт вакансий. — Я и сама уже, честно говоря, подумываю о смене работы. Надоело всяких алкашей по ночам обслуживать. Короче, я тут наткнулась на одну вакансию в строительном агентстве недвижимости ГорКонсалт. Помощник руководителя. Зарплату они предлагают прям оооочень заманчивую. На оплату Машиного лечения должно хватить.

— Ого, — присвистываю, смотря на сумму оклада, который они предлагают.

Нет, я у себя на работе, честно говоря, тоже неплохо зарабатываю. Преимущественно за счёт чаевых, конечно. За два года, что я здесь работаю, я успела усвоить одно — пьяный мужик, как правило, гораздо более щедрый чем трезвый. А если ему ещё улыбаться, то можно получить очень даже приличную прибавку к окладу.

Все чаевые, которые я зарабатываю, а также часть официальной зарплаты и пол ставки уборщицы идут на оплату Машиной клиники., конечно, чаевые среди этого всего составляют бóльшую долю. Не будет чаевых — я не смогу платить. Поэтому приходится засовывать свой характер в одно место и улыбаться клиенту. Даже если вместо этого неимоверно хочется двинуть по его пьяной роже.

— Сумма соблазнительная, скажи? — подруга толкает меня локтём в бок.

— В этом-то вся и проблема, Ев. Там претенденток на такой лакомый кусок тьма тьмущая будет. Мне с моим портфолио там явно делать нечего.

— Слушай, объявление выложено три дня назад, — тычет пальцем на дату под вакансией. — И оно всё ещё актуально. Значит шансы у тебя есть.

— А, ну тогда тем более я туда не пойду, — вкладываю мобильный обратно Еве в руки и снова берусь за швабру.

— Это ещё почему?

— А потому что, Ева, — закатываю глаза. — Ну ты включи мозги. Если за три дня эта фирма не смогла найти секретаршу на вакансию, значит что-то с ними не так.

— С ними — это с кем? — вздёргивает брови и непонимающе на меня смотрит. — С секретаршами?

— Нет, Ева, с фирмой. С фирмой что-то явно не так, раз за три дня на такой лакомый кусок не нашлось претендента.

— Что например?

— Да откуда я знаю? — всплёскиваю руками. — Ну, может, лохотрон какой-то. Разводилово одним словом. Я, знаешь, в своё время по таким собеседованиям набегалась. Читаешь вакансию на сайте, там всё так красиво написано. Шикарные условия, большая зарплата. А приходишь потом на собеседование, и там вместо нормальной фирмы — однодневка какая-то, нацеленная тупо на то, чтобы у тебя бабло выкачать и отправить домой со словами «мы вам позвоним». Ноги убери, — подталкиваю подругу шваброй, чтобы отошла и продолжаю драить полы.

Спать хочется нереально просто. Вчера после смены я ездила проведать Машу в клинику и провела там полдня, а вечером снова в бар. Так что я ни черта не выспалась. Очень злая, уставшая и голодная как собака. Ещё и новость эта про увеличение стоимости как вишенка на грёбанном торте из говна!

— Ты не права.

— Чего? — приподнимаю голову и смотрю на Еву.

— Фирма не однодневка, это самый крупный застройщик в нашем городе. Практически все новостройки построенные за последние пять лет — это их рук дело. Я про них в интернете прочитала, — тычет мне в лицо статьёй из интернета.

— И что? — отвечаю, быстро пробежавшись взглядом по строчкам. — Это ничего не меняет. Если за три дня они не нашли человека на вакансию, значит, есть какой-то подвох. Если фирма не липа, то, значит, требования у них к соискателю завышенные и никто не может им соответствовать.

— Так, Лиза, хватит, — выхватывает у меня из рук швабру и откидывает её в сторону. — Тебе в конце концов нужны деньги или нет?!

— Нужны, — выдыхаю.

— Ну тогда ноги в руки и бегом на собеседование! В конце концов, за просмотр деньги не берут, знаешь такое выражение? Сходишь, посмотришь, попробуешь. А вдруг они тебя возьмут? Такой шанс терять нельзя, тем более, что других вариантов всё равно нет.

* * *

Чёрт, и что я здесь делаю?!

Сидя на кожаном диване растерянно оглядываю большой светлый холл. Мраморные полы, большие панорамные окна… За стойкой ресепшн сидит секретарша и по одному вызывает в кабинет девушек, претендующих на должность.

И, надо сказать, я тут выгляжу как инородное тело. Да я и чувствую себя как инородное тело. Как, блин, прыщ на чистой заднице! Особенно, когда смотрю на остальных претенденток одетых в деловые костюмы в офисном стиле.

На мне тоже офисная одежда. Только её внешний вид так и кричит об уровне моего дохода. Дешёвая белая блузка из сомнительного хлопка, которую мы с Евой купили в подвальном магазинчике рядом с нашим домом и юбка, оставшаяся у меня ещё со времён старшей школы. Ну, потому что я считаю, что идти и покупать новую ради должности на которую меня пока не взяли, да и вообще не факт что возьмут — расточительство. Тем более в моём случае, когда каждая копейка на счету.

Но да, Ева всё же права — мне кровь из носа нужна эта работа. Если меня не возьмут, то я даже не представляю где ещё брать деньги. До конца месяца осталось две недели. Ровно столько длится испытательный срок на должности личной помощницы руководителя в ГорКонсалт, который они обещают сразу оплатить. И в баре как раз оклад должны будут выплатить к этому сроку. Плюс у меня отложена некоторая сумма неприкосновенного запаса. Небольшая, но если сложить всё вместе, то на оплату Машиного лечения должно хватить.

— Стрельникова Елизавета Алексеевна, — вздрагиваю от неожиданности, когда секретарша с ресепшн произносит моё имя. — Проходите, пожалуйста. Третья дверь направо. Седьмой кабинет.

Отлично! Семёрка же у нас вроде счастливое число? Или нет? Тройка? Бог любит троицу, что-то такое, кажется, говорят…

Боже, Стрельникова, о чём ты вообще сейчас думаешь?

Судорожно выдохнув, поднимаюсь со своего места и медленно иду в указанном мне направлении к кабинету с заветной цифрой. Не потому что никуда не тороплюсь, а потому что чёртова школьная юбка мне мала. Давит везде где только можно, и я из-за этого не могу нормально идти.

— Садитесь, пожалуйста, заполните пока анкету. Кирилл Сергеевич скоро подойдёт, — девушка с ресепшн кладёт передо мной лист со стандартными вопросами и шариковую ручку и удаляется, оставив меня в кабинете одну.

Понятия не имею кто такой Кирилл Сергеевич, но то, что собеседование у меня проводить будет мужчина, наверно, хорошо. Не даром говорят, что женские коллективы — это змеиный серпентарий. Очень часто женщины испытывают негатив именно к представительницам своего пола. Не знаю с чем это связано. Возможно с завистью или интуитивным ощущением соперничества. Вот у мужиков такого нет. Их мозг иначе устроен…

Через пять минут я отвечаю на все вопросы в анкете. А спустя ещё двадцать начинаю откровенно злиться.

Какого чёрта вообще происходит? Я здесь уже полчаса сижу и за это время сюда никто не пришёл. Они своих клиентов тоже так долго ждать заставляют? Тогда удивительно, на какие шиши такое здание умудрились отгрохать…

Чувствую как раздражение во мне растёт с каждой потраченной впустую секундой. Я, блин, сюда притащилась после ночной смены, в жутко неудобной одежде, не спавшая двое суток, уставшая и дико голодная!

Мышцы буквально кипят от желания встать и просто уйти, потому что заставлять людей ждать так долго — это свинство. Но я этого не делаю. Потому как, что бы там ни было, но мне нужна эта работа. Нужна и всё тут. Других вариантов с нужной мне суммой оклада нет, а значит я буду сидеть и ждать хоть до вечера.

А, может, обо мне вообще забыли и стоит пойти к секретарше и напомнить о том, что я вообще-то тут?

Только в голове мелькает эта мысль, как дверь за моей спиной резко распахивается и в кабинет заходит…