Глава 33

Лиза

Не могу понять, как я выгляжу, и это чертовски раздражает! В том плане. что я понятия не имею, как принято одеваться на «смотрины».

Стоя в коридоре напротив большого настенного зеркала, придирчиво оглядываю своё отражение.

На мне приталенное чёрное платье-футляр и такого же цвета лодочки, которые одолжила мне Ева. Чисто отвлечённо, я выгляжу, кажется, вполне прилично. Правда и в этом я не до конца уверена, потому что не наряжалась и не выходила «в люди» уже целую вечность. Что уж говорить о приёме в богатом семействе, которое будет меня разглядывать как муравья через лупу…

— Ты уверена? Ещё не поздно передумать.

— Поздно, — выдохнув, отворачиваюсь от зеркала и смотрю на Еву. — Он уже всё своим родителям объявил.

— Ну и что? Это его проблемы. Он когда тебя своему семейству как невесту представлял, твоего мнения не спрашивал. Вот и пусть выкручивается как хочет. Ты не обязана ему помогать. Ты подумай хорошо, Лиз. Связываться с богатыми мужиками очень чревато. Они считают, что за ними сила, потому что у них есть деньги и власть. И по сути в чем-то правы…

— Откуда ты это знаешь? Про богатых мужчин. Я не в первый раз уже от тебя слышу такие фразы. Что с ними лучше не иметь дел, что там где замешаны большие деньги, не жди ничего хорошего.

— Не важно… И я не считаю, что все мужчины с деньгами и властью обязательно будут использовать их против тебя. Просто такое возможно, и я хочу тебя предостеречь. Мало ли что на уме у этого Горского. Может ну его, а? Попробуем всё-таки как-то сами справиться? Можно в благотворительные фонды попробовать обратиться…

— Нет, — качаю головой. — Это слишком долго. Я уже читала в интернете информацию. Во-первых, у них есть очерёдность в зависимости от срочности операции. Допустим, ребёнку, болеющему раком, деньги будут собирать в первую очередь. Да и есть куча других болезней, лечить которые нужно незамедлительно, потому что потом будет поздно. Я вообще в шоке была, когда всё это читала. У нас столько тяжело больных детей, которым требуется дорогостоящая врачебная помощь, операции, медикаменты… у меня даже сейчас мурашки по коже, когда я вспоминаю фотографии с сайта благотворительных организаций… В общем, суть в том, что Машкин диагноз не является срочным. Так что пока до нас дойдёт очередь, пока соберут деньги, пока документально это всё оформят, пройдёт куча времени. А у неё операция уже на следующей неделе. Я сегодня поеду в клинику вносить предоплату…

— Я просто переживаю за тебя. Будь осторожна, ладно?

Прикусив губу, смотрю на себя в зеркало.

Что тут сказать? Я сама за себя переживаю. Понятия не имею, как вести себя с родителями Горского. Я в такой ситуации вообще в первый раз.

У меня и отношений-то серьёзных никогда не было. Так… разве что в кино с одногруппником ходила, ещё до аварии. Но до знакомства с родителями дела ни разу не доходило.

А тут как бы и не одногруппник вообще-то, а взрослый мужик на двенадцать лет старше меня, который, ко всему прочему, представил меня своим родителям, как свою невесту!

Это даже в моих мыслях звучит дико…

Ладно, не страшно. Главное сохранять спокойствие. Это ведь всё не по-настоящему и ни за кого замуж мне выходить не придётся.

Горский обещал, что весь этот спектакль продлится максимум месяц. Пару визитов к его родителям в гости, несколько встреч с ними же в офисе и всё. Лживый гад получит кресло президента, я буду свободна, а Машка здорова.

— Ладно, я пошла, там уже наверно Горский подъехал, — забираю из рук Евы свою сумку и, попрощавшись, выхожу из квартиры.

Быстро сбегаю по ступенькам вниз под оглушающие удары собственного сердца, и, вылетев из парадной, напарываюсь взглядом на припаркованный во дворе джип, и босса, облокотившегося о капот.

Сегодня на нём светло-синие джинсы, белые кроссовки и ярко-красная футболка с надписью «У меня нет недостатков. Только спецэффекты».

Да уж… со спецэффектами, пожалуй, даже перебор…

Не удержавшись, закатываю глаза. Всё-таки я поражаюсь таланту этого мужчины даже в самой простой одежде выделяться ярким пятном в серой массе.

— Давай, Елизавета Алексеевна, перебирай своими стройными ножками быстрее, нам и так из-за твоих фобий ещё плестись десять километров в час всю дорогу, — с неизменной ухмылкой на лице, отрывается от капота и открывает мне пассажирскую дверь.

Капец просто! Поражаюсь его спокойствию. Лично меня от страха уже всю колотит, как обписсавшегося чихуа-хуа. И да, тот факт, что ещё и ехать придётся на машине тоже спокойствия не прибавляет.

Клянусь, будь моя воля, поехала бы лучше на метро, чем с этим шумахером недоделанным. Только вот проблема в том, что родители Горского живут загородом и метро туда ещё не прорыли…

На мгновение прикрыв глаза, медленно выдыхаю и забираюсь в салон.

Босс садится за руль и, заведя мотор, выруливает на трассу. Надо отдать ему должное, делает он это действительно медленно. Хотя мне всё равно страшно. Чёртова паническая атака уже к горлу подкатывает и застревает там, как удушающий приступ тошноты.

— Вы… обещали, что мы обсудим, о чём мне говорить с вашими родителями, — вцепившись ногтями в кожаный салон, выдавливаю больше из желания отвлечься от дороги.

— А что там обсуждать?

— В смысле что? Ну вдруг ваша мама спросит, как мы с вами познакомились? Что я ей должна на это говорить?

— Говори как есть, — расслабленно пожимает плечами. — Вообще, лучший способ не запутаться во вранье, это говорить правду. Ну, в нашем случае не всю, конечно. Но максимально приближенно к тому, как есть на самом деле.

— Как есть это как? Что я пришла к вам устраиваться на работу, а вы вместо этого предложили мне подработать проституткой? — спрашиваю ядовитым тоном.

— Примерно так, только без проститутки, — усмехается. — И про то, куда ты меня в ответ послала, тоже лучше не упоминать. А в общем и целом, да. Пусть так и будет. Ты пришла устраиваться на работу, так мы и познакомились. Ну а дальше всё понятно. И, кстати, для уточнения. Я не предлагал тебе стать проституткой. Всего лишь расширить твои полномочия, что в итоге всё же произошло, — повернувшись на мгновение, подмигивает.

Вот, козёл!

В памяти тут же всплывают его слова про то, что всё продаётся и покупается, и я чувствую, как злость на этого лживого гада вспыхивает с новой силой.

— Ну раз уж зашла речь о моих полномочиях, то неплохо бы поговорить и об оплате, — выдавливаю сквозь зубы. — Я хочу свои деньги. Вы обещали, что заплатите мне сегодня утром.

А что? Я же продажная девка в его глазах. Значит, имею право требовать своё!

— Заплачу, Лизок, не переживай. Отдам сразу после визита к родителям.

— В смысле после визита?! — резко разворачиваюсь к нему лицом. — Мы так не договаривались, Кирилл Сергеевич!

— Кирилл.

— Что Кирилл?!

— Зовут меня так. И советую тебе начать называть меня по имени прямо сейчас, чтобы успеть потренироваться перед тем, как мы приедем в гости.

— Бабки гони… Кирилл. Так пойдёт?! — выпаливаю, давя в себе приступ бешенства.

Я чего угодно ожидаю в ответ, но не того, что этот лживый козёл начнёт закатываться диким хохотом.

— Так вообще отлично, Лизок. Вот сейчас прям чётко похожа на невест из нашего круга. Но деньги всё равно только после визита к родителям. И я тебя не обманываю, если ты об этом. Они при мне.

— Тогда в чём проблема заплатить мне прямо сейчас?! — выгибаю бровь.

Раздражает ли меня разговор о деньгах? Однозначно да. А то, как я себя сейчас веду, больше всего.

Действительно, как последняя продажная девка, требую с мужика деньги за услугу. Самой от себя противно.

Но ничего не могу с собой поделать. До недавнего времени я, чёрт побери, даже мечтать боялась о том, что Машка снова сможет ходить. А теперь, когда до этого момента остались какие-то считанные дни и круглая сумма на оплату операции, я не смогу успокоиться, пока не убежусь, что Горский действительно даст мне эти бабки.

— Включи мозги, Елизавета Алексеевна. Ты так-то запросила не маленькую сумму и непременно наликом. Так что там довольно увесистая пачка. Куда ты её пихать собралась? В трусы? — выгибает бровь.

Опускаю взгляд на свой микроскопический клатч, который дала мне Ева и поджав губы, отвожу взгляд в сторону, потому что как бы мне не хотелось признавать, но этот гад прав. Мне эти деньги тупо некуда положить. Не буду же я перед родителями Горского ходить с чёрным целлофановым пакетом под мышкой.

— Хорошо, тогда у меня ещё одно условие. У меня сегодня выходной. В смысле после гостей. Вы отпустите меня домой. Договорились?!

— Кто «мы»? Здесь только я еду.

Зараза.

— Ты и твой паршивый характер.

— Мы с моим паршивым характером отпустим тебя и твой не менее поганый норов на все четыре стороны, — усмехается.

— Отлично, — отворачиваюсь лицом к окну.

Но лучше бы я этого не делала… Потому что как раз в этот момент, машина Горского съезжает с КАДа на пустую загородную трассу и начинает набирать скорость.

Не большую. Меньше ста километров. Но мне и этого хватает, чтобы перед глазами потемнело, а мышцы сковало настолько, что я даже не могу заставить себя отвернуться или закрыть глаза.

Кажется, Горский в этот момент что-то мне рассказывает. Но я не могу ни слова разобрать. Потому что сижу и под бешеную чечётку, которую отплясывает моё собственного сердце, смотрю на то, как мимо мелькают деревья и мысленно молюсь, чтобы мы не врезались в одно из них.

Этот ад заканчивается только когда босс, наконец, сворачивает с трассы на просёлочную дорогу и подъезжает к высоким кованым воротам.

— Ну что, готова?

— А что, если я скажу «нет», это что-то изменит? — выдавливаю онемевшими губами.

— Нет, — усмехается. — Но мне будет спокойнее.

— Тогда не готова. Поехали уже.

— Подожди, последний штрих. Дай мне свою руку.

Не дожидаясь ответной реакции, сам обхватывает моё запястье и тянет на себя. А потом достаёт из кармана маленькое золотое колечко с аккуратным камушком в центре и надевает на мой безымянный палец.

— Всё должно быть максимально правдоподобно, — подмигивает. — Я же всё-таки тебе предложение сделал.

Подношу руку ближе и разглядываю свой безымянный палец, на котором теперь красуется обручальное колечко.

Я в принципе не ношу никаких украшений, а уж на этом пальце тем более. Так что сейчас моя рука выглядит как-то… непривычно.

Хотя, мне нравится. Кольцо правда красивое. Не с огромным набалдашником, а с аккуратным камушком в центре, от которого в одну и в другую сторону идёт россыпь камней поменьше.

Интересно, Горский его выбирал, когда покупал? Или просто зашёл в ювелирку и взял первое попавшееся? Почему-то кажется, что такое колечко нельзя взять наобум… Оно очень красивое, несмотря на отсутствие вычурности. Простое, но в тоже время особенное. Если бы я выбирала, то тоже остановилась бы на нём…

— Нравится?

— Чего? — резко отрываю взгляд от обручалки и, опустив руку, вниз, поворачиваюсь на Горского, который смотрит на меня с лёгкой усмешкой на губах.

— Нравится, говорю, кольцо? Ты его уже минут пять разглядываешь.

— Нет. В смысле, мне без разницы. Кольцо, как кольцо, я в этом не разбираюсь. Всё, поехали уже, Кирилл Сергеевич, у меня сегодня ещё дела.

— Ах ну да, такую сумму-то потратить, дело не пяти минут, — усмехается, доставая из бардачка маленький пульт и с кнопки открывая ворота.

— Смотря что покупать, — безразлично пожимаю плечами.

— Ну, надеюсь, что не годовой запас кильки…

— Может и кильку. Это уже вас, Кирилл Сергеевич, не касается, — произношу раздражённо, потому что разговор о том, для чего мне нужны деньги немного нервирует.

Не хочу, чтобы Горский в это лез. По большей части, потому что всё-таки боюсь, что если он узнает о Машке, то уволит меня. И я ведь даже в какой-то степени это понимаю. Объективно, никому не нужна проблемная сотрудница с несовершеннолетней сестрой инвалидом.

Я то это прекрасно усвоила, когда после аварии пыталась найти работу. Не так-то много желающих нашлось меня взять. И Горский в этом вопросе исключением явно не станет.

Как только ворота разъезжаются, босс заезжает на участок и паркует машину под навесом.

Вылезаю вслед за ним из салона и разглядываю территорию неприлично разинув рот.

Охренеть просто можно! Я, конечно, понимала, что владельцы такой огромной корпорации должны быть богатыми людьми, но всё равно не ожидала подобного размаха.

Такое ощущение, что я попала в американское реалити шоу про жизнь селебрити.

Здесь соток тридцать, если не больше. Никаких тебе теплиц или грядок, как обычно бывает на загородных участках. Идеально ровный газон и аккуратно подстриженные кусты вдоль дорожек.

И да, чёрт побери, у четы Горских есть бассейн! Я думала такое только в зарубежном кино бывает!

Ну и, естественно, смотря на весь этот антураж я чувствую себя здесь максимально неуместно.

Единственная реальная ситуация при которой я могла бы тут оказаться, это если бы пришла устраиваться на вакансию уборщицы. Ну или бассейн чистить. Тоже бы мне подошло.

Боже, что я здесь забыла?! На мне даже одежда не моя!

Очевидно же, что мне тут не место. И родители Горского тоже наверняка так считают. Странно, что я раньше об этом не подумала! Уж явно не о такой невесте они мечтали для своего сына!

У старшего жена дочь московского чиновника, а у младшего невеста малолетняя текильщица из ночного бара.

Вообще зашибись. Лягушка из сказки и то перспективнее партия была. Та-то хотя бы царевна…

Ещё более не по себе мне становится, когда мы с боссом поднимаемся на широкое крыльцо большого двухэтажного дома. Сердце так неистово барабанить начинает, что кажется, словно оно не стучит вообще.

— Расслабься, Лизок. Тебя здесь никто не сожрёт. Всё будет хорошо. Главное веди себя максимально естественно, это всегда вызывает доверие. Если нам вдруг зададут вопрос, который мы не обсуждали, то отвечает кто-то один, а второй просто молча кивает. И не забывай, что сегодня я не босс, а твой любимый жених. Ты меня любишь. Души во мне не чаешь. Поняла?

— Д-да, — киваю.

— Ну и отлично. Тогда погнали.

Горский звонит в звонок, и я медленно втягиваю в себя воздух, пытаясь настроиться. Но сделать этого не успеваю, потому что дверь распахивается раньше, чем я успеваю выдохнуть.

На пороге возникает светящаяся как самовар… моя будущая свекровь, а рука босса в эту же секунду обвивает меня за талию, и я оказываюсь тесно прижата к мужскому телу.

— Кирюша! Ой, ну что же вы без предупреждения?! На вечер же договаривались, я даже подготовиться не успела!

— Вот как раз, чтобы ты не успела подготовиться, мы и пришли без предупреждения, — боковым зрением вижу, что Горский закатывает глаза. — Ну и судя по тому, что ты караулила под дверью, не так уж ты и удивлена нашему приезду.

— Я в окно вас увидела! Какой же ты бессовестный всё-таки! И в кого только язык без костей?!

— В одну говорливую родственницу. Ну так что, впустишь или как?

— Проходите, конечно! — Мама босса отходит в сторону, шире открывая перед нами дверь. — Вот всё-таки зря я тебя, засранца, в детстве не лупила! Может быть воспитанней бы вырос! Ты меня даже не представил своей невесте!

— Да я рта ещё открыть не успел!

— А надо не рот открывать, а познакомить маму с будущей женой! Причём давно! Проходи, детка, не стесняйся! — это уже, видимо, адресовано мне.

Захожу в широкий холл, или как там у богатеев называется это помещение, и пытаюсь стянуть с себя туфли. Но это трудно сделать, учитывая, что Горский, как прижимал меня к себе, так и прижимает.

— Не разувайся, Лизонька, ты что! — останавливает меня женщина.

Невольно опускаю взгляд на её ноги и замечаю, что сама Горская старшая обута в туфли на невысоком устойчивом каблуке.

Да… видимо в этом доме тапочки никто не носит… Выражение «у богатых свои причуды» теперь становится для меня более понятным.

— Пойдёмте, в гостиную, я сейчас чай налью, — тараторит женщина, торопливо идя впереди.

Вслед за мамой Кирилла вруна Сергеевича мы проходим в просторную гостиную, где Анна Михайловна, уже успевшая по пути представиться, усаживает нас за стол.

— Знаешь, а даже хорошо, что вы сейчас приехали. Богдан тоже здесь. Полчаса назад подъехал. Они с Серёжей в кабинете общаются.

— Понятно. Промывает отцу мозги, чтобы тот отдал ему своё место?

— Прекрати, Кирилл! Ты же знаешь, как я не люблю, когда вы с Богданом ссоритесь. Вы же родные братья, а как кошка с собакой!

— Да кто ссорится, мам? Просто констатирую факт.

— Перестань, Кирилл! Твой брат приехал в первую очередь потому, что соскучился по родителям!

— Богдан? Соскучился? — фыркает. — Мы сейчас точно об одном и том же человеке говорим?

Да уж… отношения между братьями и правда оставляют желать лучшего. Мне уже в какой-о степени самой становится жаль мать Горских. Наверняка это неприятно, когда два твоих ребёнка не ладят между собой.

Хотя, мне такое даже представить сложно. У нас с Машкой отношения совсем другие…

— Да что ж ты будешь делать! Можешь ты вообще хотя бы на несколько часов забыть о работе и вспомнить, что мы тут собрались совершенно по другому поводу. Я вот, например, хочу про твою невесту побольше узнать. Вообще, конечно, новость, как снег на голову! Так неожиданно! Нет вы не подумайте, — тут же поправляется, переводя на меня взгляд. — Я очень рада. Я уж думала, Кирилл, что ты никогда не остепенишься! Просто это так неожиданно всё произошло… — как только речь заходит обо мне и Горском, Анна Михайловна, кажется, забывает о том, что только что злилась на сына и начинает с воодушевлением тараторить. — Лизонька, он ведь нам про тебя ничего не рассказывал. Да и Кирилл у нас всегда был категорически против семьи настроен. Ой, сколько он мне нервов вымотал своими этими тараканами, я уж думала, что внуков никогда не дождусь… Подождите! — внезапно мать Горского резко осекается, словно её осенила какая-то догадка.

И судя по тому, что в следующую секунду её взгляд падает на мой живот, я даже догадываюсь, какая именно…

Бооооооже мой, только этого мне ещё не хватало!

Перевожу умоляющий взгляд на Горского, чтобы он что-нибудь сделал, пока богатая фантазия его мамы не додумала всё самостоятельно. Только вот, судя по ухмылке этого проклятого гада, помогать он мне похоже не собирается.

— Анна Михайловна, вы… — судорожно пытаюсь что-то из себя выдавить.

— Подождите, — отставив в сторону чайник, женщина подскакивает с дивана. — Я сейчас Серёжу с Богданом позову, тогда всё и скажете.

И не успеваю я что бы то ни было ответить, как мама Горского поспешно выходит из гостиной.

— Какого чёрта вы молчите?! — шиплю, разворачиваясь лицом к Горскому.

— А что я должен сказать? — усмехается, расслабленно откидываясь на спинку дивана. — Если ты не успела заметить, то в разговоре с моей матерью вообще проблематично вставить слово.

— Вы издеваетесь что ли надо мной?! Ещё секунда, и ваша мама начнёт придумывать имена нашим детям! Да она мне взглядом уже УЗИ сделала и срок поставила! Сделайте что-нибудь, чёрт побери!

— Я бы с удовольствием что-нибудь сделал, Лизок. Вот только перспектива делать детей на диване в гостиной в присутствии собственных родителей как-то не очень меня прельщает.

— Я вам сейчас язык откушу! — покосившись в сторону двери за которой скрылась Анна Михайловна, шёпотом ору на её паршивого сына. — Кирилл Сергеевич, учтите, изображать беременность я не стану!

— Да? Ну, а я тогда не стану тебе платить, — разводит руками.

— С какой стати?! Договор был не такой! Вы сказали, что я должна притвориться вашей невестой, ни о каких детях и вымышленных беременностях речи не шло!

От гнева меня буквально начинает колотить. Смотрю на этого поганого вруна и еле сдерживаюсь, чтобы его не придушить.

— Вот именно что, Лизочек. Мы договаривались, что ты изображаешь мою невесту. А ты что делаешь?

— Что я делаю?!

— Ничего. Ты не делаешь ничего, Лиза. Ты себя со стороны видела? Такое ощущение, что я на тебя в офисе из-за угла выпрыгнул, в мешок засунул и сюда насильно привёз.

Поджимаю губы, чтобы не сказать, что так оно по сути и было.

— Ладно ещё моя мать. Она настолько мечтает меня женить, что поверила бы, даже если бы я притащил в дом резиновую бабу и сказал, что это моя невеста, просто она сегодня не в лучшей форме. Но отца твои выпученные глаза тужащегося лемура точно не убедят. А Богдан тем более тебя раскусит в первую же секунду. Так что выбирай, Елизавета Алексеевна. Либо ты берёшь себя в руки и изображаешь, что любишь меня до потери пульса, либо придётся сменить стратегию и сказать, что причина нашей скоропалительной женитьбы — мимолётный перепих, вследствии которого ты залетела. Как сама понимаешь, второй вариант на данный момент выглядит более правдоподобным.

— Я смотрю вы сегодня с Богданом оба решили без предупреждения наведаться? — вздрагиваю от неожиданности, когда в гостиную заходит отец Горского.

— Заставать врасплох неожиданными решениями — это вообще наша семейная фишка, — ухмыляется Горский, явно намекая на новость о делёжке президентского кресла.

Тем не менее, его отец эту колкость игнорирует, хотя уверена, намёк он прекрасно понял.

— Я рад тебе сын, — подойдя, по отечески хлопает Горского по плечу и переводит взгляд на меня. — Добрый день…

— Это Лиза, пап.

— Да, простите. Вчера просто толком не удалось пообщаться. Очень приятно, Лиза.

— Здравствуйте, — выдавив из себя улыбку, пожимаю руку отцу своего босса.

Боковым зрением ловлю на себе сканирующий взгляд Богдана и чувствую, как по коже прокатывает неприятный холодок.

Не знаю, по какой причине не заладились отношения между братьями, но мне этот тип тоже не нравится. Смотрит он как-то… как будто под кожу мне залезть пытается. И, судя по всему, Горский прав. Кто-кто, а его старший брат в наши отношения точно не верит…

— И я тоже рада, что вся семья в сборе, — Анна Михайловна, как всегда суетясь, начинает подливать всем в чашки чай и расставлять на столе вазы с печеньями. — Жаль, Богдан, что ты Веру с детьми не взял с собой. Я жутко по ним соскучилась.

— Они приедут чуть позже. У младшей режутся зубы, и она немного температурит.

— Ох, как же я хочу её потискать! Грудные детки такие сладкие! Кирюш, а вы с Лизой не хотите порадовать нас хорошей новостью? — резко давлюсь чаем на последней фразе и выплёвываю часть себе на колени.

— П-простите, — выдавливаю, заходясь кашлем. — Поперхнулась просто… не в то… горло… попало…

Дрожащими руками тянусь к сумке и вытаскиваю из неё влажные салфетки, но Горский забирает их у меня из рук.

— Давай помогу, отдышись пока, Лизок, — подмигивает, начиная протирать мне ноги.

Застыв, смотрю на то, как босс ведёт влажной салфеткой по моим голым ногам. Чувствую его горячие пальцы под прохладной мокрой тканью и от этого контраста моя кожа покрывается мурашками, а дыхание почему-то учащается. Я даже не сразу замечаю, что уже перестала кашлять.

— Ну что ты решила, Елизавета Алексеевна? Чем будем радовать родителей?

Наклонившись ближе, ведёт губами по моей коже. От уха до уголка губ возле которых останавливается. Со стороны это смотрится так, будто Горский меня целует.

Глаза неконтролируемо закрываются, когда ноздрей касается знакомый морской запах. Лицо, в тех местах, где меня касались губы босса покалывает как от ударов микротоком и мысли в голове начинают путаться. Особенно, когда рука Горского скользит выше, а пальцы касаются кромки платья.

Меня тут же резко в жар бросает. Кажется, что он от лица стекает вниз к животу и скручивается там жгутом. Это ощущение настолько сильно отвлекает, что не сразу получается собрать мысли в кучку, чтобы сообразить, что имеет в виду Кирилл Сергеевич.

— Я… вам уже ответила, — сглатывая, шепчу срывающимся голосом. — На беременность я не согласна.

— Ну тогда остаётся первый вариант… — чувствую, как его губы на моей коже расплываются в едва уловимой ухмылке. — Нет, мама, порадовать нам тебя пока нечем. Мы с Лизой с детьми не торопимся. Хотим в начале пожить для себя, — произносит уже гораздо громче. Резко отстраняется от меня и откидывает мокрую салфетку на стол.

— Как? А я подумала, что Лиза уже в положении…

Такое ощущение, что в голосе Анны Михайловны проскальзывают разочарованные нотки. Не знаю, мне сложно понять, потому что голова до сих пор немного кружится, а тело после рук Горского как будто вибрирует…

— С чего бы это? — поворачиваюсь на босса, который в отличие от меня явно чувствует себя совершенно расслабленно. Откинувшись на спинку кресла, он подхватывает меня за руку и переплетает наши пальцы. — По твоему я только по залёту могу жениться?

— Ну, я не это имела в виду, Кирилл, просто…

— Просто всем кажется очень удивительным, что такой заядлый холостяк как ты вдруг решил жениться на девушке, которую знает пару недель, — подаёт голос Богдан. — Обычно, для таких скоропалительных решений должна быть веская причина. Беременность, или, может быть, что-то ещё. Более весомое… — делает акцент на последних словах.

— Ну конечно, Богдан. Безусловно у нас с Лизой есть причина, — ухмыльнувшись, Горский перекладывает наши переплетённые ладони себе на колено. — Называется любовь с первого взгляда. Так бывает. Вот увидел женщину, и понял, что она твоя. Вообще без сомнений. Да ты же знаешь, ну. Сам ведь на Вере женился спустя месяц знакомства. Помнится, ты тогда так торопился скорее свадьбу сыграть. И даже высокий чин твоего будущего тестя тебя не отпугнул.

— Ну да, — тянет, задумчиво меня разглядывая. — Я так и понял, что тут примерно та же ситуация…

Последующие полчаса мы пьём чай и разговариваем на какие-то нейтральные темы.

На удивление, родители Горского оказываются довольно приятными людьми.

Сергей Александрович очень спокойный, в отличие от своей жены. И голос у него такой мягкий, бархатный. Чем-то даже напоминает мне голос моего собственного папы. Хотя, после его смерти я почему-то невольно стала всех мужчин с ним сравнивать.

А Анна Михайловна, не смотря на высокий статус их семьи, по дому все делает сама. И сейчас, она тоже бесконечно суетится. То чай всем подливает, то бегает на кухню и приносит оттуда бесконечные вазочки с домашней выпечкой. Кстати, очень вкусной.

Да и, судя по всему, тот факт, что я не отношусь к высшему кругу их нисколько не смущает.

Анна Михайловна интересуется, кто мои родители, я без подробностей отвечаю, что их нет в живых, и она тут же закрывает эту тему. Очевидно, чувствует, что развивать её не стоит.

Хотя, честно говоря, изначально я не ожидала от неё подобной тактичности. Хотя мама Кирилла Сергеевича мне сразу понравилась. Есть в ней что-то такое… тёплое, солнечное. Она, в отличие от своего старшего сына, сразу располагает к себе. Наверно, потому что говорит всегда то, что думает.

Единственный, кто в этом семействе реально напрягает — это брат Горского. Он постоянно задаёт какие-то провокационные вопросы на счёт деталей нашего знакомства и отношений.

И причём в основном именно мне. Словно чувствует, кто из нас двоих слабое звено и может в любой момент спалить всю контору!

— Ладно, мы с Лизой уже, наверно, пойдём. Мне на работу ещё сегодня нужно заехать, подписать сметы по строительству жилого комплекса.

Облегчённо выдыхаю, когда Горский встаёт с дивана и тянет меня вслед за собой к выходу.

Родители босса, конечно, приятные люди, но для первого раза расспросов достаточно. Да и я всё время думаю о Машке. Не смогу успокоиться, пока не внесу предоплату за её операцию.

— Кирилл, мы ведь не обсудили самое главное! — спохватывается Анна Михайловна, когда мы уже выходим в прихожую.

— Мам, мне кажется за этот час ты уже все возможные темы успела перебрать, вплоть до политики Бориса Годунова. Боюсь представить, что за важный вопрос мы могли упустить.

— Вашу с Лизой свадьбу, Кирилл! Мы не назначили дату! Я думаю, что в двадцатых числах августа будет хорошо.

Чувствую, как сердце резко ухает куда-то в пятки.

— Так… это же всего через несколько недель… — выдавливаю охрипшим голосом.

— Ну да. Сказали в этом году рано похолодает. Уже в конце месяца затянут дожди и погода совсем испортится. Хотя, конечно, дождь на свадьбе — хорошая примета, но всё-таки лучше без него. И фотографии красивее получатся и невеста в свадебном платье мёрзнуть не будет. Вот мы с Серёжей женились в марте, и это был ужас! Мало того, что у меня вся пречёска от ветра превратилась в воробьиное гнездо, так я ещё замёрзла как суслик. На следующий день свалилась с температурой и наш медовый месяц накрылся медным тазом. Да ты не волнуйся так, Лизонька, мы всё успеем организовать. Тем более, раз Кирюша сказал, что вы уже всё решили, что ты его человек. Боже, я до сих пор не верю, что мой сын женится. Если на свадьбе я буду рыдать, чур надо мной не смеяться. Я серьёзно, Кирилл.

— Я… ну, я даже не знаю… — мямлю, переводя взгляд на Горского. — Понимаете, дело в том, что…

— Отлично, мам. Конец августа нам подходит, — кивает этот проклятый предатель.

Что?! Нет!!! Какая к чёртовой матери свадьба в конце августа! Мы так не договаривались!

Сказать, что меня накрывает самая настоящая паника — это ничего не сказать.

Резко оборачиваюсь на босса, чтобы остановить его, пока он не успел ещё чего-нибудь ляпнуть.

— Кирилл Серг…

Договорить я не успеваю, потому что в этот же момент Горский ладонями обхватывает меня за лицо и, наклонившись, впивается в мои губы жадным поцелуем.

Обрывки слов застревают в горле. Вместе с дыханием, которое поглощает Горский, когда впивается в мои губы своими.

В первую секунду я пытаюсь отстраниться, но ладони босса крепко фиксируют моё лицо.

Широко открытыми глазами смотрю в ярко синие глаза этой обнаглевшей сволочи, и вижу как его зрачки в секунду расширяются, почти полностью перекрывая радужку.

Чувствую, как лёгкие начинают гореть от недостатка кислорода, потому что все эти бесконечные секунды я вообще не дышу. Открываю рот, чтобы глотнуть воздуха и в этот же момент чувствую, как язык Горского проникает внутрь.

Меня тут же словно током ударят, который горячими импульсами молниеносно растекается по всему телу. Которое снова начинает гореть и вибрировать. Как полчаса назад, в гостиной на диване, когда Горский стирал с моих ног пролитый чай. Только тогда он касался меня через салфетку, а сейчас я чувствую его настолько остро, что кажется от его прикосновений у меня пульсирует каждая клетка.

Его горячий язык проходится по моим зубам и переплетается с моим языком. Дыхание обжигает лицо и губы. А запах морского одеколона кажется намертво въедается в кожу, горит в лёгких, сплетается с моим ДНК.

Я даже не замечаю в какой момент глаза сами по себе закрываются, и я уже ничего перед собой не вижу. Голова так невыносимо сильно кружится, что кажется у меня из под ног уходит почва.

На автопилоте хватаю Горского за футболку. Сжимаю её между дрожащих пальцев, потому что кажется, что я вот-вот рухну куда-то в пропасть.

Ощущаю вкус его слюны у себя во рту. Жёсткая щетина царапает кожу на губах и щеках. И, словно почувствовав это, Горский начинает мягко поглаживать моё лицо подушечками больших пальцев.

От настолько контрастных ощущений, меня пробивает дрожь. Тело в один миг покрывается мурашками. В меня словно ударяет горячая волна. Стекает к низу живота и медленно скручивается там в тугую пульсирующую спираль.

Сердце так грохочет об рёбра, что кажется вот-вот их проломит. Дыхание сбивается, когда Горский вдруг отрывает руки от моего лица. Грубые жёсткие пальцы мягко скользят по горлу, сжимают плечи…

А спустя ещё мгновение всё резко прекращается.

Тяжело дыша, распахиваю глаза и смотрю на Горского, стоящего в шаге от меня.

В висках до сих пор стучит собственное сердце, поэтому мысли в кучку собираются с трудом. И только спустя несколько секунд до меня доходит, что, чёрт побери, только что произошло.

Открываю рот, чтобы высказаться, но Горский меня опережает.

— В общем, мам, давай все детали обсудим чуть позже. Мне действительно нужно торопиться.

— Кирюша, только не затягивайте! Времени итак осталось очень мало. Лиза, если ты хочешь шить платье на заказ, то мерки нужно снять уже на днях. Я познакомлю тебя со своей портнихой. И ещё очень много деталей нужно обсудить! Нет, мы, конечно всё успеем, не волнуйтесь, но…

— Я всё понял, мам. Давай на днях обсудим. И на счёт платья и на счёт всего остального.

— Хорошо. Лиза, детка, приятно было пообщаться.

— Мне… тоже, — выдавливаю, всё ещё дрожащим голосом.

Вслед за боссом поворачиваюсь к машине и на непослушных ногах спускаюсь по ступеням вниз.

Сажусь в машину и смотрю на крыльцо, с которого нам машет мама Горского. Выдавливаю из себя доброжелательную улыбку и машу женщине рукой, пока машина выезжает с территории.

— Какого чёрта только что произошло?! — выпаливаю, резко развернувшись на босса, как только мы скрываемся из поля зрения его матери.

— Ты о чём?

— О том, что было на крыльце! Вы меня поцеловали! Вы… совсем охренели что ли?! Мы так не договаривались!

— Во-первых, договаривались. Мы договаривались, что ты изображаешь мою невесту. Как понимаешь, с невестами целуются. Это типо традиция такая. А во-вторых, если бы я этого не сделал, то ты бы нас всех спалила! Сколько раз я говорил тебе не называть меня по имени отчеству. Надо же мне было как-то заткнуть тебе рот.

— А, ну и вы не придумали ничего лучше, чем засунуть в него свой язык, да?!

— А что мне надо было туда засунуть? — выгибает бровь, переводя на меня взгляд.

Смотрю на Горского несколько секунд, а потом опускаю глаза на его ширинку и… боже, зачем я об этом подумала?!

Тут же отворачиваюсь к окну, потому что в лицо ударяет жар.

— Чего покраснела, Лизок? Жарко что ли стало? — слышу сбоку усмехающийся голос босса. — Могу кондиционер попрохладнее сделать.

Скашиваю взгляд на его руку, которая тянется к приборной панели. И зачем-то вспоминаю о том, как эта самая рука несколько минут назад гладила моё горло и плечи.

Боже…

Сердце моментально делает рывок и ускоряется. Судорожно сглатываю, чтобы себя успокоить, но становится ещё хуже.

Горский у родителей пил кофе, и я до сих пор ощущаю во рту кофейный привкус, а щёки по прежнему горят от мужской щетины.

Это так странно, чувствовать в себе вкус другого человека…

Проклятый орангутанг!

Если он будет так целовать меня каждый раз, как я назову его по имени отчеству…

Стоп!

— Какого чёрта вы согласились на свадьбу в конце августа?! — резко разворачиваюсь, вспомнив, о чём изначально шёл разговор. — Мы так не договаривались, Кирилл Сергеевич! Речь шла только о том, чтобы притвориться вашей невестой! Невестой, а не женой!

— А что я должен был сказать? Было бы как-то странно, если бы я сделал тебе предложение, но при этом затягиваю со свадьбой. Всё должно выглядеть правдоподобно. Кстати, поэтому сегодня вечером ты переезжаешь ко мне.

— Чего?! С какой стати?!

— С той, что моя мать в любой момент может заявиться к нам в гости, чтобы навестить сына и любимую невестку. Соображай, Елизавета Алексеевна. Богдан, кстати, тоже. Уж этот говнюк точно не упустит возможности уличить нас во лжи. А ты пока что со своей задачей, мягко говоря, хреново справляешься. Учти, Лизок, если нас раскусят, вторую половину денег ты не получишь.

Скрестив руки на груди, откидываюсь на спинку кресла и устремляю взгляд в лобовое стекло. Как раз в этот момент машина Горского выезжает с просёлочной дороги на трассу и начинает набирать скорость.

И всё. Все мысли напрочь вылетают из головы и меня вновь захлёстывает паника.

Хотя, надо отдать должное этому гадскому провокатору, ездит он теперь максимально медленно.

— Остановите где-нибудь здесь, — выдавливаю из себя, когда спустя полчаса мы наконец добираемся до города.

— Я довезу тебя до дома.

— Мне не надо домой. У меня… дела. Остановите мне на остановке, я дальше сама доберусь. Давайте деньги.

Поворачиваюсь лицом к Горскому и протягиваю руку.

— Нет.

— В смысле «нет»?! Вы обещали заплатить сразу после встречи с родителями!

— Елизавет Алексеевна, ты серьёзно думаешь, что я отпущу тебя одну на улицу с несколькой сотен тысяч в целлофановом пакете?! — вздохнув, смотрит на меня как на умственно отсталую.

Чёрт! Нет, только не это! С Горским ехать ни в коем случае нельзя! Он ведь тогда узнает про Машу!

— Я могу доехать на такси…

— Не поедешь ты на такси, Лиза.

— Это ещё почему?

— Потому что ты на машине ездить боишься! Это я тут под тебя подстраиваюсь и еду шестьдесят километров в час как пенсионерка, а таксист мало того, что не будет с тобой церемониться, так ещё и все ямы по дороге соберёт. Так что не надо мне звездеть, Лизок. Я тебя сейчас отпущу и ты тут же сиганёшь в метро, где, если повезёт, у тебя эти бабки просто выдернут. А если нет, то ещё и оприходуют где-нибудь в подворотне. Так что прекращай выделываться и называй адрес. Я отвезу тебя сам и точка! Вообще без вариантов!