Глава 7

Двумя днями ранее

Кирилл

Дерьмовый день, дерьмовая погода и у меня сегодня чертовски дерьмовое настроение.

От этой дикой жары башка по швам трещит. Ещё, сука, система охлаждения в кабинете сломалась.

Хочется послать всё нахрен, плюнуть на эти собеседования и свалить домой. Принять душ, закинуться анальгином и лечь под кондиционер. Ну или хотя бы просто перепоручить эти выматывающие до дёргающегося глаза собеседования Свете. Но… нет не могу.

А потому что идиотская привычка всё контролировать. Не могу я доверить поиск своей же собственной помощницы кому-то другому. Я, сука, до тошноты придирчивый. Именно поэтому вся эта мутотень тянется уже три дня.

Чёрт, мне кажется столько женщин перед моими глазами даже в самые разгульные годы жизни не мелькало. И всё не то.

Одна слишком старая, а это отталкивает клиентов. Кто бы что ни говорил, но да, помощниц и секретуток выбирают не только по уму, но и по внешним данным. Никому не понравится, что рядом с генеральным на всех переговорах, сделках и совещаниях будет сидеть морщинистая крокодилиха.

Другая не подошла, потому что у неё не было опыта работы в аналогичной сфере. И хотя должность не требует никаких особых умений и навыков, но тратить нервы ещё и на то, чтобы с нуля кому-то что-то объяснять меня вообще не вставляет.

Ну и было ещё куча других кандидаток в комплекте с которыми шли их обожаемые спиногрызы, а это сразу нет. Ещё на первые два пункта я готов в конце концов закрыть глаза, если так и не смогу найти никого лучше, но наличие детей — это категорическое табу.

Это не устав компании, это просто мой персональный пунктик. Была у меня уже такая помощница с детьми. В конце концов вечный гемор с их простудами, утренниками и остальными проблемами из-за которых она по несколько раз в месяц отпрашивалась, опаздывала, либо садилась на больничный, меня доконал. Так что с тех самых пор непреложное правило работы со мной — отсутствие у женщины детей.

— Ну кто там такой несмелый? — рявкаю, массируя пальцами виски, когда улавливаю робкий, едва уловимый стук в дверь.

— Кирилл Сергеевич, вас там новый кандидат дожидается. Уже минут тридцать сидит в переговорной… — в проёме появляется белобрысая голова Светы.

Вот это я понимаю. Идеальная женщина. В смысле в качестве помощницы. Только она с ресепшена уходить категорически отказывается. Не знаю, мёдом ей там что ли намазано. Но не тащить же её силой. А так, я бы даже не раздумывал.

Исполнительная, пунктуальная, лишних вопросов не задаёт, не замужем, детей не имеет. Ну и как приятный бонус — она точно не крокодилиха.

Света вроде примерно моего возраста. Ну, может, на пару-тройку лет моложе. Ей, кажется, двадцать девять. И я считаю, что для женщины это самый охренительный возраст. Уже не недоразвившаяся малолетка, но ещё и не старая. В общем, то, что надо, чтобы радовать глаз клиентов.

Вообще, считается, что тридцать лет — пик женской сексуальности. И в общем-то я с этим согласен. Никогда не понимал, когда взрослый мужик моего возраста заглядывается на малолеток младше себя лет на десять. Пусть даже по закону с ней уже можно делать всё что угодно и в любых позах, но меня как-то не вставляет.

Я предпочитаю иметь дело с одногодками. С ними возни меньше, и, как правило, если чётко обозначить перед ними границы наших взаимоотношений, а именно — только секс и ничего больше, то они понимают с первого раза. Потому что в этом возрасте уже как-то избавляешься от лишней наивности и смотришь на мир прагматично.

А вот малолетки другие. Им подавай романтику, принца на белом коне и прочие розовые сопли, в виде любви до гроба с обязательным штампом в паспорте для подтверждения. В общем всё то, что мне в принципе чуждо.

Да и в голове в двадцать лет, как правило, наличие мозга особо не наблюдается. А что бы кто ни говорил, но мужчину в женщине интересует не только подтянутая задница и красивая мордаха.

— Так вы будете проводить собеседование? — переспрашивает Света, после моего длительного молчания. — Или мне перенести?

— Буду, Светик. Буду, — тяжело выдохнув, поднимаюсь с кресла.

Чёрт, кто бы знал как меня задрало это мозго*бство. Если и сегодня никого на должность не подберу, то я сдаюсь нахрен. Перекину Свету через плечо и привяжу к стулу у себя в приёмной.

Размашистым шагом пересекаю холл, зрительно оценивая количество сидящих там кандидаток на должность помощницы. Звездец просто, твою мать. Мне тут по ходу до ночи торчать.

От этой мысли зверею ещё больше. Толчком распахиваю дверь в переговорную и впиваюсь взглядом в спину сидящей там девушки, которая при моём появлении тут же напрягается.

Точнее, напрягаются её плечи, потому что саму спину я не вижу из-за длинных до задницы чёрных волос. А спустя ещё секунд десять я могу лицезреть и лицо. И, твою же мать! Малолетка!

Чёрт, если ей сейчас не окажется восемнадцати, то я придушу Свету за то, что хрен пойми куда смотрела.

— Анкету заполнила? — прохожу в кабинет и, дёрнув стул, сажусь напротив девчонки.

— Что? А… да, — рассеянно кивает, таращась на меня так, как будто привидение увидела.

Хотя, скорее всего просто в первый раз видит состоятельного мужика. Ну, я делаю такой вывод исходя из того, как от разглядывания моего лица она быстро перемещает взгляд в начале на одежду, а затем фокусирует его на часах на моём левом запястье.

А, может, и не в первый раз. Потому что объективно девчонка красивая. Даже не смотря на то, что на лице у неё нет ни грамма косметики.

Глаза такие же чёрные как и её длиннющие волосы. Идеально ровный, немного вздёрнутый на кончике нос. Персиковая кожа со слегка румяными щеками и пухлые чуть приоткрытые губёхи.

Ну просто, мать твою, конфета. Жаль только, что мелкая совсем. Или, может, уже не совсем. Вопрос с возрастом девчонки остаётся открытым.

— Давай сюда анкету, — протягиваю руку, но длинноволосая никак не реагирует, продолжая молча таращить на меня и без того огромные глазищи.

— Ты оглохла что ли? — нетерпеливо повышаю голос.

— Простите? — резко поднимает взгляд выше и смотрит, наконец, мне в глаза. В первый раз с тех пор, как я вошёл.

И, чёрт, от этого взгляда я чувствую взрыв у себя в крестце. Зашибись просто. Если сейчас окажется, что девчонке ещё до кучи нет восемнадцати, то я удавлюсь нахрен.

— Я говорю, анкету дай мне сюда свою, — начиная заметно раздражаться, протягиваю руку и нетерпеливо вырываю зажатый в её ладони листок.

Быстро пробегаю взглядом по строчкам и мысленно выдыхаю. Мелкая. Очень мелкая — всего двадцать лет. Но, слава яйцам, хотя бы совершеннолетняя. Уже не всё потеряно.

Скорее всего меня отсутствие макияжа с толку сбило. Думаю, если девчонку накрасить, то выглядеть она будет старше.

— Стрельникова Елизавета Алексеевна, значит. В анкете указано, что тебе двадцать лет, всё верно?

Оторвавшись от резюме, медленно обвожу взглядом девчонку, притормаживая на распахнутом декольте.

А вот это уже интересно.

Во-первых, непонятно, почему я сразу не заметил. Точнее, понятно. Потому что я смотрел не на грудь, а Елизавете Алексеевне в лицо. Только это-то и странно.

А во-вторых, дико контрастным кажется невинная ненакрашенная мордаха и такой откровенный вырез на блузке, что я даже вижу кромку её нижнего белья.

Причём, лифчик у неё не какой-то там сексуально-кружевной, нацеленный специально на мужской стояк, а простой белый хлопковый. И это, мать твою, вообще изумляет.

— Ээээ… ну у меня обычно нет привычки врать в резюме, — от раздумий отвлекает растерянный голос хозяйки декольте.

— А что, часто ходишь по собеседованиям? — выгибаю бровь.

— Нет, почему вы так решили?

— Ну ты говоришь, что у тебя обычно нет привычки врать. То есть врёшь, но не всегда? Иногда врёшь, но обычно нет?

По поджатым губам и раскрасневшимся щекам вижу, что мой допрос девчонке не нравится.

— Я не часто хожу по собеседованиям. И вообще никогда на них не вру. Так лучше? — цедит сквозь зубы, заметно напрягаясь.

И, в этот момент я отчётливо осознаю, что меня это вставляет. О да, меня чёрт побери, охренительно вставляет её злющее выражение лица и раздутые ноздри на маленьком курносом носу.

— Лучше. При условии, что ты сейчас не врёшь, — ухмыляюсь. — И что, Елизавета Алексеевна, двадцать лет, а уже претендуешь на должность личного помощника генерального директора? Не хилые у тебя замашки…

А вот на этом вопросе с курносой происходит что-то странное. Кукольное лицо вытягивается, а и без того огромные чёрные глазищи распахиваются ещё шире.

— Ты опять язык проглотила или что? — спрашиваю, когда понимаю, что на вопрос мой по ходу никто отвечать не собирается.

— Всегда нужно стремиться к большему… — быстро находится, что ответить.

— Самоуверенно звучит.

— Поверь, что сможешь, и полпути уже пройдено. Знаете такое выражение?

И снова раздутые ноздри, и я, чёрт побери, готов поклясться, что в этот самый момент девчонка с силой сжимает под столом сидушку собственного стула.

Хрен его разберёт, почему я так кайфую от такой её реакции. Но буду лжецом, если не признаю, что курносой Елизавете Алексеевне очень идёт, когда она злится. И это одновременно бесит. Потому что с какой стати я вообще размышляю о ней под таким углом?!

— А что на счёт семейного положения? — пробегаюсь взглядом по вопросу в анкете, напротив которого стоит лаконичный минус.

— Ну там же в резюме написано — не замужем.

— Ну, замужество в наше время вообще пережиток прошлого, — подняв глаза на девчонку, впиваюсь взглядом в её красные щёки. — Гражданский брак куда более привлекателен на мой взгляд. Всё гораздо проще. Никто никому ничем не обязан и в любой момент можно разойтись без лишнего гемороя с документами, бумагами и прочими юридическими вопросами. Что скажешь?

— Что я скажу о чём?

Ухмыляюсь, смотря на то, как неумело она пытается скрыть раздражение.

— Ты что, суть разговора потеряла? Что ты скажешь о гражданском браке? Ты живёшь с кем-то? Или, может, просто парень есть?

— А какое это имеет отношение к вакансии? — выгибает аккуратную чёрную бровь.

Это не имеет абсолютно никакого отношения к вакансии.

— Прямое, Елизавета Алексеевна, — произношу достаточно резко, чтобы звучать убедительно. — Раз спрашиваю, значит это важно. Так что будь так добра ответить.

— У меня нет парня, — цедит сквозь зубы. А я в этот момент прилипаю взглядом к её пухлым губёхам, которые она старательно поджимает от злости.

Чёрт, нельзя их так поджимать. Это просто варварство. Хочется надавить пальцем на нижнюю и оттянуть, чтобы она их расслабила…

Короче, надо закруглять это собеседование и отсылать девчонку отсюда к чёртовой матери. Очевидно же, что из всех возможных кандидаток она та, кто вообще никаким боком мне не подходит.

— Так, образования нет, с этим выяснили. Ну а на счёт опыта работы что?

— Я… работаю официанткой в баре, — отвечает с явной неохотой.

Официантка… И вот именно в этот момент всё у меня в голове окончательно встаёт на свои места.

Сука, и как я сразу не догадался? Очевидно же, что вот этот образ невинной ненакрашенной школьницы — это всё замануха.

Весь внешний вид девчонки тщательно продуман. Начиная от нетронутого косметикой лица и заканчивая белым простым хлопковым лифчиком. Ну точно, млять, ученица старших классов. Эротическая фантазия доброй половины мужского населения планеты.

Ну есть такая категория мужиков, и она довольно не маленькая, которых это всё торкает.

И, сука, самое поразительное, что какого-то чёрта я тоже вошёл в их число.

Охренеть просто можно. Вот этого я от себя никак не ожидал — что меня можно на такое подцепить. Я на таких молоденьких лет с двадцати пяти не смотрел. Как отрезало. Наверно просто перерос. Как-то свои сверстницы всегда казались более привлекательными во всех смыслах. А такие вот соплюхи, как эта курносая-длинноволосая, перешли в другую лигу. И тут на тебе, млять.

А курносая-то не промах. Решила главный калибр выкатить и за счёт этого на должность устроиться? Хотя, чего я удивляюсь. Логика двадцатилетней нимфетки. Плюс, в той забегаловке, где она работает сейчас, такое наверняка прокатывает.

— О, ну это, конечно в корне меняет дело, Елизавета Алексеевна. Думаю, что мы можем сразу взять тебя директором по развитию. С таким-то резюме чего мелочиться до какого-то там помощника генерального директора ведущей строительной фирмы в городе? — выдаю, усмехнувшись.

Чёрт, ну правда, и смех и грех же.

— Ну прекратите уже издеваться? — не выдержав, девчонка подскакивает на ноги и сверкает в мою сторону своими чёрными глазами.

— Я издеваюсь? — вскидываю брови. — Ты смеёшься что ли? Ты на что вообще рассчитывала, когда пришла устраиваться в крупную фирму на высокую должность без образования и опыта работы? Цитирования американских политиков, знаешь ли, как-то маловато для такой должности.

— Если вы изначально знали, что я вам не подхожу, зачем было устраивать весь этот цирк?! Вам прикалываться больше не над кем? — выпаливает, краснея от злости.

— Ну, кроме тебя тут таких экземпляров больше не нашлось.

Девчонка от злости краснеет настолько, что краска с её лица стремительно распространяется по всему периметру персиковой кожи. Стекает по горлу вниз и теряется в вырезе дешёвой блузки. Ну а дальше остаётся только фантазировать, насколько сильно Елизавета Алексеевна умеет краснеть.

И я, чёрт побери, фантазирую. Мышцы в теле натягиваются от желания порвать на девчонке эту чёртову тряпку и посмотреть как далеко разлилась пунцовая краска.

Прихожу в себя только в тот момент, когда она резко разворачивается и делает стремительный шаг в сторону выхода.

А дальше всё происходит рефлекторно. Я ловлю её за руку раньше, чем успеваю обдумать на кой хрен мне это надо.

— Напоследок хотел совет тебе дать, — отвечаю на немой вопрос в её разъярённом взгляде. — Финт с расстёгнутой блузкой, возможно, срабатывает с владельцем пивнухи в которой ты работаешь, но на серьёзных дядей абсолютно точно не подействует. Так что попробуй перестроить тактику.

Под моими пальцами на её запястье в этот момент начинает бешено колотиться жилка, и я, мать твою, чувствую от этого повсеместную отдачу.

Медленно обвожу девчонку взглядом, скользя от дешёвой, наполовину распахнутой блузки к обтягивающей бёдра юбке, которую под столом разглядеть не получалось. Зато теперь я могу в полной мере оценить все детали её фигуры. Чёрт… до сих пор поверить не могу, что я вот так реагирую на какую-то малявку…

— Нет, ну в принципе, если хочешь, то вместо должности помощницы я могу предложить тебе другой вариант заработка. Альтернативный так сказать, — ухмыляюсь, крепче сжимая руку на её запястье. — И там твоя расстёгнутая блузка будет очень даже уместна.

А в принципе почему и нет? Мы оба от этого только выиграем.

Судя по одежде девчонки, у неё явные проблемы с деньгами. Думаю, она будет очень даже не против если я помогу ей улучшить её финансовое положение.

И мне хорошо. Удовлетворю не пойми откуда взявшийся стояк на малолетку, закрою этот гештальт и вернусь к своей обычной жизни.

— Простите, я забыла, как вас по имени отчеству? — черноволосая, неожиданно подобрев, растягивает губы в улыбке.

— Кирилл Сергеевич.

— Ах, да, точно. Совсем запамятовала. Так вот, Кирилл Сергеевич… А не пошли бы вы в жопу!!! — резко вырывает из моей руки своё запястье и быстрым шагом выходит из кабинета, не оборачиваясь, на последок не забыв громко хлопнуть дверью.

Хах! Сказать, что я охренел — это ничего не сказать. Неужели ошибся?

Как последний идиот сижу один в кабинете и усмехаюсь в голос. Подхватываю со стола резюме вылетевшей только что за дверь Стрельниковой Елизаветы Алексеевны двадцати лет, и бегло просматриваю изложенную информацию.

Звездец, неужели реально на работу приходила устраиваться, а не папика себе искать? Тогда блузку зачем расстегнула?

— Кирилл Сергеевич, — за спиной снова раздаётся робкий стук в дверь и в кабинет неуверенно просовывается растерянная Света. — Извините, что беспокою… тут такое дело…

— Не пугай меня, Светлана, что такого страшного могло произойти, что у тебя глаза, как у тужащегося котёнка? — откладываю в сторону анкету и разворачиваюсь лицом к Куприяновой.

— Ко мне просто только что подходила девушка, с которой вы… — мнётся, явно подбирая слова. — Собеседовались.

— Таааааак, — тяну, внутренне предвкушая что-то фееричное.

— В общем… я не знаю, что у вас там с ней произошло в кабинете…

— Света, ты меня удивляешь. Что за намёки? — выгибаю бровь, смотря на явно чувствующую себя не в своей тарелке секретаршу.

— Просто она от вас в разорванной блузке убежала и…

— В смысле в разорванной? — напрягаюсь.

— Ну у неё верхних пуговиц на блузке не было. Она от вас когда выбежала, была очень злая. Тряслась вся, края блузки руками придерживала… и когда она забегала в лифт, я видела, что девушка пуговицы в руке сжимала…

Твою маааать! Вот осёл… Так у неё просто пуговицы оторвались…

Чёрт, почему мне эта мысль даже в голову не пришла? Тем более, что ничего удивительного в этом вообще нет. У девчонки блузка была явно из какого-то дешёвого тряпья. Там впринципе все нитки на честном слове держались.

Значит, получается она реально пришла устраиваться помощницей, а не то, что я подумал…

Чёрт… ну что сказать? Неловко вышло.

— Кирилл Сергеевич, тут ещё такое дело… —

— Что ещё, Свет?

— Она… на вас жалобу написала…

— Жалобу? — переспрашиваю, почему-то растягивая при этом рот в глупой улыбке.

— Да. За… домогательства… — явно сконфуженная этим разговором Света отводит глаза в сторону.

Хах! А девчонка-то не промах! Быстро сориентировалась, что надо делать. Такой палец в рот не клади, оттяпает вместо со всей рукой в придачу.

Почему-то в этот момент меня распирает гордость. Как долбанного папочку за успехи своего чада. Разница только в том, что быть папой этой курносой явно не входит в мои планы…

— Страшно спросить кому же адресована эта жалоба. Надеюсь, не президенту? — усмехаюсь, глядя на красную как рак секретаршу.

— Она адресована… вам же.

— В смысле, мне же?

— Ну… она видимо не знала, что вы и есть ген директор. Я говорю, она когда вышла, была очень злая. Попросила у меня лист бумаги и ручку и спросила как фамилия генерального. Я в начале не поняла в чём дело, предложила вас позвать. Но она как завопит, что не надо звать Кирилла Сергеевича… В общем, я ей фамилию вашу и инициалы назвала, она их в шапку жалобы написала, а потом начала что-то самозабвенно строчить. И… в общем, вот…

Света протягивает мне лист бумаги, который всё это время сжимала в своей руке и делает шаг назад.

Пробегаюсь взглядом по красивому, но слегка прыгающему почерку, и просто в голос начинаю ржать. Ты ж моя хорошая.

«Довожу до сведения генерального директора строительной компании ГорКонсалтСтрой Горского К.С., что менеджер по персоналу, Кирилл Сергеевич — сексуальный маньяк. Пользуясь своим служебным положением он предлагает девушкам, пришедшим на собеседование, свой, наверняка скрипучий, матрас вместо должности. Прошу (слово зачёркнуто и, судя по дырке в бумаге, явно на эмоциях) требую!!! уволить этого похотливого кобеля или накормить его бромом, чтобы не бросался на соискательниц! А ещё лучше кастрируйте его к чёртовой матери!»

— Кирилл Сергеевич… так мне… мне что с этой жалобой делать? Я… могу её просто выкинуть, или… может стоит перезвонить девушке и объяснить, что вы и есть генеральный директор?

— Перезвони. Обязательно перезвони, Светик, — сворачиваю листок с жалобой несколько раз и убираю в карман брюк. — Только объяснять ничего не надо. Просто скажи ей, что она принята на работу. Я с ней сам разберусь. В конце концов, должен же генеральный директор реагировать.

— Эээ… что значит, разберётесь? — спрашивает с недоверием.

— Не забивай голову, Светлана, — подмигиваю растерявшейся девушке, — Елизавете Алексеевне понравится. Гарантирую.