Глава 25

Невесту? У него была невеста до меня? Меня охватывает какое-то оцепенение. Я работала на Владимира Александровича несколько месяцев, и за всё это время не замечала рядом с ним никаких женщин. И вчера он говорил, что никого не любил… С содроганием сердца я слушаю историю, которую рассказывает журналист: – Его дядя, сидя в тюрьме, нашёл племяннику, только что закончившему институт, богатую невесту, дочь московского политика. Вероятно, это еще с тех времён незакрытый гештальт. – Что вы имеете в виду? – Его невеста погибла в автокатастрофе. Да и дядя вскоре умер в тюрьме. Так свадьба и не состоялась. А вы знали, что та московская невеста очень сильно похожа на вас? Последний комментарий ударяет меня, как молния. Что значит «похожа на меня»? – Откуда вы это знаете? – Видел фотографии. – Мало ли кто на кого похож, столько времени прошло, – отмахиваюсь я, а у самой щеки начинают пылать. Журналист внезапно переводит тему: – Не хотите поговорить про своего отца? Почему его делом занимается ваш муж, хотя родственникам обычно запрещено расследовать и защищать друг друга – это же незаконно, понимаете? – Мне нечего сказать по этому поводу, – у меня язык заплетается. После услышанной истории про невесту мне нехорошо, будто я занималась физической нагрузкой весь день, и теперь чувствую внезапную слабость. Он продолжает задавать назойливые вопросы, например, сколько месяцев мы знакомы, работала ли я у него и так далее. Я отвечаю на автомате «да», «нет» или вовсе мочу. В итоге он отходит от меня в сторону. Я никак не могу дождаться конца вечера. Кто-то еще подходит ко мне, здоровается, пытается завести разговор. Я не в состоянии поддерживать беседу. Прислушиваюсь к своим чувствам. Почему меня так сильно задело, когда я узнала, что у него была невеста и что она погибла? Он же старше меня. Конечно, у него была какая-то история любви. Мужчины в его возрасте обычно либо женаты, либо разведены. Так чему тут удивляться? Естественно, он не такой, как я, – не чистый лист. Но что, если его невеста была на меня похожа? Журналист сказал это, чтобы вызвать у меня эмоции, или это действительно правда? Может, именно в этом кроется причина, почему Владимир выбрал меня? Почему-то это кажется худшей из всех возможных причин. Даже предыдущая версия мне кажется лучше – что я просто ему подхожу, а теперь выходит, что я напоминаю ему его бывшую возлюбленную. Он видит во мне другого человека? Это самое неприятное. Наконец, вечер заканчивается. Мы садимся с Владимиром в машину. Я обдумываю, как начать разговор и упомянуть о том, что сказал журналист. Начинаю издалека. – Я прочитала про тебя статью в интернете. Он даже не поворачивает голову в мою сторону. – Ну и что там? – безразлично спрашивает. – Ты родом из Сибири, из какого города? – Маленький город, называется Междуреченск. – Твои родители еще живы? – Наверное, да. – Наверное? Ты шутишь? Ты что, с ними не общаешься? Владимир поворачивает голову, смотрит на меня несколько секунд. По его выражению лица ничего не могу понять. – С чего вдруг такие вопросы? – Ну, это странно не общаться с родителями. – Они не воспитывали меня и никогда не интересовались моей жизнью. Слышу, как он вздыхает. – Я перевожу деньги крестной, которая живет в том же городе. Она покупает им необходимое. А встречаться с ними мне не хочется. Я просто не чувствую в этом необходимости, – говорит он грубо. Мне сразу становится ясно, что это внешняя броня, за которой скрывается что-то другое. Может быть, он сам не осознает, что ему это нужно. Не видеть родителей, не ездить на свою родину – это как-то неправильно. Мы заходим в дом, я вспоминаю о своем торте, быстро обегаю Владимира, беру торт со стола и засовываю в холодильник. – Что там у тебя? – спрашивает он с интересом. – Я испекла торт. Он поднимает брови. – С чего бы вдруг? Ты могла просто купить его в магазине. – Отец напомнил, – решаю быть откровенной. – Да…И как прошла встреча? – Хорошо. Почему ты не сказал мне сразу всю правду? Что это нужно было для его безопасности? Владимир, кажется, не находит, что ответить, просто хмурит брови и смотрит на меня. – Так вот, отец напомнил мне, что я всегда мечтала делать что-то своими руками. Вот я и решила испечь торт. Владимир садится за стол. – Давай попробуем его вместе, – предлагает он, и от его предложения у меня радостно бьётся сердце. Я ставлю чайник, достаю чашки и торт из холодильника, режу его на кусочки. Владимиру – кусок побольше, себе – поменьше. Не решаюсь положить первую ложку в рот, сначала смотрю, как мой муж отламывает кусочек, жует. Жду его вердикта. – Это очень вкусно, – говорит. Улыбаюсь. – Не люблю сладкое, но твой торт идеален. – Спасибо, – смущенно отворачиваюсь. – Значит, ты больше не хочешь заниматься юриспруденцией? – Честно говоря, никогда не хотела, но университет, конечно, закончу. – Не переживай, я куплю тебе диплом. – Не стоит, ты же собираешься стать политиком, а если кто-то узнает, что ты купил мне диплом, что будут писать журналисты? Владимир напрягается: – Почему ты вдруг начала задумываться о таких вещах? Я говорю совсем неожиданную вещь: – Ну, я ведь как твоя жена, должна беспокоиться о твоей репутации. Владимир широко улыбается, наверное, первый раз мне удалось его чем-то порадовать. А мне на душе нерадостно, вдруг задумываюсь: когда он смотрит вот так, кого он видит – меня или его бывшую невесту? Даже не знаю, как её звали, журналист не упомянул её имени. – Значит, ты теперь будешь печь торты? – Возможно. – Если тебе что-то понадобится, ты же мне скажешь? – спрашивает с такой интонацией, будто просит. – Да, скажу. Мы одновременно переводим взгляд на часы, висящие на кухне: время девять вечера, спать ещё рано. – Может, сходим в кино? – неожиданно предлагаю я. Сначала мне кажется, что он моментально отвергнет это предложение, но Владимир берет телефон и что-то там нажимает. – Какой фильм предпочитаешь? Называет несколько вариантов, я выбираю один, о котором немного слышала. – Поехали, – говорит он и встает.