Глава 24

Я подхожу ближе к портрету, не верю своим глазам. Не может этого быть! Что он тут делает? Этот портрет нарисовал мой одноклассник Дима, я с ним тысячу лет не виделась, он после школы переехал куда-то в другой город. В одиннадцатом классе он попросил меня попозировать для его выпускной работы в художественной школе. Я согласилась, он реально был талантливым, а ещё, скорее всего, был тайно в меня влюблён. Он обещал отдать мне этот портрет после экзамена, а потом Дима как-то написал мне, что потерял мой портрет и извинялся, что не может мне его выслать. Я знала, что это неправда… Подумала, что он просто хочет оставить его себе. Но как он оказался у Адамова? Я подхожу к картинам, которые стоят внизу, начинаю смахивать с них ткань, открываю все, одну за другой… И просто закрываю рот от удивления: на всех картинах я! В разных позах, одежде, хотя я никогда никому не позировала, кроме моего одноклассника. На некоторых полотнах сходство очень сильное, на некоторых я лишь отдалённо похожа на саму себя, но везде это я! На одной даже обнаженная… Я пячусь назад и вздрагиваю, натыкаясь на чью-то фигуру, поворачиваюсь, а передо мной стоит Игорь в одном полотенце на бёдрах… Вид у него сосредоточенный, брови нахмурены, глаза смотрят сурово, как будто сейчас начнёт на меня орать. – Зачем ты сюда пришла? Разве не знаешь, что нельзя ходить, где хочешь без моего разрешения?! – начинает он грубо. – Как это всё объяснить? Откуда у тебя мои портреты? Почему их так много? Что это вообще все значит? – я сыплю вопросами. Я больше его не боюсь так, как раньше, поэтому я кричу и требую ответа. – Хорошо, – Адамов тяжело вздыхает, – я все тебе расскажу, давай только спустимся вниз, не здесь. Мы спускаемся. На узкой лестнице Игорь хочет дать мне руку, но я ее демонстративно не беру. Я вижу, что ему это неприятно, но я тоже не собираюсь делать вид, что ничего не произошло! Я уже начала думать, что мой муж – нормальный человек, а сегодня выясняется, что нет! Он все-таки странный тип! Я сажусь на кровать, а Игорь закрывает ту самую дверь, хотя какая теперь разница: я же знаю, что там находится. Он садится рядом и начинает говорить: – Это самая обычная история, но в то же время необычная… чередой своих необъяснимых случайностей. Я злюсь: – Ты можешь говорить более понятно! Я первый раз повышаю голос на своего мужа, но он делает вид, что не замечает, продолжает говорить, руки у него в замке, и по всей его напряженной позе видно, что он сильно переживает: – Я был в Сочи пару лет назад, ходил по набережной, знаешь, там часто художники продают свои картины. Непрофессионально, чаще всего, безделушки, никогда бы такое не купил. А в тот день я зачем-то остановился посмотреть и увидел портрет девушки, он как-то запал в душу, показался необычным и красивым. Такая чистая молодая красота, ямочки на щеках, искренняя улыбка, она была похожа на ангела. Я в своей жизни с такими не сталкивался из-за рода своей деятельности… И тогда я даже не подумал, что у портрета есть настоящий прототип. Спросил у художника, он был не в курсе, сказал, что портрет ему достался от друга, он хотел продать мне его почти бесплатно, а я заплатил большую сумму. До сих пор помню его восторг и удивление. Адамов прерывается, проводит рукой по своим волосам, но на меня не смотрит, продолжает: – Я тогда ещё не знал, зачем его купил и что я с ним буду делать. Я привык покупать только ценные, дорогие вещи и никогда не ценил какие-то… простые вещи, нарисованные неизвестным художником. Адамов, наконец, поворачивает голову в мою сторону и смотрит в мои глаза. – Но твой портрет, Роза, мне очень понравился, я как будто почувствовал, что когда-нибудь с тобой встречусь и что именно ты сможешь вытащить меня из пустоты. Он пытается взять меня за руку, но я убираю свои руки и мотаю головой в разные стороны: – Перестань говорить эти красивые слова! Расскажи по существу, откуда взялись другие портреты? Игорь возражает: – Роза, это не просто красивые слова. Я стал мечтать об этой девушке. Пока ещё не знал, что она существует в реальности, я просил разных художников изобразить тебя на картинах… С каждым новым портретом я как будто лучше тебя узнавал, картины висели у меня по всему дому; в гостиной, на кухне, в моей спальне, – он показывает рукой на стену, я вижу там маленький одинокий гвоздь. Сглатываю. Мне стало страшно от услышанной истории. Я спрашиваю: – И как ты узнал, что я существую на самом деле? – Сергей мне рассказал. – Сергей, который работал с моим отцом? – Да, он был у меня дома, пытался предложить мне выгодную сделку, уверял, что его начальник может выгодно продать любой товар, в общем, хотел подзаработать, а потом вдруг посмотрел на портрет и сказал: «Откуда у вас Роза тут?» Я спросил, знает ли он тебя. И он ответил, что знает. Так все началось. – Что началось? Адамов снова тяжело вздыхает, сжимает кулаки и отворачивается в сторону. – Я понял, что моя одержимость несуществующей девушкой может перерасти в настоящее чувство. Я был поражён, что ты не только существуешь в реальности, но ещё и живёшь так близко… Все время была так близко! Я все узнал о твоем отце, согласился на сделку. Признаю, что из-за тебя. Затем он останавливается и делает долгую паузу. А когда начинает говорить вновь, его голос кажется сломленным: – Роза, ты, конечно, мне не поверишь, но я всегда старался руководствоваться высокими принципами, я убивал, был на войне, работал в спецразведке, я делал важную, нужную работу и всегда чётко выполнял приказы. После моей секретной работы я начал ловить бандитов, все по приказу важных лиц сверху. – Как это относится ко мне? – восклицаю я. – Подожди, не перебивай меня, я хочу рассказать тебе как, так вышло, что я стал криминальным авторитетом. И Адамов рассказывает мне свою историю. Мне трудно поверить и в половину того, что он говорит. Он хочет сказать, что он был чуть ли не спецагентом… Долго работал за границей, служил на благо Родины. А потом получил травмы в пожаре, спасая людей, и его понизили до ловли «простых бандитов». Он ещё много говорит, но я перестаю ловить суть… Я все думаю о том: можно ли ему верить? И как мне относиться к тому, что Адамов, оказывается, давно меня знает? Я слышу его голос как будто на фоне: – В какой-то момент я понял, что те, кто дает мне приказы, иногда более алчные люди, чем те, кого меня просят устранить… Я так не привык и перешёл на другую сторону. Пусть теперь я криминальный авторитет, но это все во благо… Я навел порядок в криминальном мире. Я был человеком чести и остался им, но соглашусь, в случае с тобой я первый раз в жизни собрался поступить неправильно. Я киваю, догадываясь, о чем он говорит. – Это ты подстроил ограбление магазина моего отца? – спрашиваю дрогнувшим голосом.