Глава 46. Иллюзия совершенства

Сайра Я стояла перед огромным зеркалом в холле Императорского дворца и смотрела на отражение, которое мне не принадлежало. Оттуда на меня взирала приторно сладкая Аврора Гринберри. Никаких ссадин на скулах. Никакого распухшего носа. Никаких теней под глазами от бессонных ночей и паранойи. Голограмма безупречно скрывала всю ту грязь и боль, которые характеризовали мой истинный род деятельности. Под этим сияющим фасадом мои ребра все еще стягивал тугой медицинский бандаж, напоминая при каждом вдохе о том, кто я есть на самом деле. — Готова? — раздался низкий голос за моей спиной. Тирен подошел неслышно. Сегодня он был воплощением имперской власти. Парадный мундир белого цвета с серебряным шитьем сидел на нем безукоризненно, подчеркивая ширину плеч и военную выправку. — Готова, — выдохнула я, заставляя себя отвернуться от зеркала. Он предложил мне руку. Я оперлась пальцами о его предплечье, и мы шагнули в сверкающий золотом и хрусталем Большой зал. Прием у Императора гудел, как растревоженный улей. Сотни аристократов в тяжелых бархатных нарядах, звон бокалов, фальшивые улыбки и липкие, оценивающие взгляды. Мы с Тиреном должны были сыграть свою роль безупречно: идеальный генерал и его влюбленная, покорная невеста. И мы играли. Боже, как мы играли. С того самого момента, как мы переступили порог зала, Тирен не отходил от меня ни на шаг. Он был само внимание и предупредительность. Его рука по-хозяйски легла мне на талию. Он склонялся к моему уху, чтобы прошептать дежурную шутку, и от его теплого дыхания, касающегося моей кожи, по спине бежали мурашки. Тирен держал слово и не позволял себе ничего лишнего — ни одного взгляда или жеста, который бы переходил границы приличий или нашего уговора. Но для меня это было настоящей пыткой. Каждое его «невинное» прикосновение обжигало меня сквозь тонкую ткань платья. Когда он поддерживал меня под локоть, обходя стайку щебечущих девиц, моя память предательски подкидывала мне картинки из алой вип-комнаты, где эти же самые руки сжимали мои бедра. Когда он улыбался мне той самой мягкой, предназначенной только для «Авроры» улыбкой, мне хотелось схватить его за лацканы мундира и зацеловать до потери пульса прямо на глазах у всего этого чопорного Совета. Мы были так близко, что я чувствовала запах его одеколона, смешанный с запахом грозы, но между нами лежала целая пропасть из долга, политики и невидимых барьеров. — Держись, — едва слышно шепнул он, заметив, как я стиснула зубы, когда один из подвыпивших графов случайно задел меня плечом, отозвавшись тупой болью в ушибленных ребрах. — Еще немного. В этот момент зазвучала музыка. Оркестр на балконе заиграл медленную, тягучую мелодию — традиционный имперский вальс. Толпа расступилась, освобождая центр зала. Тирен отступил на шаг, щелкнул каблуками и слегка поклонился, протягивая мне руку в белой перчатке. — Подарите мне этот танец, домина Аврора? — его голос был громким, предназначенным для чужих ушей, но в черных глазах мерцало темное пламя. — С удовольствием, генерал, — я вложила свою ладонь в его руку, чувствуя, как пульс срывается на бешеный ритм. Он вывел меня в центр зала. Его правая рука легла мне на спину — ровно туда, где заканчивался вырез платья, — а левая уверенно переплела наши пальцы. Мы начали двигаться, и я снова вознесла хвалу Марте и ее урокам. Тирен вел безупречно, но и я не отставала. Он кружил меня по паркету с такой властной грацией, что зал вокруг нас превратился в смазанное, сверкающее пятно. Но главное — Тирен контролировал каждое свое движение, помня о моих ранах. Его хватка была крепкой и одновременно мягкой, он оберегал мои сломанные ребра так бережно, словно я была сделана из хрусталя. И эта забота сводила меня с ума. Мы скользили по залу, прижатые друг к другу. Я смотрела в его глаза и видела в них собственное отражение. Между нами искрило напряжение такой силы, что, казалось, воздух вокруг нас сейчас вспыхнет. Это была запретная близость, спрятанная у всех на виду. Мы танцевали на лезвии ножа, окруженные нашими врагами, Императором, Советом, заговорщиками, но в эти минуты для нас двоих существовал только этот ритм и жар чужого тела. Он чуть сильнее притянул меня к себе на повороте, наши бедра соприкоснулись. Я судорожно выдохнула, приоткрыв губы. Взгляд Тирена мгновенно скользнул к моему рту. Я видела, как тяжело дрогнул его кадык, как потемнела радужка глаз. Он хотел меня так же сильно, как и я его. Эта стена давалась ему ничуть не легче. — Ты убиваешь меня, Сайра, — прошептал он так тихо, что эти слова услышала только я. Я не смогла ответить. Музыка смолкла на пронзительной, высокой ноте. Мы замерли в центре зала под вежливые аплодисменты аристократов. Тирен медленно, нехотя отстранился, возвращая на лицо маску идеального жениха, а я снова стала безупречной доминой Авророй. Но его слова все еще горели клеймом на моем сердце.