Глава 24. Что такое любовь?

Он стоит посреди комнаты, огромный и непроницаемый, словно каменная глыба. Сжимаю кулаки. Боль от собственных ногтей, впивающихся в ладони, немного отрезвляет.

– Любовь…– голос Кира звучит глухо. Он трёт подбородок, смотрит на меня, словно решает какую-то сложную задачу. – Любовь – это всего лишь придуманное чувство.

– Что? – выдыхаю я.

– Нет никакой любви. Нашим телом управляют гормоны. Мы, как и всё живое во Вселенной, запрограммированы на продолжение рода. Когда человеку кажется, что он влюбился, это не он влюбился, а его организм почувствовал подходящего партнёра. А влюблённость и любовь придумали в восемнадцатом веке певцы, трубадуры, чтобы облагородить нашу обычную потребность заниматься сексом, чтобы размножаться.

Чем дольше я его слушаю, тем сильнее хочется закричать, чтобы он замолчал.

– Вы все здесь свихнулись! – говорю громко, чтобы перебить его. – Вместо того чтобы развивать поэзию и творчество, вы ударились в науку и разложили все чувства на атомы. Может, тогда и дружбы нет и уважения, и привязанности? – вскидываю брови.

– Нет. Это всё есть, – кивает Кир.

– А любви, значит, нет?

– Нет, – словно на построении отвечает маршал.

– А ты когда-нибудь любил? – не сдаюсь я.

– Как я могу любить, если этого чувства нет? Привязанность была. Сексом с одной девушкой занимался.

– Та, которая приходила? – уточняю у Кира.

– Да.

– И ты просто спал с ней?

– Да.

– Неужели даже не хотелось ей сделать приятное, обнять, поцеловать, прижать к себе, вместе погулять.

– Мы это делали и без любви.

Я опускаю голову и сдавливаю пальцами виски. Это же надо было угораздить в ваше время.

– Не переживай. Привыкнешь. Все привыкают.

Он разворачивается и идёт в туалет.

Настоящий робот.

Поэтому мы говорим на разных языках. Он – с планеты логики и науки, я – с Земли, старой доброй Земли, когда ещё чувства ценились превыше всего.

И как нам быть вместе? Как вообще возможно построить хоть какие-то отношения, если он не верит в любовь?

В груди поднимается волна отчаяния. Я хочу домой, хочу к тем, кто понимает меня, кто не пытается разложить мои чувства на гормоны и инстинкты.

Но как вернуться?

Этого я не знаю. А то, что я теперь спать с ним не буду, знаю. Беру с кровати одеяло и подушку и укладываюсь на маленький диванчик у стены. Выпрямиться на нём не получается, слишком короткий, но если свернуться клубком, то вполне нормально. Закрываю глаза, вспоминаю свою первую влюблённость. Мне было шестнадцать, а объекту моей любви семнадцать. Старшеклассник. Красивый, спортивный, правда, я потом узнала, что высоким iq он не отличался. Но говорят же: «Любовь слепа». Тогда мне казалось, что это настоящая любовь и я никогда не разлюблю. Сейчас это кажется таким наивным бредом. А попробуй мне тогда сказать, что это не любовь, а просто гормоны. Я бы наверно лицо расцарапала.

И я ведь понимаю, что Кир отчасти прав. Да, нами управляют гормоны. Но не всегда. А как объяснить те пары, которые прожили пятьдесят лет вместе. И я не про те, в котором муж жену чихвостит, а она его матами кроет. А про настоящие семейные пары, со своим тихим счастьем.

Нет. Всё-таки кир не прав. Не сводятся все чувства к гормонам и формулам. Просто он вырос в этом обществе, поэтому так думает.

Слышу, как открывается дверь в ванную, а через пару секунд уже вишу в воздухе на руках Кира.

– Ты спишь со мной. Это не обсуждается, – хмурит брови. Несёт меня к кровати.

– А я не хочу, – возмущаюсь я.

– Сексом заниматься не будем, но спишь ты всё равно со мной. Поняла?

Он опускает меня на кровать и ложится рядом, прижимает меня к себе, словно я его любимая мягкая игрушка, без которой он уснуть не может. Но сопротивляться ему всё равно, что гору толкать. Хотя я всё равно пытаюсь выползти из-под его руки.

– Саша, замри и успокойся. Иначе обещание, что мы не будем заниматься сексом, мне придётся забрать обратно.

И я замираю. Угроза действительно довольно опасная, учитывая, что его член уже налился твёрдостью и упирается мне в бедро.

Вот так и лежим в темноте. Сначала смотрю в потолок, потом закрываю глаза, снова пытаюсь вспомнить прошлое.

– А ты любила? – неожиданно тихий голос Кира нарушает тишину номера.

Сначала мне хочется съязвить, ответить что-нибудь в стиле “а это не твоё дело”. Но в его голосе нет враждебности. Да и тем более, тётя Саша, которая в библиотеке наставляла на путь истинный мелких дошкольников и учеников начальной школы. Они частенько такие вопросы задавали.

– Да, любила, – отвечаю я.

– Кто он? – тут же спрашивает Кир.

Мне кажется или нет, интонация Кира приобретает оттенок недовольства.

– Он жил со мной на одной улице. Мы ходили в одну школу, только учились в разных классах. Он был на год старше.

– Как его звали?

– Какая разница? – отмахиваюсь я и чувствую, как Кир сжимает меня сильнее.

– Как его звали, Саша? – это так странно. Очень похоже на ревность.

Но наверно я просто хочу, чтобы он хоть что-то ко мне испытывал, вот и мерещится.

– Юра его звали. Понятно? Юрий Сергеевич Полуянов. Вот.

Кир успокаивается и продолжает допрос.

– И как ты поняла, что любила его?

– Знаешь, я об этом не задумывалась. Просто рядом с ним мне было хорошо. Бабочки в животе, и я наслаждалась каждой секундой рядом.

– Бабочки в животе?

– Ну да, выражение такое.

– Продолжай.

– Мне нравилось смотреть, как он играет в баскетбол. У него была красивая фигура, спортивная. Улыбка с ямочками…

– Вы целовались? – снова спрашивает Кир, не стесняясь перебивать меня.

– Какая тебе разница? – фыркаю я.

– Хочу знать.