Глава 37. Разговор

Голограмма с именем «Кир Шеп» мерцает перед глазами, как наваждение. Мои пальцы застывают в нескольких сантиметрах от чипа, будто парализованные. Сердце колотится так сильно, что, кажется, его стук слышно во всём дворе.

– Саш? Ты в порядке? – Денир тянется ко мне, но я резко отстраняюсь.

– Извини... мне нужно...– голос предательски дрожит. Я вскакиваю со скамейки, едва не опрокидывая стакан с тем самым голубым напитком.

Чип продолжает вибрировать. Раз. Два. Три сигнала. Я машинально считаю их, стоя посреди шумного двора, где все продолжают веселиться, не замечая моего состояния.

– Кто это звонит, что ты так побледнела? — Алла хватает меня за локоть, но я вырываюсь.

– Н-никто! То есть... работа. Библиотека.

Ложь звучит настолько фальшиво, что даже Танада перестаёт жевать и поднимает брови. Чип, наконец, замолкает. Я глупо смотрю на него, не зная, облегчение это или разочарование.

Но не успеваю перевести дух, как вибрация начинается снова. Тот же номер. Те же три буквы, которые сводят меня с ума уже два месяца. К.И.Р.

– Да возьми ты уже трубку! – раздражается Денир. – Может, что-то срочное!

Я пячусь, отхожу к дому, чувствуя, как дрожь охватывает всё тело.

Почему сейчас? Почему после всех этих недель молчания? Что ему от меня нужно?

– Санечка, может, тебе помочь? – Игорь Петрович встаёт, но я резко качаю головой.

– Нет! То есть... спасибо, я сама.

Отворачиваюсь к забору, делая вид, что принимаю звонок, но просто смотрю, как голограмма пульсирует. В голове проносятся обрывки воспоминаний: его руки на моей талии, его губы, прижатые к моему виску, его низкий голос, который пробирал до мурашек. А ещё я помню другого Кира: угрюмого, озлобленного, который смотрел на меня с ненавистью, хотя я ничего не сделала.

Звонок обрывается. Наступает тишина. Затем — короткий сигнал о голосовом сообщении.

Я зажмуриваюсь. Не могу. Не могу слушать это сейчас. Не здесь, не среди всех этих людей, не тогда, когда Денир смотрит на меня, не отводя взгляда, а соседи уже начали перешёптываться.

– Всё в порядке? — Алла появляется рядом, её голос мягкий, успокаивающий.

– Да, просто... старый знакомый. Не хочу говорить.

Она кивает, но в её глазах читается понимание.

– Иди домой, если нужно. Я всем объясню, – она ободряюще улыбается.

Я благодарно сжимаю её руку и почти бегу к подъезду, чувствуя, как несколько пар глаз провожают меня. Чип снова начинает вибрировать — третий звонок подряд.

Поднимаюсь по лестнице и, наконец, решаюсь нажать «принять», но в последний момент трусость берёт верх — просто отключаю уведомления. Пусть думает, что я не простила. А я ведь и не простила. Он сам сказал, что больше не хочет видеться.

Не я ведь сбежала от него, а он выгнал меня, – напоминаю себе.

Дверь квартиры захлопывается за мной, и я, наконец, позволяю себе опуститься на пол, обхватив колени. Голограмма вспыхивает в четвёртый раз, освещая тёмный коридор пульсирующим синим светом.

– Чёрт возьми, – шепчу я, будто он может меня услышать, прижимаю ладони к лицу. — Кир, прекрати изводить меня. Ты мне не нужен.

Но когда звонок обрывается в пятый раз, я вдруг понимаю: мне невыносима мысль, что он может больше не перезвонить. Дрожащими пальцами открываю голосовое сообщение.

Тишина. Затем — его голос, хриплый и знакомый до боли:

«Я знаю, что обидел тебя, Саш. Включи чип. Надо поговорить».

Мурашки бегут по спине. Он признал свою вину! Это прям что-то запредельное. Интересно, кто ему мозги прочистил? В то, что он додумался сам, я сомневаюсь.

Чип вибрирует снова. Шестой звонок. На этот раз я нажимаю «принять» прежде, чем успеваю передумать.

Голограмма вспыхивает перед глазами, и его лицо появляется в воздухе — такое близкое, будто он здесь, в этой крохотной квартирке. Те же резкие черты, тот же пронзительный взгляд, от которого у меня до сих пор мурашки по коже.

– Наконец-то, — его голос звучит хрипло, будто он не спал несколько суток. И лицо до сих пор не пришло в норму. Худое, заросшее, будто совсем не брился.

Я прижимаюсь спиной к двери, чувствуя, как ладони становятся влажными.

– Кир... — мой голос звучит чужим, слишком высоким. – Ты... зачем ты позвонил?

Он делает паузу, молчит. Я вижу, как напряжены его плечи под тёмной рубашкой — он явно не в своей привычной форме.

– Ты... как ты? — он произносит это так неловко, будто слова даются ему с трудом. – На Земле. Там... нормально?

Я фыркаю, не веря своим ушам. После всех этих недель молчания он звонит, чтобы спросить, как у меня дела?

– Прекрасно, — отвечаю я, скрестив руки на груди. – Замечательный район, отличные соседи. Работа в библиотеке. Всё супер!

Его глаза сужаются, и я вижу, как скула дёргается. Он кивает, снова опускает взгляд, словно не может смотреть на меня. А я рада, что срок ещё маленький и живота нет. Иначе я бы не стала отвечать на звонок.

– Я знаю, — цедит сквозь зубы.

– О, так ты следишь за мной? — поднимаю брови, чувствуя, как злость подкатывает к горлу. – Какая милая забота бывшего.

– Я не... — он резко обрывает себя, делает глубокий вдох. – Ты... твоё жильё. Квартира нравится?

Я смотрю на него с недоверием. Это что, Кир Шеп беспокоится о моём комфорте? Тот самый человек, которому было плевать, как я долечу и что будет со мной.

– Да, Кир, — вздыхаю я. – У меня есть крыша над головой, горячая вода и даже окно с видом не на стену. Чего еще желать?

Он хмурится, трёт подбородок.

– Твоё пособие... его хватает?

Тут я не могу сдержать смешок.

– Конечно, хватает, это ведь ты устроил мне эту «стандартную» выплату? Спасибо, конечно, но я могу обойтись и без твоей заботы.

Его лицо странно искажается — будто он пытается сдержать улыбку, но тут же вспоминает, что злится.

– Ты должна... иметь достаточно, — бормочет он. – Чтобы на всё хватило.

Я наклоняю голову, изучая его. Он ведёт себя так странно — нервно, неуверенно. Это совсем не тот Кир, которого я знала.

– Мне хватает, — говорю уже мягче. – Спасибо. Хотя мог бы просто извиниться, а не деньгами откупаться.

Он резко поднимает голову, и в его глазах вспыхивает что-то отчаянное и горькое.

– Саша, прилетай на Бейрос. Я был не прав. Билет я оплачу.