Эпилог

Тонкий аромат бейросских цветов встречает меня, как старый друг. Я закрываю глаза, вдыхая полной грудью – сладкий, пряный, с едва уловимыми нотками металла и звёздной пыли. Таким воздух бывает только здесь.

– Ну как, соскучилась? – Кир берёт у меня сумку, его пальцы на мгновение касаются моих – тёплые, сильные и вместе с тем очень нежные.

– Ужасно, – улыбаюсь я, оглядываясь вокруг.

Бейрос не изменился. То же буйство красок, те же джунгли, которые, кажется, разрослись ещё больше, те же висячие сады, те же розовые облака на горизонте. Но теперь всё это кажется родным, а не как в первый раз, когда я здесь появилась.

За спиной тихо пищат люльки – наши двойняшки сладко спят, укутанные в белые одеяльца. Пять месяцев. Пять месяцев бессонных ночей, первых улыбок, крошечных пальчиков, вцепившихся в мои волосы. И Кир...

Я перевожу взгляд на мужа. Маршал Шеп, гроза межгалактических пространств, оказался тем ещё нянькой. До сих пор не могу без смеха вспомнить, как этот двухметровый богатырь в панике носился по квартире с орущим Леоном на руках, распевая ему бейросские колыбельные ласковым голосом.

Прошёл год, и вот мы, наконец, прилетели сюда.

Прошлый год промелькнул, как один долгий, насыщенный день. Когда мы решили остаться на Земле до родов, я и представить не могла, что это время станет таким... особенным. САмым замечательным за всю мою жизнь. Было многое. Да, мы иногда ругались с Киром, но всё же чаще жили мирно. Мой маршал оттаивал с каждым месяцем всё больше и больше.

Наверно, это началось с нашей свадьбы. Именно тот момент, когда Кир понял, что всё по-настоящему. Почему-то ни он, ни я не верили до последнего, что мы поженимся. Мы с ним были такими разными, но при этом нас неимоверно тянула друг к другу. Свадьба у нас прошла довольно скромно по меркам земной элиты. Хотя Кир хотел закатить вечеринку на весь мир, как говорится. Я всё же настояла, на более домашней и уютной.

Зарегистрировали нас в местном центре записи актов о бракосочетании. А праздновали свадьбу в ресторане, который парил над океаном. Незабываемое зрелище, от которого дух захватывало. Особенно когда подходишь к перилам и смотришь вниз. Гостей было много. Пригласили и своих соседей и друзей, Кир пригласил своих коллег. И наша свадьба наполнилась военными красивыми мужчинами. И всё равно мой Кир был выше и красивее всех остальных. Ещё я настояла выполнить всю свадьбу в стиле двадцатых годов. Кир не был против, он вообще, похоже, заразился от меня ностальгией по прошлому. Он постоянно спрашивал: А как раньше было? И я рассказывала. Гости тоже были в восторге и от живых бейросских цветов и от простоты стиля, со вкусом украшенного зала. На память осталось много фото и видео, которые мы периодически посматривали с Киром. Платье же мне пришлось шить в стиле ампир, чтобы скрыть округлившийся животик.

Да, к сожалению, заключить брак мы смогли только через три месяца, после того как Кир сделал предложение. А всему виной были очереди. Кто бы мог подумать.

Ну а после свадьбы мы отправились в медовый месяц. В летающий город посреди Тихого океана. Я о нём услышала впервые, когда заговорили о том, где будем отдыхать. И сразу загорелась побывать там. Очень красиво, воздушно и тихо. Это было незабываемо.

Кир превратил нашу квартиру в крепость. Он установил гравитационные стабилизаторы, чтобы я не чувствовала перепадов давления, заказал лучших врачей для регулярных осмотров и лично проверял каждое блюдо, которое мне подавали.

— Ты что, боишься, что меня отравят? — смеялась я, когда он пробовал мой чай передо мной.

— Не отравят, — хмурился он. — Но мало ли.

Он читал книги о беременности, смотрел лекции, консультировался с врачами. И однажды, когда я проснулась среди ночи от жуткого токсикоза, он уже стоял на кухне и готовил какой-то бейросский отвар, который, по его словам, «гарантированно помогает».

— Откуда ты вообще это знаешь? — стонала я, сжимая живот.

— Изучал, — коротко ответил он, подавая мне чашку. Потом я узнала, что это Марика дала ему рецепт .

И знаете что? Мне помогало.

Ну а токсикоз всё же настиг меня. К шестому месяцу беременности. Мы уже знали, что у нас будут близнецы. Это, кстати, стало для меня настоящим потрясением. Два ребёнка! Это же кошмар!

– Это всё ты, – ругала я Кира, обиженно надувая губы.

– А я-то при чём? – в ответ смеялся Кир и обнимал меня, прижимал к себе и шептал, что мы обязательно со всем справимся, а он будет мне помогать.

К середине беременности, когда живот стал заметным, Кир начал вести себя...немного странно. Он мог внезапно замолчать во время разговора и пристально смотреть на мой живот, будто пытался уловить движение. А когда малыши впервые толкнулись, он замер, его глаза расширились, и он осторожно прижал ладонь к моей коже.

— Они... сильные, — пробормотал он с гордостью.

Я засмеялась:

— Конечно, твои же дети.

Ночью, когда он думал, что я сплю, я чувствовала, как его пальцы осторожно скользят по животу, как он шепчет что-то на бейросском. Обещания. Обещания, которые он намерен был сдержать. Чувствовала его губы. Он целовал мой живот, а малыши будто чувствовали его, обязательно начинали отвечать ему. Не знаю, откуда у них была такая связь. Сначала я думала, это просто совпадение, но таких совпадений становилось всё больше и мне пришлось признать, что связь между детьми и Киром всё же существует. Настоящая родительская, о которой наверно мечтает каждый ребёнок.

В последние недели беременности Кир почти не спал. Каждую ночь я просыпалась оттого, что он вглядывался в моё лицо, проверяя, всё ли в порядке.

— Кир, я живая, — ворчала я.

— Знаю, — отвечал он, но всё равно не отходил.

Однажды ночью он признался, что очень боится потерять меня и малышей.

– До тебя у меня не было никого, кого бы я так сильно любил. И я боюсь, что вселенная вновь отберёт самое дорогое, как когда-то забрала мою маму, а отцу я никогда не был нужен.

Сердце сжало от боли за Кира, за его прошлое без детства, без любящих родителей. Это всё объясняло и его холодность, и его такой характер.

– Кир, любимый. Всё будет хорошо. Ты же сам знаешь, что беременность протекает хорошо. Без осложнений. Я настроена прожить долгую и счастливую жизнь вместе с тобой, – поцеловала его в губы и провела по тёмной щеке.

Я чувствовала, как он переживает, но успокоить его не могла. Сложное было время. Даже у сильных есть свои страхи и бороться с ними очень сложно.

А потом, наконец, начались схватки.

Я старалась не кричать, чтобы не пугать Кира, который настоял присутствовать на родах. Но когда пошёл пятый час схваток, я забылась и начала громко кричать. Я помню бледное лицо Кира, который обычно не боится ничего, держал меня за руку так крепко, что у меня остались синяки.

— Не смотри на меня так! — рычала я между схватками.

— Не могу, — кивал он, но и продолжал смотреть, а его глаза кричали: «Боже, только бы с ней всё было хорошо».

Когда родился Леон, Кир даже не посмотрел на него — его взгляд был прикован ко мне.

— Ты в порядке? — спросил он хрипло.

— Да, — прошептала я. — Теперь давай посмотри на своего сына.

Он взял малыша на руки, и в его глазах было что-то невероятно нежное. А через несколько минут родилась Лея, и он осторожно прижал её к груди, как будто боялся раздавить. Малыши в его руках смотрелись крошечными. А лишь устало выдохнула. Тело будто парило после напряжения. И я была безумно рада, что всё закончилось.

Теперь мы были настоящей семьёй. Маленький Леон почти на полкилограмма был больше сестрёнки, темноволосый, большой мальчишка. Лея же была крохотной и красивой, как куколка.

Первые месяцы с детьми были тоже сложными. Кир, который когда-то командовал армиями, теперь ночами ходил по квартире с орущим Леоном на руках, напевая ему бейросские песни. Он научился менять подгузники, купать их, даже делал массаж, когда у малышей болели животики.

— Ты знаешь, что ты потрясающий? — спросила я однажды, когда он укачивал Лею.

— Я просто делаю то, что должен, — ответил он, но я видела, как он улыбается.

– И всё же ты лучший, – не согласилась я.

И вот теперь мы здесь. На Бейросе. В нашем доме.

Я смотрю на него — на этого сильного, упрямого, невероятного мужчину, который стал отцом моих детей.

И понимаю: это самое большое чудо в моей жизни.

– Саша! – Марика бросается к нам, её серебристые волосы развеваются на ветру. – О боги, они такие крошечные!

– По сравнению с Киром – точно, – смеюсь я, пока она забирает люльки. Они плавно плывут за ней, как стайка пушистых облачков.

– Идите, отдохните, – Марика машет рукой. – А я познакомлю малышей с Вайсом. Он обещал показать им свой новый сад кристальных бабочек.

Кир обнимает меня за плечи, и мы идём по знакомой дорожке – мимо нового забора, по висячему мосту, который тоже установили недавно, к нашему саду.

– Ну как? – он целует меня в висок. – Всё так же, как ты помнишь?

Но я уже не слышу его. Передо мной открывается вид, от которого перехватывает дыхание.

Мой скромный огородик превратился в буйство красок и света. Серебристые деревья склоняют ветви к дому. Они уже метра на два выше дома, усыпанные плодами, которые мерцают, как новогодние гирлянды. Между ними пестреют цветы – синие, фиолетовые, алые, с лепестками, похожими на шёлк. А в центре – две маленькие скамейки, с которых открывается вид на долину.

– Это... – у меня дрожит голос.

– Твой сад, – Кир улыбается, и в его глазах отражаются тысячи огоньков. – Вернее, наш. Я только поливал, когда ты не могла прилететь. А в наше отсутствие им занимался Вайс.

Я бросаюсь к Киру в объятия, прижимаюсь к груди, вдыхая его запах – тёплый, родной.

– Спасибо, – шепчу я.

Он молча целует меня в макушку, и мы стоим так, слушая, как поют бейросские ветра.

Вечером мы собрались за большим столом в саду. Вайс привёл свою девушку – Лорию, местного биотехнолога, с мягкими жёлтыми глазами и застенчивой улыбкой. Такая же метиска, как и он. Лория сразу же заинтересовалась детьми, осторожно беря Лею на руки.

– Они такие красивые, – прошептала она, а Вайс стоял рядом, как всегда, со своей тёплой милой улыбкой, которая когда-то не дала мне зачахнуть.

Леон же, наш любопытный сынок, уже вовсю ползал по мягкому покрывалу, пытаясь дотянуться до всего, что блестело. Его сестрёнка, более осторожная, наблюдала за ним, а потом медленно поползла ко мне. Её маленькие ручки упёрлись в моё колено, большие глаза смотрели снизу вверх.

она что-то пролепетала, и сердце моё растаяло.

Я подняла её, и она тут же уткнулась личиком в грудь, требуя еды.

– Ну вот, начинается, – вздохнула я, но улыбка не сходила с лица.

Когда я проходила мимо Кира, его рука обняла мою талию, а губы прижались к уху:

– Жду не дождусь, когда они уснут, – прошептал он, и в его голосе звучало обещание.

Я покраснела, но не смогла сдержать улыбку. Даже после всего этого времени он всё также смотрел на меня – с желанием, с нежностью, с любовью.

Рядом были друзья, наши дети, и сад, наш сад, светился в лучах заката.

Это было счастье. Настоящее. Наше.