Глава 33
Алена
– А надо рассказать? – Стас явно не сильно настроен что-либо объяснять.
– Если не хочешь, не надо, я же не буду заставлять. Ложись спать.
– Постой, ты далеко собралась? – он не дает мне уйти к себе в комнату, перехватывает посреди прихожей и пытается удержать.
– Стас, дай мне уйти к себе.
– Ты здесь везде у меня, – умничает Быстрицкий.
– Надо же, каким собственником стал. Хорошо, дай уйти в ту комнату, которую в своем доме ты отдал мне, так пойдет?
– Ты злишься, что я задержался? Слышала же, у меня повод был.
– Слышала. И видела. Стас, ты мог бы мне сказать, что не придешь вечером, я ведь думала… Впрочем, какая разница, что я думала. Ты пообещал и не приехал. И нет, читать нотации не буду. Но я расстроена, Стас. Давай поговорим завтра.
Он подкатывает глаза, но потом улыбается, ослабляет узел галстука и смотрит на меня, усиленно фокусируясь. Да, в его положении это сложно.
– Завтра? То есть сегодня ты не хочешь?
– До завтра остался всего час, не дотерпишь?
– Ровно в полночь прийти? А в тыкву Золушка не превратится?
Вздыхаю тяжело. Этот человек просто невыносим.
– В тыкву превращается карета, Быстрицкий. В твоем возрасте уже не мешало бы соображать.
– Умничать решила?
Не хочу продолжать этот разговор. Стас злится, я не понимаю, почему. Точнее, прекрасно понимаю, просто знаю, что толку от его злости нет. Вот проспался бы, утром бы и поговорили, а сейчас не хочется ничего выяснять.
Стас больше не держит, и я ухожу в свою комнату, не планируя больше показываться здесь сегодня.
Ни через пять минут, ни через десять, ни в полночь он не приходит, и Золушка в тыкву не превращается. Утром я просыпаюсь рано – каким-то чудом подстроилась под распорядок дня Быстрицкого, и слышу, что он молча выходит гулять с собакой.
Разговора точно не избежать, и я не вижу причин отлынивать от него утром, раз сама говорила «завтра».
Продираю глаза, отправляюсь в душ, умываюсь, накидываю халат и двигаю на кухню, чтобы приготовить завтрак. Считаю, что за свое поведение министр заслужил только кашу и ничего больше. Приготовлю ему овсянку, и мне тоже полезно.
Через двадцать минут как раз возвращается Стас, но быстрее его на кухне оказывается Саммер. Забыла поменять ей воду и отсыпать утреннюю порцию корма. Делаю это поспешно, и как раз в это время Стасик в одном полотенце на бедрах появляется на кухне.
Это он решил меня так сбить с толку? Думает, я увидела его пресс с сексуальной темной дорожкой волос и всё, потекла? А даже если так, то дальше что? Забуду вчерашнее?
– Стас, давай договоримся сразу. Я не кидаю претензии и не читаю нотации. Ты взрослый человек, ты многого добился и сам можешь решать, что тебе делать. Но я скажу, что именно мне было неприятно, ок?
– Слушаю внимательно.
– Ты мог предупредить меня, и мне не пришлось бы волноваться и бесцельно ждать тебя.
– Ждала? – спрашивает с какой-то надежой и легкой улыбкой даже.
– Ждала, Быстрицкий. И думала, ты приедешь часов в семь. А ты вернулся в одиннадцать. Ты не обязан отчитываться, но если тебе важно, что я чувствую…
– А ты бы не начала истерить по поводу того, что я предпочел пойти отмечать день рождения Кости вместо вечера с тобой?
Может, и начала бы, но не закатила истерику по телефону уж точно. Есть один плюс у общения в интернете – здесь можно успеть подумать до того, как что-то скажешь. И потом я бы подумала и остыла.
– Нет. Ведь это твои коллеги и даже частично друзья. Ты не обязан отказываться от каких-то своих планов, можно делать так, чтобы я тоже была в курсе?
– Я сглупил, признаю.
Я так и застреваю ложкой в кастрюле с кашей. Он… признается? Быстрицкий? Нет, может, я ослышалась? Или похмелье так жестко по Станиславу Юрьевичу прошлось.
– Серьезно? – переспрашиваю.
– Вполне. Стоило сказать, даже если бы тебе это не понравилось. Но я подумал, что не стоит.
– А зачем ты сказал журналистам, что тебе нужна пара на волонтерство?
Стас молча накладывает кашу в тарелки мне и себе, включает кофемашину и не торопится отвечать на мой вопрос.
– Твоих журналистов надо же чем-то заинтересовать.
– Во-первых, они не мои, во-вторых, ты в состоянии их заинтересовать чем угодно еще.
– У меня имидж человека, который любит общаться с прессой. Твоя подружка наверняка тебе рассказывала.
Вот вроде только стало легче и понятнее, как он берет и упоминает Таню. Зачем? Я все еще игнорю ее и говорю, что занята работой. Я даже от вопроса Фила уворачиваюсь. Он спрашивает, как там дела. Подозреваю, что он просто от Алехиной знает, что я ее игнорю. И да, теперь я игнорю их обоих.
Доигралась, Давыдова, ты доигралась. Надо брать на себя ответственность и признаваться, что у нас теперь со Стасом по-настоящему. Это ведь правда, и никуда не спрятать теперь. Даже если по итогу ничего не получится, сейчас это происходит. Я не смогу скрывать от лучшей подруги вечно, что живу дома у его бывшего, целую его по утрам и готовлю ему завтраки.
– Стас, надо Тане все рассказать, – говорю после небольшой паузы.
– Правильно, расскажи, – он почти успевает разделаться с овсянкой и даже не возмущается, что я ее приготовила. Овсянку Стас не очень любит, так что я приготовила ее, можно сказать, с неким посылом.
– А если она не поймет?
– Это не ее дело. Не ее, только наше и твое. А у нее свои дела есть.
– Почему ты так легко рассуждаешь об этом? В конце концов, это и твоя бывшая.
– Бывшая, Ален. Именно поэтому, – Стас подмигивает мне, забирает тарелки и ставит в посудомоечную машину. – Поговори с ней, тебе полегчает. И скажи, какое платье ты хочешь надеть на церемонию закрытия дорожного года, куда ты пойдешь со мной. Я тебе его куплю.
Ого. А что за щедрые подарки?
– Ладно, ты прав. Я позвоню Алехиной. И платье посмотрю, раз ты такой добрый. И даже не буду возмущаться, что платишь ты.
Кажется, не верит, что я так легко согласилась, но думаю, одно-единственное платье я уж точно заслужила. А там разберемся.
Платье он мне действительно подарил. Именно то, которое я хотела. Курьер привез его домой к Стасу в красивом плотном чехле, а через появился еще один курьер – с букетом.
Быстрицкий подарил мне цветы. Офигеть. Сначала платье, потом букет, а дальше что, мне фамилию его брать? А ведь еще недавно спорили и ссорились, знали, что все фиктивно и не были готовы это изменить. Может, Стаса так торкнуло после пьяного явления на ночь глядя? Считает, что виноват передо мной или если не виноват, то поступил не очень красиво, и теперь заглаживать вину подарками?
Впрочем, какая разница, когда это платье сидит на мне так, что вызывает зрительный экстаз. Обтягивает все, что нужно подчеркнуть, а лишнее не показывает. Думаю, идеальные фигуры бывают разве что у легкоатлеток, а остальные мирские женщины все равно подверженны небольшим проблемам. Но мы ведь принимаем себя и такими, а еще нас любят неидеальными, но по-своему уникальными. А в этом платье я точно произведу фурор. Боюсь, министру придется прятать стояк, потому что другой реакции на меня даже не предполагаю.
Не показываю заранее Стасу, как сидит на мне его подарок, чтобы приберечь эффект на потом. Снимаю платье, убираю в чехол и вешаю в шкаф в своей комнате, где я теперь бываю только днем. Тут хранятся мои вещи, тут я сижу и работаю, тут собираюсь куда-то на выход. А вот сплю там, да, в соседней комнате…
Все происходит как-то спонтанно, но укладывается и вновь идет своим чередом. И вот уже мне становится привычным делом встречать Стаса с работы вечерами, провожать утром, работать прямо из его квартиры. Выгуливать Саммер, покупать ей корм и необходимые лекарства, вызывать такси на этот адрес, когда нужно уехать откуда-то.
Остается только одна проблема – Алехина. По-прежнему. Пока я думала и решалась, Таня взяла себе вторую часть отпуска и вместе с Филом уехала к его бабушке в домик у моря на неделю. Отключила телефон и сказала, что ей нужна перезагрузка от работы, она никого не хочет видеть и слышать, кроме любимого парня, и даже подруга в список избранных не входит. Хотя как подруга в последнее время я так себе.
Я уточняю у Фила, когда они вернутся, и оказывается, что ребята уже в пути. Решаю подождать несколько часов и приехать без приглашения, иначе так никогда и не решусь на откровенный разговор. Сообщаю об этом Филиппову, и тот обещает привезти Таню домой и свалить под предлогом, что забыл на заправку заехать. Оставив Стасу записку на холодильнике, в которой предупреждаю о своем отсутствии, я вызываю такси и еду к Алехиной.
Филиппов не соврал – он оставляет нас одних. Слишком много плюсиков для подруги любимой девушки, но видимо, мне они положены за то, что когда-то в самом начале я поддержала его в стремлении завоевать любовь Алехиной. А Фил-Леша из тех парней, которые все помнят и к людям относятся так же, как и они к ним.
– Таня, привет, – я захожу в квартиру и встречаю удивленную Алехину. Она меня не ждала.
– Привет. Не думала, что ты захочешь со мной поговорить. Слишком долго молчала ты, подруженька.
Я все еще стою в дверях. Она не приглашает, а не решаюсь сама зайти, хотя обычно в этом нет никаких проблем – я залетаю к Тане в квартиру, как к себе домой.
Мы дружим десять лет, с самого первого курса журфака. Похожие внешне, как сестренки, но разные по характеру, хотя и невероятно близкие по духу. Мы знали все секреты друг друга, помогали в трудных ситуациях, улыбались и плакали вместе, были по-настоящему счастливы.
Потом Таня стала девушкой Стаса, и хотя я на тот момент не пылала к нему теплыми чувствами, я была за нее рада.
Теперь уже я – его девушка. И что скажет Таня, я не знаю. Стас прав, она для него только бывшая, и ее мнение – только ее, на нас оно не повлияет. Но если Таня не сможет понять и принять случившееся, у меня больше не будет подруги.
Думала ли я об этом? Думала. Мне очень страшно, что так и выйдет, и поэтому я рванула к Тане, не желая и дальше изводить себя мыслями.
– Тань, прости. Нужно было раньше рассказать, но я не решалась.
– Заходи, – наконец, приглашает пройти на кухню.
Разуваюсь, раздеваюсь и мою руки молча. Я боюсь. Давно ли я такой стала рядом с Алехиной? Обычно у меня рот не затыкается, мысли так и прут, столько всего ей хочется рассказать. А тут…
– Можем чай заварить, если хочешь, – предлагает Таня.
– Хочу.
Она кивает, включает чайник, насыпает листья в заварочный, достает две чашки.
– В Минтрансе ходят слухи. Разумеется, они дошли и до меня, – сразу заявляет.
– И какие же?
– Что Быстрицкий теперь все время с тобой. А еще перед отпуском я работала на мероприятии и слышала разговор Андреева, министра спорта, с министром природы. Костя нахваливал новую девушку Стаса. Серьезно, Ален?
– Серьезно. Прости, что не сказала тебе раньше. Я боялась, ты не поймешь.
– Я не пойму, – строго отвечает Таня.
– Алехина… Так странно, что это происходит с нами. Я бы никогда не подумала, что будет так.
Таня заваривает чай и дает ему настояться.
– И давно у вас все стало по-настоящему?
– В Питере.
– Прекрасно. То есть в тот момент, когда я публиковала на сайте Правительства новости, как Быстрицкий участвует в форуме, ты с ним…
– Да, Тань. Я понимаю, как это все заучит. Каково тебе понимать, что я его целую, сплю с ним, готовлю на его кухне…
– Не продолжай.
– Хочешь, чтобы я ушла? – спрашиваю, краем сознания подозревая, что утвердительный ответ не исключен.
– Не надо. Или теперь я тебе не нужна? Считаешь, что Быстрицкий разделил нашу дружбу на «до» и «после»?
В каком-то смысле так и есть. Но я не хочу терять дружбу из-за этого.
– Ты мне нужна. Нужна, как и всегда. Но и он нужен, – отвечаю, не задумываясь.
– Как так случилось? Он же бесил тебя все эти годы. Ты никогда не говорила о нем хороших слов. И что изменилось?
– Не знаю. Я начала жить у него, и все стало по-другому.
Таня чуть не роняет свою чашку.
– Ты у него живешь?
– Зай, прости, тысячу раз прости меня. Я должна была рассказать тебе сразу. Да, я живу у него, но сначала я была просто квартиранткой и кричала, что я с ним никогда и ни за что. А потом все изменилось. Мы просто поняли, что уже не будет так, как было, что нас друг к другу тянет. И не только на уровне мужчина-женщина, но и по-дружески, как тех, кому хорошо вместе.
– Вам правда хорошо вместе?
– Сейчас – да. Я не знаю, что будет дальше. Может, через день все станет иначе, может, через год. А может… Нет, не то чтобы я верю, что он изменится и станет другим. Но я влюбилась, Тань. По-дурацки, глупо так и неожиданно, тогда, когда меньше всего хотела. Влюбилась и всё.
Молчит. Думает о чем-то, а я понятия не имею, о чем и что решит в итоге. Сможет ли сохранить дружбу со мной? Или воспоминания об их со Стасом отношениях будут сильнее?
– Ален, жизнь твоя и чувства твои. Раз влюбилась, будь счастлива. Но если ты и дальше будешь все от меня скрывать, избегать, молчать, потом являться без предупреждения и всё на меня вываливать, ничего не получится. Мне потребуется время, чтобы все переварить. Наверное, я ко всему привыкну. Но будет сложно. И я прошу только одного – не делать еще хуже. Если ты хочешь сохранить дружбу, для этого потребуются усилия.
– Ты думаешь, мы сможем?
– Сможем, если обе будем этого хотеть, – подводит итог всему сказанному.
И все же я чувствую, что это точка невозврата. Будет дружба, будут встречи, будут разговоры. Но секреты теперь станут не общими, а только ее и моими. Появятся темы, на которые мы не захотим говорить. Но это мой выбор, ведь я сама выбрала Стаса и по-другому не могу.
– Я поняла, Тань. Не хочу тебя терять. Давай попробуем, – говорю с надеждой, искренне веря, что Стас – это самое сложное наше общее испытание, но мы его переживем.