Снова ты

Ты с ума сошла. Не надо тебе больше снимать эту комнатушку, где не помещаются все мольберты. – мы с Ромео зашли отметить в кафе окончание сессии и мой успех на выставке. Все картины были куплены и оплачены. – Да и подумай о ребенке, который скоро появится, вам нужно больше пространства. – Да, ты наверное, прав. – я с удовольствием наслаждалась общением с Андреем. Из-за постоянной работы, у нас все было меньше времени на разговоры. – Вот и молодец, что так быстро соглашаешься. – Ромео заулыбался. – На самом деле, я присмотрела одну квартиру. – рассекретила я. – Хочу, чтобы ты со мной её посмотрел. – Отлично. Я только "за". Мы с Ромео договорились о встрече с риэлтором, который показал новую просторную квартиру с двумя комнатами и свежим ремонтом в многоэтажном доме. – Ребеночку будет здесь хорошо – садики, школы. – щебетала молоденькая девушка-риэлтор с курносым носиком. – Мне нравится. – Андрей многозначительно посмотрел на меня. – Ну вот, папочка согласен. – продолжала трель курносая. Мы с Ромео переглянулись и от души в унисон расхохотались. Девушка-риэлтор явно смутилась от такой неожиданной реакции странной парочки. Но когда я дала согласие на покупку квартиры, курносая смогла выдохнуть. Квартира была идеальной по всем параметрам. Интерьер в светлых оттенках, две просторные комнаты и большая кухня. Ещё недавно я не могла и мечтать о таком. Мысленно обставляя интерьер детской, мне хотелось побыстрее увидеть малыша. Оставалось три месяца до его появления. – Так кто там, у тебя внутри? – подмигиваю спросил Ромео, когда мы распрощались с риэлтором. – Девочка. – мечтательно произнесла я. – Вчера на УЗИ она наконец рассекретилась. – Это отличная новость. – весело проговорил сокурсник. – Как у вас дела с Луи по работе? – Ты знаешь, все складывается просто замечательно. Я ведь тоже переезжаю. Буду жить рядом с Луи. – Андрей, я так рада. Теперь ты под присмотром и в надёжных руках. Француз был старше нас и заботился об Андрее как старший брат. На следующий день я подписала все необходимые документы, внесла необходимую сумму денег и получила ключи от новой квартиры. Наняв двух мастеров, был переделан интерьер комнат, а Андрей сделал подарок в виде красивого рисунка на стене в детской. В галерее было много дел. Я должна была закончить все полотна, которые Луи должен выставлять на аукционе во время моего декретного отпуска. Поэтому обычно я задерживалась допоздна, чтобы потом было время отдохнуть. Луи оставлял мне ключи от галереи. На улице было уже темно. Растаявший снег ещё немного освещал дорожки. Застегнув длинный тёмный пуховик и надев на голову красный палантин, я вышла из галереи и закрыла входную дверь. Автобус должен был приехать через 20 минут. Поэтому я имела возможность пройтись не спеша по улочке. – Опасно в такое позднее время беременной девушке ходить одной. – этот голос я узнала бы из тысячи. Стас. – Что ты здесь делаешь? – повернув голову, я увидела, как мужчина вышел из нового внедорожника. "Значит, дела его идут хорошо" – отметила я про себя. Москвич в удлиненном чёрном пуховике выглядел слаженно. За это время он совсем не изменился. Только лёгкая небритость отличала его от привычного образа. – Решил подвезти тебя. – Стас внимательно смотрел на меня, пытаясь рассмотреть сквозь толстую ткань пуховик округлившийся живот. – Я сама доеду… Мне не привыкать. – Марианна, я все равно еду в ту же сторону. – В ту же, это в какую? – я была в бешенстве от такой наглости поведения. Он что, следил за мной все это время и знает, где я живу. – Я знаю, где ты живёшь. – подтвердил мои опасения москвич. – Тем более, что нам явно есть, что обсудить. – Нам совершенно нечего обсуждать! – я попыталась пройти мимо, но Стас схватил меня за руку. Под светом уличного фонаря мы смогли рассмотреть друг друга. Все тот же пронзительный взгляд сверлил меня насквозь. Только я изменилась, и внешне тоже. Беременность сделала меня слегка неуклюжей, хотя я не сильно прибавила в весе. – Марианна, нам точно есть, что обсудить. Например, твою беременность. – москвич говорил каждое слово членораздельно. – Да, точно, это моя беременность. – Ты все ещё моя жена. – О, да ты вспомнил обо мне. – внутри все кипело, я хотела влепить ему пощёчину. Он бросил меня. Как он мог! – Я не забывал тебя. – устало произнёс Стас. Было не понятно, радоваться от этих слов или печалиться, так как москвич все ещё считает меня виновной в крахе фирмы. – Мне пора. – я сделала ещё одну попытку уйти, но он все ещё крепко держал мою руку. – Это мой ребёнок? Вот так, я все таки услышала этот унизительный для любой женщины вопрос. Неужели после той ночи, Стас мог усомниться ещё и в отцовстве. Палантин спадал с головы от дуновения ветра. На глаза наворачивались слезы. Тряхнув головой, я собрала последнюю волю в кулак. "Я уже не та девочка из аула" – мысленно подбадривала я себя. – Я не буду отвечать на этот вопрос. Нас уже ничто не связывает. – вырвав свою руку, я быстрым шагом пошла в сторону автобусной остановки. Москвич не пошёл за мной. Когда я села в автобус, то заметила, что он все также стоял возле машины, засунув руки в карманы. Он не захотел меня слушать тогда. Поэтому я ничего не обязана ему объяснять сейчас. Добравшись до своей квартиры, я бросила сумку на комод в коридоре и села на пуфик, медленно расстегивая сапоги. Везде мерещилось присутствие Стаса. В воздухе так и повис его вопрос: "Это мой ребёнок?". С трудом заставив себя поужинать, мой мозг с усердием думал, как быть дальше. Ведь Стас не успокоится, пока не узнает правду. А встречаться с ним снова мне очень не хотелось. Из-за многочисленных мыслей и развития событий, я почти не спала. С утра были дела в Институте, где скрывать свою беременность было уже бессмысленно. Все и так видели моё положение. Поэтому академический отпуск – это идеальное решение. Декан сделал вид, что очень рад за меня. – Передайте мои поздравления Станислав Юрьевичу. – Да, конечно, хорошо. – я замялась, но попыталась изобразить любезность. Ведь в Институте не знали, что я буду матерью-одиночкой. К обеду я только добралась до галереи, захватив два кофе, салат и гамбургер для себя и Луи. Мы иногда по дружески баловали друг друга. Француз любил подкармливать меня, приговаривая, что ребёнку нужно больше кушать. – Посмотри, что я принесла. – завалившись в кабинет к французу, я не сразу поняла, что он не один. – О, моя фрейлин, познакомься. – Луи поспешно встал из-за стола, чтобы забрать у меня пакет с едой. Теперь я могла хорошо увидеть, кто сидел в кресле напротив. – Это Станислав, и этот человек хочет спонсировать твою следующую выставку. Напротив сидел мой муж, вальяжно развалившись в кресле и держа в руках чашку с кофе. Темно-серый костюм и белоснежная рубашка явно намекали на то, что он заехал в галерею с работы. А это значит, что он смог восстановить свою фирму. – Спонсировать выставку? – я чувствовала, что теряю дар речи. – Да. Марианна, это же чудесно. – Луи всматривался в меня, показывая всем своим видом, чтобы я скорее пришла в себя. – Что тебе нужно? – не люблю лицемерия, поэтому перешла сразу к делу. Повернувшись к Стасу, я уставилась на него, смеряя презрительным взглядом. – Марианна. – Луи пребывал в шоке от моей дерзости. – Всё в порядке. – Стас спокойно встал с кресла, давая понять французу, что совсем не удивлён моей реакцией. – У Марианны сегодня выдался трудный день. – Луи все ещё старался не допустить конфликта, боязливо посматривая в мою сторону. – Темпераментные художницы, знаете ли. – О да. – многозначительно протянул москвич, переводя взгляд на меня. Только нам двоим был понятен смысл происходящего. По напряжению внутри помещения даже Луи стало понятно, что ситуация неоднозначная. – Мне уже пора. – Стас посмотрел на часы, давая понять, что разговор окончен. – Да, конечно. Надеюсь, Марианна не обидела вас. – Луи все ещё пытался выровнять ситуацию. – Нисколько. Я был готов к этому. – москвич протянул руку французу, чтобы попрощаться. После того, как дверь закрылась за Станиславом, Луи не сдерживал себя в брани. – О Господи, Марианна. Что ты делаешь? Ты хоть понимаешь, как богат этот человек? Он может поднять нашу галерею на новую ступень. Он предложил спонсорство! – Луи, успокойся. – я попыталась остановить француза, который без остановки ходил по кабинету. – Это был мой муж. – Кто? Муж? – мои слова привели в чувства компаньона и теперь он стоял как вкопанный – Да, Стас Селиванцев. А Инна Селиванцева, которая купила две мои картины – это его мачеха. Луи продолжал стоять и хлопать глазами, обдумывая происходящее. – Но зачем ему это нужно. Ты ведь говорила, что муж бросил тебя. – Да, говорила. И Стас, действительно, бросил меня. Но тогда он не знал, что я беременна. А теперь знает. – Марианна, ты хочешь, чтобы я отказался от его спонсорства? – в глазах француза читалась надежда. – Да, Луи. Мы справимся и без него. Компаньон все понял. Несмотря на свой аналитический склад ума, Луи близко к сердцу принимал проблемы других. И внутри это был чувственный и ранимый человек.