Антон

В полутёмном зале собралось около четырёх десятков мужчин с опытом, который мог бы легко разместиться не меньше чем на двадцати страницах машинописного теста, но вынужденный оставаться не задокументированным в силу широко известного в узких кругах статуса «совершенно секретно».

Отряд специального назначения в полном составе внимательно слушал полковника Громова, находящегося не в самом лучшем расположении духа.

— Я думаю, всем присутствующим известно, что это такое.

На экране позади Антона Игоревича появился символ, который рисовал и пытался затоптать енот с почти королевским именем. Девятки были прорисованы литературной гарнитурой, используемой в книгах советского периода, линия овала меняла свою толщину несколько раз на всем своём протяжении.

— И я думаю, все прекрасно помнят это фиаско в хронике нашей практически безупречной работы, — он обвёл взглядом сослуживцев.

— Да уж, звездопад был ещё тот, — промолвил мужчина в первом ряду, имея ввиду полетевшие звёзды с погонов высших чинов. — Антох, у нас трое новеньких, просвети, а то руководство не известило о чём речь пойдёт.

Громов кивнул.

— Сведений об организации, носящей нелепое название «Тридевятое царство», мало. Настолько мало, что мы не могли отследить не то, что основателей, но даже шестёрок, с течение нескольких лет. А когда получалось напасть на след, то он всегда приводил к трупу. Всегда. Нам не удалось задержать ни одного, подчеркну — ни одного, живого члена «Тридевятого царства». Последний раз, когда мы столкнулись с организацией, стал главным и пока единственным провалом группы.

Слайд позади полковника сменился. На фотографии высилась гора уже неживой органики, в народе именуемой просто расчленёнкой.

— Это то, что они не успели уничтожить, — прокомментировал Громов. — Можно сказать, что в тот раз мы «успели» и застали этот анатомический импрессионизм во всей его художественной прелести.

Большая часть присутствующих была вынуждена согласиться с аналогией. Буйство оттенков в своём разнообразии впечатляли и заставляли вглядываться, и уже только после внимательного рассматривания «обнажали» истинную сущность деталей изображения.

— Единственное, что объединяет данные объекты, — он указал на гору трупов, — наличие искусственных частей организма.

— Протезы? — протянул кто-то вопросительно.

— Не только. Внутренние органы, кости, глаза, в общем всё, что можно заменить в случае поломки. Подобные свалки останков жизнедеятельности находили по всей стране, и даже в некоторых дружественных государствах.

— Напомните цели организации, — в последнем ряду поднялся молодой паренек лет двадцати трёх, очевидно новенький.

В комнате наступила тишина, пока её не прервал холодный голос полковника.

— Они не известны, — ответил он.

— Рабочие версии? — не унимался парень.

— Ни одна не подтвердилась. Более того, более года назад следы деятельности «Тридевятого царства» исчезли. Вообще. Словно испарилась сама организация. Признаюсь, несмотря на очевидный провал нашей работы, я был рад, что они исчезли. Как и многие из присутствующих здесь.

Полковник обвёл всех взглядом.

— Я понимаю, что работать при данном объёме информации практически невозможно. Но есть все основания, что «Тридевятое царство» воскресло.

— Какие именно основания? — снова мужчина в первом ряду.

— Сегодня на поверхности мне повезло столкнуться с животным, не обитающим в данной местности. Даже если предположить, что мимо проезжал бродячий цирк с экзотикой на борту, или что наши доблестные зоологи умудрились пропустить енотов-полоскунов в нашем лесу, и всё равно это не объясняет подобного.

Громов запустил следующий слайд. Видеоизображение с камеры, установленной в комнате Савиной, демонстрировало бурную работу животного по зарисовке символа. Секунда и картинка застыла, поймав в кадр Варвару, с ужасом смотревшую на девятки.

— Свидетель? — встрепенулся всё тот же мужчина с первого ряда. — Она тоже с ними связана?

«К сожалению, скорее всего да», подумал Громов, но вслух произнёс другое:

— Нет. Девушка присматривает за животным.

— Хотелось бы побеседовать, — хмыкнул мужчина, глядя на Варвару, — с… животным.

— Костя, — предупреждающе произнёс Громов. — Ещё один такой взгляд в её сторону, и ближайшие две недели будешь беседовать только с животными. Она пилот программы симбионтов и вряд ли тебя порадует.

— А если вежливо?

— Павлик, покажи Константину Ильичу вежливого Солнцева.

На экране вспыхнула запись из лекционного зала с расстроенной Варварой и согнувшимся от удара по колокольчикам Солнцева.

— Однако…, - протянул мужчина, восхищённо рассматривая девушку и к неудовольствию Громова, совершенно не потеряв к ней интерес. — Как говоришь эту красу зовут?

— А так и зовут, Варвара-краса длинная коса, — и невольно вспомнил то, что произошло дальше.

Он видел подобное всего один раз, да и то в записи. На ней запрограммированный на выполнение определённого действия человек пытался выйти из комнаты не открывая дверь. Раз за разом он бился головой о неё, терпел поражение, обливаясь кровью. Но боль была так же «отключена» исследователями и не чувствовалась испытуемым. Вывести человека из этого состояния стандартной командой не удалось. Он успокоился лишь после разряда тока в четыре тысячи вольт из дефибриллятора.

Громову же удалось остановить процесс без применения внешних раздражителей. Да, он знал акупунктуру, и действовал наверняка. Но был важен ответ, и он был. Нервная система среагировала на «своего», на того, кому она доверяла.

«Антоша, я ваша навеки».

Могло ли это означать, что и программировал девушку тот, кто был ей также небезразличен?

— Наша задача? — раздалось откуда-то справа.

— Прошерстить всё в радиусе ста километров. Мне чертовски не нравится, что этот треклятый символ появился на моей территории.

Теплое солнце с трудом пробивалось сквозь защитную сетку над плацем, заставляя пилотов ёжиться, то ли от удовольствия, то ли от холода.

Полковнику было жарко, потому как Варвара решила, что надеть короткие шорты и крохотный топ вместо вчерашнего монашечьего костюма это хорошая идея. Образ дополнил высокий хвост, заплетённый в косу. Настроение из неважного плавно скатилось в отвратительное.

— Васечкин?

— Я!

— Подтягивания на турнике, тридцать повторений. Иванов?

— Я!

— Третья полоса препятствий. Зудиев?

— Я!

— Подъём тела из положения виса вниз головой, пятнадцать повторений. Смирнов?

— Я!

— На кухню, картошку чистить. Для тренировки мелкой моторики. Солнцев?

— Я!

— Умничка, выучил-таки! Упор лёжа, пятьдесят отжиманий.

— Савина?

— Я!

— Отработка стрельбы на … Соколов? Ты что здесь делаешь?

— Разрешите принять участие в тренировке, товарищ полковник! Косточки, так сказать, размять!

Громов хмуро пробежался глазами по шеренге из тридцати девяти спецназовцев, выстроившихся вслед за Савиной. Пилоты, по сравнению с тренированными не первый год бойцами, выглядели откровенно смешно. Особенно выделялся Васечкин. Если быть точнее в формулировке — терялся на их фоне.

Варвара стояла молча, по обыкновению глядя перед собой, словно ничего необычного не происходит, и к ним каждый день по утрам в компанию на пробежку приваливает груда мышц в военной форме.

— Ррразрешаю! — не сдержался полковник. — И раз у нас заморские гости изъявили желание поучаствовать в местных народных забавах, кросс увеличивается до десяти километров. Хотя нет, пусть будут вёрсты. Серое вещество вам в помощь, бойцы! Кто неправильно посчитает, будет работать в местном Макдональдсе на начальной ставке!

С какой должности начинают работу в буржуйском предприятии быстрого питания, знали все, но Варвара оказалась быстрее всех.

— Плюс шестьсот семьдесят метров! — крикнула она и быстро побежала, словно опасаясь получить наряд за инициативность.

Ориентир «сосна без коры» уже передавался по цепочке.

— Зараза, — беззлобно прокомментировал Антон Игоревич, глядя как толпа мужиков мчится за девчонкой, по размеру уступавшей им как минимум в два раза.

Когда спустя час группа энтузиастов буквально доползла до плаца, Громов сидел на крышке люка одного из БТР, припаркованных рядом, и наслаждался компанией дымящейся сигареты и чашки крепкого кофе. И всё бы хорошо, да только в толпе прибежавших не было Варвары и Константина.

Его невесты и его побратима. О втором факте знал весь отряд, о первом — никто, кроме его матери, не имевшей привычки сплетничать.

Камер в лесу тоже не было.

В этот момент в полковнике Громове Антоне Игоревиче проснулся самый древний инстинкт, который заставляет самцов животных метить территорию. Пробудился так называемый рептильный мозг, не контролируемый сознанием и ведающий чувством голода, сексуальным возбуждением и реакцией «бей или беги». Желание набить морду Костику было не ново, и даже тематика конфликта была вполне привычной, подраться за бабу милое дело. Вот только злился Громов не на него, а на себя.

Ловко спрыгнув с машины и не пролив ни капли кофе, Антон Игоревич отправился в лес. С чашкой.