Варвара и Антон

Варваре снился сон. Сказочный сон, где она могла летать, а мир, который простирался где-то внизу, был добрым и надёжным. Крылья, с размахом в несколько метров, кидали тень на землю, и казалось будто над ней летит огромная птица. Прохладный ветер, овевающий тело, щекотал кожу и заставлял сильнее махать крыльями, но это не помогало согреться и в какой-то момент холод коснулся её спины.

Она проснулась. Откуда-то сочилась прохлада и обнажённая спина покрылась мурашками. Ветерок? С чего бы? В насквозь прокондиционированном подземном уровне?

Еле слышимый шум всё объяснил. Сквозь открытое окно кто-то пытался пролезть в её комнату. И она бы наверно попыталась предотвратить проникновение сама, если бы не Ватрушка, занесший над головой непрошенного гостя горшок с полуразумным кактусом.

Нет, это прекрасное действо прерывать нельзя. Закутавшись в лёгкий плед, она села, чтобы в деталях рассмотреть будущую оборону. Где-то рядом, кажется в первом ящике тумбочки, даже были орешки.

Замах, удар и приглушённый стон проникновенца. Гоша, горшок которого выдержал прямое физическое воздействие о чью-то крепкую черепушку, выстрелил полимерными иголками.

Гость взвыл, ибо иголки у Гошки были уже острыми. Варвара, жалея беззащитное растение, решила подкармливать его специальной настойкой с растворёнными металлами в нужной пропорции. Гоша рос, креп и на днях сказал своё первое слово, когда Ватрушка попытался отобрать у него сушку, которую Варя повесила ему на одну из иголочек.

— Моё! — заверещал кактус фальцетом, от которого Ватрушка снова хлопнулся в обморок.

Так обитатели апартаментов номер шесть узнали, что местная флора начала заявлять свои права на некоторые объекты помещения.

Сейчас Гошан молчал, но метко попадал в незащищённые части тела непрошенного гостя своим колющим оружием и остановился лишь когда в его зелёную макушку с начинающим проклёвываться цветком ткнулось дуло пистолета.

Второй пистолет смотрел в лоб Ватрушке. Последний был немного знаком с данным видом оружия после памятной встречи с шакалом, поэтому сейчас стоял с поднятыми лапками, сведя глаза к металлическому дулу и недовольно пыхтел.

— Ни фига себе кордон! — возмутился Громов. — Я просил присмотреть за ними, а не воспитывать микроспецназ!

Хрум-хрум.

— Кафедра генетики тебе спасибо не скажет за такие мутации!

Хрум-хрум.

— И что это? Цветочек? Зачем?

Пока полковник с подозрением рассматривал розоватые прожилки бутона, Ватрушка опустил лапки, приблизил мордочку к стволу пистолета и прислонился к выходному отверстию глазом, словно желая увидеть там что-то.

— Моё! — пискнул кактус, едва полковник прикоснулся металлом к сушке.

— Т… м…! — ругнулся мужчина. — Он, что, разговаривает?

Хрум-хрум.

— Карл, хватит жрать! — не выдержал Громов и обернулся к еноту.

Тот продолжал смотреть в отверстие и даже обхватил лапками дуло. Стало очевидно, что хрумкающие звуки производит не он. Когда Громов повернулся к Варваре, та продолжала невозмутимо лопать фисташки.

— Варрряяя….

— А я чего? — очередной орешек полетел в рот. — Я ничего. Вы продолжайте, продолжайте, — махнула девушка рукой, — не обращайте на меня внимания, Антон Игоревич. Надеюсь, ваша эпичная битва с флорой и фауной навсегда останется в анналах здешних серверов. Великий и ужасный Антон Игоревич, — голос девушки налился пафосом, — сражается со страшным противником в количестве двух штук и одерживает невероятно сложную победу, включая этический момент. А скажите, вы давно пользуетесь окном в качестве входа? Или это привычный способ попадания в жилище любовниц? Как высоко к блондинке пришлось лезть?

— Варя…

— Антон Игоревич, я вас нисколько не осуждаю. С таким-то генофондом и не иметь успех у женщин? Да ни вжизь! Более того, можете продолжать в том же духе. Договор остаётся в силе, я даже готова предложить помощь в создании необходимой детали для вашего большого любвеобильного сердца. Вот только на этом давайте остановимся, хорошо? И встречаться будем лишь по рабочим вопросам.

Полковник тяжело и страдальчески вздохнул, включил настольную лампу, успел уловить взглядом спешно прикрываемую грудь и сел прямо на стол.

— Так. Что я пропустил?

— Вы, по-моему, ничего не пропускаете, — язвительно произнесла девушка. — Ни одной юбки.

— Не помню тебя в юбке, — заметил Громов. — всё время носишься в каких-то брюках и шортах. Хотя, вроде было платье? Определенно было. Точно, я ж тебе его сам выбрал!

— О чём и речь, — вздохнула Варвара. — Если мы всё выяснили, то я хотела бы поспать.

Мужчина кивнул, встал и начал снимать рубашку. Степенно и неторопливо, словно он находился на своей территории. Бросив рубашку на стул, Громов подошёл к двери, открыл её и сделал приглашающий жест.

Варвара непонимающе нахмурилась, но вскоре стало понятно, что на выход приглашаются защитнички. Товарищи были против, на что у Громова нашлись аргументы в виде конфеты и гипотетического Барсика, коим когда-то кактус напугали.

— Значит так, дорогая моя Варвара, — проводив воинов, Громов устроился на стуле, вытянув перед собой ноги и сложив руки на груди. — Извиняться за своё прошлое я не намерен.

— Мне не нужны извинения, — прервала его девушка. — Я просто не хочу стать таким же прошлым, понимаешь?

Громов замолчал, смотря на девушку. А ведь днём ничего не сказала. Было время на обдумывание, анализ и вынесение решения. Или произошло ещё что-то?

— Поэтому давайте сделаем вид, что ничего не было, и я по-прежнему всего лишь ваш подчинённый, участник экспериментальной программы, — речь девушки постоянно перескакивала с «вы» на «ты» и обратно, но видимо употребляла Варвара их в зависимости от накала эмоций, и совершенно этого не замечала.

Мужчина встал, чтобы тут же опуститься на колени перед кроватью, выхватил у охнувшей Варвары плед и подхватив за ноги, притянул девушку к себе.

— Ну уж нет, — сжав запястья у неё же за спиной, Громов уютно устроился между ног девушки. — Ты сама меня выбрала.

— Что? — негодующе вспыхнула Варвара, борясь с приятной дрожью от столь близкого нахождения к телу, ещё совсем недавно дарившему пьянящее наслаждение, близкое к тому, что получал мозг после выполнения задания. — Когда?

— Когда сменила отчество, — мужчина, едва касаясь кожи, провёл губами по маленькому ушку.

Варвара вздрогнула и закрыла глаза.

— Ты моя, — поцелуй в ключицу и Варя инстинктивно сжала коленки, но так как там было препятствие в виде мужского тела, её тело в свою очередь довольно отозвалось. — И звалась она Варвара, ЯРОго ПОЛКОВНикА пара …

Господи, о чём она думала, когда наспех составляла официальный запрос? Ну конечно, смотрела в календарь, висевший в ангаре ещё с прошлого года и застывший в пятом числе декабря. «День поминовения святого Ярополка, князя Владимиро-Волынского».

— Сменю, — хрипло прошептала девушка, теряя связь с реальностью. — Опять стану Сергеевной.

— Кстати, о плюшках, — полковник разжал руку и опустил девушку на кровать, моментально нависнув сверху. — У меня для тебя новость.

— Ещё одна блондинка приехала? — рука девушка легла на вертикальный шрам, чуть выше которого виднелись красные точки от иголок Гоши, словно оставляя расстояние между ними.

— Варя! Нет никаких блондинок! По крайней мере сейчас, — разозлился Громов.

— Брюнетки? — девушка невинно захлопала ресницами.

— Варя!! — на лбу у мужчины уже можно было насчитать не меньше трех борозд.

— Рыжие? — девушку ситуация начала нервно веселить.

— Лысые! — рявкнул Громов.

— Какой экстравагантный вкус! — с восхищением произнесла Варвара. — Да вы любитель экзотики!

— Шутки в сторону, Варенька, — Громов серьёзно посмотрел на девушку. — Что случилось? Почему мне оказан такой нерадостный приём?

— Простите, товарищ полковник, бубен для танцев в ремонт сдала, — огрызнулась Варвара, отводя взгляд.

— Так, — протянул мужчина — Тайны мадридского двора образовались. Хорошо, красавица моя. Не хочешь говорить, не надо. Сама всё расскажешь. А сейчас собирай вещи, у нас вылет через шесть часов.

Мужчина поднялся, невозмутимо оделся и наклонился к Варваре поцеловать ту в губы. Но девушка увернулась, и прикосновение пришлось на щёку, что тоже в принципе было неплохо.

— Куда мы летим? Зачем? И почему летим? Есть же машина, — выпалила она вопросы вслед удаляющемуся полковнику.

Громов открыл дверь и обернулся.

— Твой псевдопапаша включил тебя в завещание. Твое присутствие необходимо, поэтому летим вместе.

— Я могу сама, нянька не нужна, — фыркнула Варвара.

— То есть приставка «псевдо» тебя не заинтересовала? — усмехнулся полковник.

— Я знала, что он мне не отец, — произнесла Варвара после нескольких секунд молчания, словно решая, признаваться или нет.

— Вот как, — задумчиво протянул Громов. — Знаешь, что Варенька я больше всего ценю в людях?

— Исполнительность?

— Это тоже неплохое качество, но касается моих подчинённых.

— Я и есть твоя подчинённая.

— Вот подчиняешься ты плохо, как ни крути. Но не сейчас речь не об этом. Больше всего я ценю в людях верность. Знаешь, что это такое? «Стойкость и неизменность в чувствах и отношениях, в исполнении своих обязанностей, долга». Это согласно Ожегову. Но вот определение Вебстера мне нравится больше — «полный веры». Если ты намерена выполнять свою часть договора, то я прошу быть верной, а значит верить.

Громов вышел, громко хлопнув дверью, от чего Варвара вздрогнула. Вот как можно несколькими словами вменить чувство вины, как? А вот так. Подавив в себе невесть откуда взявшуюся эмоцию, девушка поняла, что уже не уснёт.

Итак, у неё есть шесть часов. Она вытащила из ящика всё, что касалось сердечной мышцы полковника, всеми правдами и неправдами выклянченные у Льва Иосифовича, закрыла двери, включая ванную комнату, вытащила уже готовую инструкцию для запуска программы, положила перед собой и глубоко вдохнув, нарисовала три девятки, заключённые в овал.

Через три часа руководитель программы «Симбионт» нашёл Варвару в лаборатории. С последнего момента как он её видел, а это было не более восьми часов назад, девушка сильно похудела. Если бы не постоянный мониторинг здоровья пилотов, то он бы решил, что она как минимум сделала аборт. Оценить её состояние в полной мере позволяла домашняя одежда: коротенький топ и шорты. Исхудавшие ноги, особенно в районе бёдер, впалый живот и сильнейшая бледность кожи, словно после сильной кровопотери. Что совсем не вписывалось в эту картину, так это выражение абсолютнейшего счастья на лице. Суженный зрачок глаза вообще не реагировал на свет.

Лев Иосифович быстро запер лабораторию и закрыл жалюзи. Уложив ставшую как пушинка девчонку, которая ему в дочери годилась, на лабораторный стол, он попытался привести её в чувство, хлопая по щекам.

— Глупая Савина, что же ты творишь, — пробормотал руководитель, набрал в рот ледяной воды из холодильника, от которой свело челюсть, и имитируя доморощенный спрей, распылил жидкость на лицо девушки.

Варвара заморгала, медленно приходя в себя.

— Есть….

— Что? — не понял Лев Иосифович, схватив фонарик и направляя ей в глаза.

Он зажмурилась, рукой отвела источник света и повторила:

— Есть. Еда.

Лев Иосифович похлопал себя по карманам, вытащил из одного чупа-чупс и сунул его в руку девушке, предварительно развернув.

— Сахар. Хорошо. Но нужно больше, — пробормотала девушка, с трудом выговаривая слова как после посредственного наркоза.

Преодолевая дикую усталость, ещё бы, ведь тогда ей сразу вкалывали стимулятор, он поднялась и, борясь с головокружением и сопротивляющимся руководителем, поминающим всех святых, подползла в голографу. Запустив нужную программу, она села на стул и засунула в рот конфету.

На столе, над проектором, загрузилось трёхмерное изображение. Зелёные лазерные лучи всё ещё подгружали данные, но Лев Иосифович уже догадался, что перед ним.

— Ты это сделала… Ты это сделала! Варя? Варвара!

Поднявшаяся девушка споткнулась о невидимое препятствие, закатила глаза и рухнула на пол, потеряв сознание.