Варвара и Антон

Варвара отпила глоток минеральной воды, уже почти тёплой, и мягко улыбнулась, глядя на заходящее солнце, укутавшее горизонт немыслимым количеством красок. Музыка, лившаяся из динамиков, ласкала слух, и дарила приятное чувство правильности. Кружились в вальсе незнакомые пары, слышалось, по меньшей мере, несколько языков, кажется португальский, польский, где-то даже норвежский и … китайский? Что ж, танцевальная площадка была открыта по вечерам для всех. Тренеры совершенно бескорыстно обучали желающих приобщиться к прекрасному искусству танца. Варвара приезжала сюда уже второй месяц и никому не говорила о своём увлечении. У неё даже короткое красное платье всегда было в рюкзаке. Там же ютились специальные босоножки на небольшой шпильке. Купить их посоветовал Валенсио, испанец, один из преподавателей местной школы танцев: «У тебя красивые ножки, ми коразон, будет жалко, если ты подвернёшь их».

Сегодня был по-особенному приятный вечер. Может быть потому что солнце дарило последние тёплые денёчки, или потому что за углом была припаркована Гайя? Её девочка. И может быть потому, что Андрейка наконец пришёл в себя? Или потому что сердце греют такие сладкие воспоминания?

Ласково подул тёплый южный ветерок, нежно касаясь кожи. Её «дежурное» красное платье с небольшим разрезом на ноге трепетало от потоков воздуха. Она прикрыла глаза, наслаждаясь приятными ощущениями. Как же всё-таки прекрасно, когда можно просто так стоять и получать удовольствие от простого дуновения.

— Почему не танцуешь, альма миа?

Валенсио немного говорил по-русски, но комплименты всегда дарил на испанском языке. И в этом что-то было. Попробуйте сказать, глядя мужчине в глаза, «Я люблю тебя» по-русски и по-английски. Чувствуете разницу? Слова, сказанные на родном языке, более честны.

— Тебя ждала, — улыбнулась Варвара, поставив бокал на ближайший столик.

— Прости, гуапа, но я сегодня занят, — отвесив шутливый поклон, ответил Валенсио и кивнул в сторону модно одетого молодого человека.

— Понимаю, — произнесла Варвара, искренне радуясь за своего преподавателя танцев. — Иди.

Чмокнув девушку в щёчку, Валенсио, одетый в яркий жёлтый костюм, упорхнул к своему другу. Варвара проводила его взглядом, мысленно пожелав им обоим удачи, и подумала, что наверно сегодня никого не будет ждать. Обычно люди приходили сюда потанцевать и просто выбирали партнёра на вечер. Почему-то в России это удовольствие используют в основном пожилые люди, здесь же можно увидеть танцоров всех возрастов, и даже детей. Ещё раз окинув взглядом площадку, она развернулась к выходу и даже успела сделать пару шагов, когда грянуло «Танго свободы» Астора Пьяцоллы. Её любимое.

Грянуло, да и хрен бы с ним. Ну да, сбился шаг после первых аккордов, но, чёрт возьми, её остановили вовсе не они.

Так получилось, что музыка застала её прямо посреди танцевальной площадки и одни за другими стали выходить пары, но и не это остановило её. Мир словно сузился до небольшого прямоугольника с деревянным настилом и висящими вьющимися цветами в плетёных кашпо по краю.

Запах.

Так знакомый запах соснового леса, всколыхнувший в душе смятение.

Она оглянулась.

Бред.

Она бредит.

Она точно бредит.

Он не мог её здесь найти. Никто не знает, о том, что по субботам Варвара бросает всё и едет в маленький французский город, где нет ни одного знакомого, чтобы просто потанцевать.

Ни Василь Иваныч, ни Костя, ни Андрейка, никто из её подопечных, только Гайя. Она хотела оставить этот секрет только своим, а с Гайей они почти одно целое.

Этого не может быть, мелькнуло в голове, когда почувствовала тёплое дыхание на затылке, от которого замерло сердце, а глаза зарылись поневоле, отдав дань восприятия происходящего осязанию. Поэтому, когда её резко развернули, она даже не сопротивлялась и лишь когда остановилась, распахнула глаза. В свете вечерних огней на неё смотрели знакомые серые глаза.

Положив правую руку ей на спину слегка ниже лопаток и дёрнув к себе, Громов, дождавшись следующего скрипичного аккорда, сделал первый шаг левой ногой. Завороженно глядя на Антона, Варвара шагнула правой ногой назад, словно соглашаясь на танец.

Назад левой, снова назад правой, влево левой, приставить правую ногу к левой. Резкий разворот, отклониться назад, предвкушая поцелуй в шею, но так и не получив его. Крепкие объятия рождают горячие фантазии. Танго — это ведь практически секс в чистом виде, облачённый в плавные и резкие формы. Следуя за партнёром, можно раствориться в движениях, в музыке, в мужчине. Танго — это провокация, способная завести не только тело, но и разум в чертоги истинного удовольствия, нередко заканчивающегося жаркой ночью в гостинице. И эти двое, даже если больше не встретятся, будут всю жизнь вспоминать танец, соединивший тела.

Музыка лилась без слов, но казалось Грэйс Джонс шепчет ей их на ухо. Strange, he shadows me back home, footsteps echo on the stones… Так странно, он тенью следует за мной домой, и звук его шагов эхом отдаётся по брусчатке…

Сейчас тенью была Варвара, зеркально отражая все движения мужчины, следуя за ним шаг в шаг. Ногу назад, прогиб в пояснице и его губы в миллиметре от её кожи. Рывок, прямая спина и взгляд, прожигающий насквозь, говорящий без слов, заявляющий свои законные права и не дающий возразить. И Варя ловила себя на мысли, что готова сдаться. Что она скучала по этим рукам, по этому крепкому телу, по этим серым глазам и голосу, который пока не давал о себе знать. Громов молчал, словно понимая, что слова излишни, что телу нужно дать свободу.

Под резкий всхлип скрипки, Громов отпустил спину Варвары, позволяя ей сделать пару шагов в сторону, и совершив какое-то немыслимое движение, которого девушка ещё не знала, крутанул её вокруг себя. Сердце ухнуло куда-то вниз, когда полковник дёрнул ей к себе и под последние аккорды, впился в губы жадным поцелуем.

Вокруг раздались аплодисменты, но Варвара их не слышала. Она растворилась в этом поцелуе, ощущая в полной мере, как ей не хватало Громова. Его всего, со всеми достоинствами и недостатками, с самоуверенным характером и чрезмерной настойчивостью.

Когда он наконец оторвался от её губ, то посмотрел в глаза и не обращая на скандирующую толпу, сообщил:

— Регистрация завтра в 12:00. Наш рейс вылетает сегодня в 23:00.

Варвара первые несколько секунд сначала ошарашенно на него смотрела, прежде чем выдать:

— Что?

— Отпусти меня! Ты не имеешь права!

— Имею.

— Я не давала согласия!

— Давала.

— Когда?!

— Когда мило ответила «Согласна. Антоша, я ваша навеки». Как ты и просила, брачный договор уже у тебя в электронной почте, ознакомиться сможешь после регистрации.

— Его читают ДО свадьбы!

— Ну я же не виноват, что ты решила посвятить те три часа, что договор был уже у тебя в почте, не его прочтению, а танцам.

— Я не знала!

— Незнание не освобождает от ответственности, моя дорогая.

— Ааа!!

Варвара лупила Громова кулаками по спине, вися у него на плече, вниз головой, пока он нёс её до здания аэропорта. Сейчас они зайдут внутрь, и наверно можно будет крикнуть «меня похищают», но мужчина свернул направо к служебному входу, где естественно не было служителей порядка, а лишь сотрудники аэропорта, приветствовавшие Громова как хорошего знакомого. Боже, она даже слышала русскую речь!

— Самолёт вылетает через пять минут, — раздался чёткий голос. — Ради вас задержали рейс, диспетчеры просят поторопиться.

— Спасибо Павел, — ответил Громов. — Машину пусть отправят на поезде. Проследи. Нет, будь с ней рядом.

— Хорошо. До встречи в столице Антон Игоревич.

Варвара приподняла уже уставшую голову, напрягая шею сверх меры и увидела удаляющегося амбала в чёрном костюме. Хочется верить, что Гайя поджарит его как следует, если он попробует влезть в салон. Да он там не поместится!

— Антон, отпусти меня, — взмолилась Варвара, чувствовавшая себя глупо под взглядом хихикающих девушек, регистрирующих вылетающих.

— Конечно, дорогая, — весело ответил Громов, спуская её на пол и поддерживая, чтобы она не упала от резкой смены положения тела.

— Ваши билеты, — миловидная девушка улыбнулась своей широкой белозубой улыбкой. — Прошу на борт!

Громов снова подхватил Варвару, но уже просто на руки и устремился к взлётной полосе. Игнорируя ожидавший автобус, готовящийся отвезти их к трапу, чеканя шаг, он пошёл пешком.

— Знаешь, когда ты сбежала, я понял одну важную вещь, — наконец промолвил Громов, когда она отошли от автобуса метров на пятьдесят.

— И какую же? — язвительно спросила Варвара.

— Жизнь очень коротка, чтобы тратить её на пустые разговоры, — он поставил её посреди взлётного поля. — И, если бы не ты, у меня она была бы ещё короче.

— Антон…

— Мне очень жаль, что так получилось, — прервал её Громов. — И мне очень жаль, что мы потеряли так много времени вдали друг от друга. Но видимо оно было необходимо нам обоим, тебе, чтобы остыть, и мне, чтобы осознать.

Он взял её лицо в ладони, смотря с такой нежностью, от которой щемило сердце.

— Я люблю тебя, слышишь? — почти шёпотом произнёс Громов. — Только тебя.

Долго смотрел в глаза, как будто решал что-то очень для себя важное, потом вдруг отпустил её и сказал:

— Я знаю, что причинил тебе много боли, очень сожалею об этом и прошу дать мне шанс. Если ты сейчас решишь, что я его не стою… Что ж… Я отпущу и больше никогда не потревожу.

И сделав шаг назад, замер, ожидая её реакции.

Варвара растерялась. Громов опустил руки и сунул их в карманы брюк. В ста метрах от них белел пассажирский Боинг, ожидающий вылета в Москву. Наверняка там сидело не меньше двухсот пассажиров, переживающих из-за задержки. А он стоит и ждёт её решения. Человек, по приказу которого можно остановить самолёт, человек, управляющий компанией, под началом которой работает не меньше десяти тысяч человек, человек, решающий всегда всё за всех. Он ждал её решения. Можно ли ему доверять? Видит бог, она хотела ему верить, потому что любила. Любила, несмотря ни на что, и время, проведённое вдали от него, излечить от этой любви не смогло.

И поэтому она просто стояла и смотрела, уже зная свой ответ. Зачем она тянула эти секунды? Она не знала. Просто стояла и смотрела. Его же позу можно легко принять за расслабленную, но это было не так. Глаза потемневшие, руки, даром что в карманах, сжимаются в кулаки, дыхание учащённое, а глабелла…

— Антон Игоревич, у вас на глабелле морщинка, — сказала девушка.

— Что? — как и в прошлый раз спросил Громов.

— Вот здесь, — она аккуратно коснулась пальчиком точки между бровями. — Вам не идёт.

— Варя, — шумно выдохнул Громов, сгробастал свою девчонку в объятия и крепко к себе прижал. — Выдра…

— Что? — захотелось ткнуть его пальцем под рёбра.

— Люблю тебя, говорю. Пошли, там полна коробочка людей, все хотят в Москву.

Самолёт вылетел с опозданием на пятнадцать минут. Эконом-класс, на который Павел смог достать билеты, был шумным, несмотря на практически полночь по московскому времени. Капризничали уставшие дети, возмущались толстые тётки, требовали коньяк усатые дядьки. Вымотанные стюардессы, для которых это был уже третий рейс за сутки, разносили лёгкий поздний ужин. Зная боязнь высоты Варвары, Громов всё время старался с ней разговаривать. Рассказывал про свой бизнес, про то, что Гоша обзавёлся отпрыском, отрастив сбоку точно такое же полуразумное чудо. Правда, пока без полимерных иголок, но это даже к лучшему.

Громов рассказывал, а Варвара просто смотрела на него и где-то в глубине души жила маленькая нотка неуверенности, а правильно ли она поступила. То, что она по нему скучала, видела во снах, хотела быть рядом, это факт. Да, Антон изменился. Но…

— Радость моя, о чём ты думаешь? Уж не о том, как слинять с самолёта? Учти, мы на высоте десяти километров.

Варвара вздрогнула, вдруг осознав, что это действительно так. Под ними десять тысяч метров пустоты. Холодной пустоты.

— Так, смотри на меня!

Испуг в глазах читался настолько явно, что Громову захотелось прикусить себе язык. Молодец, нечего сказать…

— А давай-ка мы попросим немного горячих напитков, — быстро сообразил полковник и высунулся в проход, чтобы подозвать стюардессу.

Варя машинально подняла в воздух пластиковый стаканчик с горячим чаем, показывая, что данный продукт у них уже имеется.

— Конечно-конечно, прямо туда и добавим, — усмехнулся Громов, кивнув Варе и снова обращая внимание на проход между рядами.

Поставил руку на подлокотник и потёр подбородок, заросший трехдневной щетиной, должно быть уже не колкой, а даже немного мягкой. Варвара протянула руку и лично убедилась в этом. Обхватив ладонь девушки, Громов поцеловал её, и сказал:

— Мне кажется, или стюардессы там по-тихому надираются?

— С чего ты взял? — удивилась Варвара.

— Да как-то давно их нет. Заперлись у себя наверно и пьют, — Громов пожал плечами, продолжая всматриваться вперёд.

— Ну почему обязательно пьют? Может они просто сидят, отдыхают, поздно ведь уже, — предположила девушка.

— Да-да, — рассеянно согласился мужчина. — Пойду схожу проверю.

— Три глагола в одном предложении, с ума сойти, — вздохнула Варвара.

— Я смотрю, ты любишь испытывать орфографические удовольствия, — Громов повернулся к ней, подмигнул и поднялся.

— Я с тобой! — вскрикнула девушка и вцепилась полковнику в руку.

— Ммм, — плотоядно протянул Громов. — Там кстати есть такая небольшая комнатка…

Получив болезненный удар по рёбрам, Громов рассмеялся.

— Ладно, пошли.

Они сидели в самом хвосте самолёта, поэтому проходя мимо пассажиров, успели увидеть практически всех, и летящих на родину русских, и путешествующих иностранных туристов, и даже небольшой класс школьников, очевидно возвращающихся после экскурсии. Чуть более двухсот человек очень хотели побыстрее добраться до Москвы, чтобы наконец лечь спать. А у кое-кого вообще завтра событие государственного масштаба. Ещё бы — создание ячейки общества.

Они подошли к шторкам, отделяющим эконом-класс от его бизнес-варианта. Громов оттянул ткань и заглянул. Все восемь кресел были заняты какой-то иностранной делегацией, одна половина которой смотрела фильмы на экранах подголовников, вторая — спала с заткнутыми берушами ушами и закрытыми повязками глазами.

— Так, что это тут у нас? — тихо сказал Громов, приподнимая бэйджик зеленого цвета у одного из спящих. — «Международная конференция по вопросам безопасности на нефтеперерабатывающих комплексах». У, серьёзные ребята.

Стюардесс, которых Громов надеялся увидеть, здесь тоже не было, поэтому он просто двинулся дальше. Ещё одна шторка отделяла кухню от пассажирского салона, её Громов тоже убрал и сделал шаг внутрь. Площадь рабочего пространства была ужасно мала, до кабины пилотов было вообще пара шагов. Громов остановился.

— Что такое? — спросила Варвара, ничего не видя за широкой спиной.

— Ничего хорошего, моя хорошая, — внезапно серьёзно произнёс Громов. — Такая вот тавтология. Закрой за собой шторку, милая.

Девушка выполнила его указание. Громов шагнул вперёд, присел на корточки и Варвара наконец увидела то самое «ничего хорошего». Четыре бортпроводницы лежали кучкой в углу и смотрели в потолок остекленевшими глазами.

Громов прикоснулся к шее одной, покачал головой и встал. Быстро нашёл глазами дверь в кабину пилота, подошёл и распахнул её. В двух креслах сидели два мёртвых пилота.

Громов обернулся, чтобы посмотреть на реакцию Варвары. Ему как-то приходилось успокаивать заистерившую женщину, поэтому он заранее вдохнул как можно больше воздуха.

Но девушка быстро подошла сначала к одному пилоту, потом ко второму, осмотрела их, повернулась к Громову и отрапортовала:

— Одна из стюардесс ещё жива. Пульс редкий, но есть. У всех на шеях следы уколов.

А потом вдруг повернулась к лобовому стеклу и замерла. Они летели над облаками, а чуть левее блестело солнце, озаряя взвешенные в атмосфере продукты конденсации водяного пара ярким слепящим светом. Варвара поднесла ладонь ко рту, словно борясь с тошнотой и медленно села на пол.

— Дыши, слышишь? Дыши, — Громов присел рядом. — Вдох, выдох, вдох, выдох. Полегче?

Варвара вяло закивала головой, закрыв глаза и еле слышно просипела:

— Антон, что делать?

Громов снова встал, подхватил документы, лежащие на коленях у второго пилота, и внимательно просмотрел их. После чего взглянул на часы.

— Значит так, — он сел рядом с девушкой, протянув ноги поперек салона. — Сейчас работает автопилот. Прибытие в Москву при такой погоде минут через сорок. Ветер встречный, — он подхватил ручку и начал что-то писать на полях. — Значит, снижаться начнём за сто пятьдесят километров поэтапно, затем за семь-восемь выпустим шасси…

— Антон! — воскликнула Варвара. — Ты собираешься посадить самолёт?!

Громов опустил планшет и ручку, и внимательно посмотрел на Варвару.

— Ты предлагаешь этого не делать? — поинтересовался он.

— Но… это же самолёт!

— Ага, Боинг 777, двухмоторный турбовентиляторный пассажирский самолёт с шестиколёсными стойками шасси.

— Антон!

— И, — он взглянул на документ снова, — двести девяносто восемь живых душ на борту, включая нас. И мы, сейчас дорогая моя, должны не только посадить этот чёртов самолёт, но найти того, кто отправил на тот свет пятерых сотрудников авиакомпании, и не допустить паники среди пассажиров. Задача ясна?

— Антон, но как? — прошептала Варвара.

— Будешь осваивать профессию стюардессы. Раздевай одну из них, любую, какая нравится, и переодевайся. Пройдись по салону с водой и просто понаблюдай за людьми. Наверняка тот, кто всё это сделал, тут же отреагирует.

— Я боюсь…

— Я буду за твоей спиной. У нас совсем мало времени, примерно, — он взглянул на часы, — минут двадцать.

— Двадцать минут на то, чтобы найти человека и обезвредить его? Ты серьёзно?

— Мне не до шуток, моя сладкая. Завтра свадьба и я собираюсь на неё попасть. И тебе рекомендую. Говорят, — поднимаясь, бодро сказал Громов, — жених будет отличный.

— Да и невеста вроде ничего, — пробормотала Варвара.

Варвара поправила жилет, глубоко вдохнула, вспомнила, как ведут себя бортпроводницы, натянула на лицо улыбку и распахнула шторку.

— Девушка, сколько можно ждать? — раздалось сразу с нескольких направлений. — Вы там заснули что ли?

Варвара катила перед собой тяжеленую тележку и предлагала всем воду, не забывая внимательно смотреть на каждого из пассажиров. Громов невозмутимо шёл за ней, делая вид, что копается в своём телефоне. Удача, если её так можно было назвать, настигла их практически сразу после первых рядов эконом-класса. Взгляд немолодого крепкого мужчины буквально прожёг её насквозь. Варвара застыла, не зная, что делать, ведь они с Антоном не обсудили этот момент.

— Девушка! — раздался позади голос Громова.

Варвара вздрогнула, быстро наполнила стаканчик с водой и протянула его мужчине. Он сидел рядом с иллюминатором, рядом с ним место пустовало.

— Девушка! — громче позвал Громов.

Она обернулась. Громов протягивал ей телефон, сопровождая это вопросом:

— Почему здесь нет вай-фая?

На экране телефона светилось сообщение: «Спокойно иди дальше, я справлюсь с ним».

— Наш самолёт ещё не оборудован системой доступа к Интернету, — как можно спокойней ответила Варвара.

— Гадство, — недовольно фыркнул Громов, снова уставившись в телефон.

Девушка взялась на тележку и под вопрос Громова, обращённый к мужчине «А у вас не спутниковый?», повезла её дальше. К счастью, большая часть пассажиров уже спала, и она довольно быстро достигла хвоста самолёта, чтобы потом двинуться назад. С некоторым чувством страха она оглянулась на искомого пассажира, но тот «уже» спал. Громова не было видно, поэтому Варвара быстро докатила тележку до кухни, по пути налив одному из участников конференции рюмочку коньяка. На лёгкий шлепок по заднице лишь с шумом втянула в себя воздух, обернулась и сказала:

— Ещё одно подобное движение, и я тебе руки переломаю, уё. к недоношенный. Усёк?

Мужчина нервно сглотнул и быстро закивал. Варвара довольно улыбнулась:

— Водички не хотите?

Пожелав пассажиру приятного полёта, он закатила тележку на кухню и, сдёрнув форменный платок с шеи, зашла в кабину пилота.

— Что ты с ним сделал? — спросила Варвара, рассматривая тела пилотов, лежащих у стенки.

Громов в специальных наушниках сидел в кресле первого пилота и что-то писал на планшете.

— Пережал нужные вены в нужных местах. Нам его ещё допрашивать нужно, зачем он решил угробить столько людей и заодно отправиться вместе с ними на тот свет.

— А если очнётся? — Варвара осторожно присела прямо на пол, потому как небо с такой высоты по-прежнему наводило на неё панический страх.

— Не очнётся, часа два будет без сознания, — ответил Громов, после чего включил какой-то тумблер и начал говорить. — Внуково-посадка, добрый день! Говорит Анна-Николай-Сергей 1522! На четвертом, снижение четыреста.

В салоне раздался сначала небольшой треск, а потом послышался голос диспетчера:

— Анна-Николай-Сергей, удаление восемь, левее курса 1000 метров.

— Внуково-посадка! Инструкции приняты. Запрашиваю код шестнадцать.

— Повторите.

— Запрашиваю код шестнадцать.

Послышался звук переключения.

— Код шестнадцать слушает.

— Полковник военной разведки Громов Антон Игоревич, личный номер сто сорок девять.

— Слушаю сто сорок девять. Что у вас?

— На борту террорист. Обезврежен. Экипаж мертв, причину смерти установить не удалось. Прошу экстренной посадки.

— Ваш уровень?

— Симулятор.

На той стороне тяжело вздохнули.

— Пассажиры?

— В порядке.

— Ждите.

Наступила тишина.

— Антон, ты же ушёл в отставку, так? — робко поинтересовалась Варвара.

— Так, — согласился Громов.

— Что это сейчас было?

Полковник виновато развёл руками, а кабину пилота вновь заполнил голос.

— Сейчас расчищают полосу. Слушайте инструкции. Удаление семь, левее курса 200, на глиссаде…

Всё о чём говорилось дальше, Варвара не понимала. В какой-то момент она вспомнила о пассажирах, вскочила и побежала в салон. Схватив громкую связь, она отдышалась и начала говорить:

— Внимание! Наш самолёт приступил к снижению и через пять минут совершит посадку. Просим занять свои места.

И вспомнив, добавила:

— И уберите всё лишнее, иначе оно свалится вам на голову. Благодарим за внимание.