34

Разговор с родителями был не самый приятный, но я выдержала этот кошмар. Папа не особо ругался, но все пытался понять как я ввязалась в эту авантюру, задавал каверзные вопросы, на которые я с трудом находила ответы, лишь бы никого не подставлять.

Когда приезжаем в гостиницу, папа быстро оформляет мне номер на эту ночь. Спустя какое-то время, когда я уже выхожу из душа и готовлюсь спать, ко мне приходит мама и ложится на кровать рядом. Обнимает меня, крепко прижимая к себе, поправляет одеяло и заботливо поглаживает по голове. Точно как в детстве… Господи, как мне не хватало этой родительской нежности и заботы. Как мою душу рвало на куски все эти месяцы, без возможности к ним прикоснуться, к самым родным людям.

Утыкаюсь носом маме в плечо и чувствую, как начинает пощипывать глаза от подступающих слез. Почему-то состояние сейчас именно вот такое плаксивое, на душе неведомая тяжесть, аж дышать больно.

— Как же тебя так угораздило? — шепчет мама, проводя рукой по моим влажным волосам. — Как ты связалась с Майером?

— Вы уже задавали этот вопрос, — шмыгаю носом я. Еще чуть-чуть и разведу сырость, честное слово.

— Я знаю, но все еще не понимаю, зачем ты на это пошла, — мама тяжело вздыхает. — Он тебе нравится и таким образом ты хотела привлечь его внимание или… Дочь, я не понимаю твоих мотивов.

Поднимаю голову и смотрю маме прямо в глаза. Очень надеюсь, что я все же не пала ниже плинтуса и заслуживаю хотя бы каплю доверия в будущем.

— Просто ты вырастила ужасную альтруистку, которой хочется помочь всем и каждому, — чуть улыбаюсь, чтобы разрядить обстановку и мне удается.

— Да уж, в тебе есть это качество, — смеется мама и, приподнявшись, тянется к расческе на тумбочке. — Всегда самопожертвенно лезла помогать там, где даже не просили. Садись, а то за ночь высохнут и превратятся в колтуны, — кивает она мне и я послушно сажусь на кровати, поджав под себя ноги.

В детстве всегда любила, когда мама причесывала мне волосы. Это был своеобразный ритуал единения и семейной любви.

— Максимилиан, может быть, и хороший человек, но он не надежный, — проводя расческой по моим волосам, приговаривает мама. — Вспомни сколько раз он впутывал Эдгара в неприятности, пока тот учился в университете. Мы с папой приложили достаточно усилий, чтобы позволить ему уехать учиться заграницу, как он мечтал. Но там он познакомился с Максимилианом и его компанией, сдружился, и началась череда бед. Вечеринки, пьяные приводы, драки в общежитии… Всегда попадался наш Эд, потому что не был настолько проворным в этих делах. И все с подачи Майера, тот даже не скрывал, что это он был подстрекателем и организатором безобразий. Гордился… Ужас, как я сочувствую его отцу!

Смотрю в окно на огни ночного Франкфурта и в памяти всплывают слова Макса про то, что я и родители не все знаем о брате. И момент, когда после пьяного дебоша, Майер напомнил Эду про реакцию на алкоголь…

— Мам, а что если на самом деле Эд все это вытворял? А Макс его прикрывал, — спрашиваю я и с нетерпением жду ответа.

— Нет, Эдгар не мог творить подобное безрассудство, — насмешливо, но в то же время уверенно отвечает мама. — Он всегда был очень честным и послушным парнем. Для него нарушение каких бы то ни было правил — табу. Даже по сей день он собран и очень аккуратен как в действиях, так и в мыслях. Так что даже не думай плохого о брате, это все Майер. Яблоко раздора, прости Господи… Все проблемы только от него, как с Эдом, так и с тобой.

На душе снова тяжелеет и комок подступает к горлу. Мне не нравится, что по отношению к Максимилиану мама так критична. Будь ее воля, она бы его во всех бедах обвинила, мне кажется.

Проведя с ним рядом чуть больше суток, я увидела под мажористой оболочкой честного человека. Того, который решил пожертвовать собственным благополучием ради меня, когда пошел и признался родителям в обмане. Мне до боли хочется верить, что Макс не так плох, как мама считает. И доказать ей это кажется мне первостепенной необходимостью.

Я не выдерживаю, поворачиваюсь к маме лицом.

— Но ведь я тоже, по вашему мнению, была хорошей девочкой. Послушной, честной, но соврала обо всем этом! — смотрю маме в глаза и приподнимаю брови.

— Но опять же, не по своей прихоти, — спокойно отвечает она и встает с кровати, отложив расческу. — Спокойной ночи, дорогая. Тебе завтра рано вставать, билет на самолет уже заказан.

Она обнимает меня, мягко целует в щеку и покидает номер, оглянувшись напоследок у двери. Казалось, что она что-то хочет сказать еще, но… увы.

Забираюсь под одеяло и беру в руки телефон, чтобы поставить будильник. В мессенджере висит несколько сообщений от Лики, последнее из которых: "Как с Майером?".

Читать эти смс почему-то не хочется, ведь мне нечего ей сказать. Более того, я даже себе сейчас не могу сформулировать внятный ответ на этот вопрос. Сплошные противоречия и помойка из мыслей. Ах да, еще тоска. Она душит меня похлеще удавки, но я не понимаю почему именно сейчас.

А может не хочу понимать? — проносится мысль в голове ровно перед тем, как я проваливаюсь в сон.