Глава 13

Примерно в середине учебного боя, когда на нас с энтузиазмом нападали приглашенные Гордоном некроманты, а также позванные Алексом три наших однокурсника, из распахнутых окон донеслись звуки гимна Аквитана и радостные выкрики.

Наши условные противники переглянулись, парни опустили защиту, а я поспешила к окну. Выглянула — оказалось, от центральных ворот к Арке Победы приближалась небольшая процессия. Шагавшие впереди несли флаги Аквитана и штандарты с гербом Ливанты — морским змеем, обвившим одинокое дерево на уступе.

Последнюю прибывшую на Турнир Четырех Королевств команду встречали громкой музыкой и аплодисментами.

— Беги уже! — сказал мне Алекс. Затем повернулся к остальным: — Хватит, на сегодня мы закончили.

Он знал и о Томасе, и о нашей с ним длительной переписке, и о еще том, как я его ждала и переживала из-за того, что их команду задержало нападение мага-отступника. Наверное, поэтому и потопал за мной, чтобы посмотреть своими глазами «на этого типа из Ливанты», как называл его Алекс.

Впрочем, известие о нападении каким-то образом просочилось в народ, и делегацию из Ливанты встречали, как победителей. К тому же со всех сторон доносились рассуждения на эту тему и новые, незнакомые мне подробности.

Например, что в пути погибло двое преподавателей из Академии Ливанты — один по Боевой Магии, второй по Защите от Бездны. И еще, что неподалеку от места боя проезжал отряд королевских гвардейцев, которые тут же поспешили на помощь. Они-то и поставили решительную точку в схватке. Иначе все могло сложиться совсем по-другому, потому что маг-отступник попался им матерый, давно уже прошедший трансформацию.

При этом все прекрасно понимали, что каждый такой бой и каждая из потерь делали нас лишь сплоченнее. Именно так говорил нам лорд Гамильтон, которого мне так сильно не хватало…

Но, когда я увидела Томаса, шагающего следом за несущим штандарт седовласым преподавателем — выходило, мой друг был капитаном команды Ливанты, — мысли о ректоре сразу же вылетели из головы.

…Потому что это был тот самый Томас из моего детства, отнятого сперва войной, а потом менталистами с Третьей улицы Победы. И я сразу же узнала своего друга в этом высоченном, загорелом и привлекательном — что уж тут скрывать! — парне с белозубой улыбкой.

И он тоже, тоже меня узнал!..

— Джой! — шагнул ко мне из строя.

Подошел и взял мои руки в свои, потому что я уставилась ему в лицо, не в силах не только пошевелиться, но и отвести взгляд от его зеленых глаз, чувствуя, как в голове звенят от напряжения ментальные блоки, не дававшие хлынуть воспоминаниям.

На миг мне показалось, что осталось совсем немного… Самая малость — и эти самые блоки не выдержат. Рухнут, позволив плотине памяти накрыть меня с головой, принеся с собой ужасные картины того, от чего так старательно оберегали меня родители.

Но мне было нисколько не страшно. Наоборот, я желала, искренне ждала этого момента, уверовав в то, что смогу выдержать.

Я выдержу что угодно, сказала себе, потому что я — Боевой Маг, и нас готовили преодолевать любые трудности. А это — мое прошлое, каким бы страшным оно ни оказалось.

Но плотина выдержала, да и блоки остались на месте целехонькими. Зато рядом стоял Томас, возвышавшийся надо мной почти на голову. Держал мои руки в своих, уставившись на меня с нескрываемым восхищением на загорелом лице.

И я, признаюсь, порядком смутилась. Потому что на нас смотрели — некоторые с недоумением, некоторые с многозначительными улыбками, словно теперь-то у них в головах все сложилось и стало ясно, почему Джойлин Селдон постоянно давала всем от ворот поворот…

Выходит, ждала приезда этого, из Академии Ливанты…

А еще на нас глядел Алекс, причем с таким лицом, словно размышлял, нравится ли ему Томас Гленхем или нет. И если бы тот ему не понравился, то, уверена, Томас сейчас бы мои руки в своих не держал. Он бы вообще ничего не держал, потому что ему бы пришлось разбираться с разгневанным Боевым Магом из Академии Эйлирена.

И я, признаюсь, поставила бы все-таки на Алекса…

Но внезапно мой однокурсник сменил гнев на милость. Кивнул, словно кандидатура друга детства прошла проверку и была им одобрена. После чего отвернулся и ушел, оставив нас одних. А я, не выдержав всеобщего любопытства, потащила Томаса за собой подальше от толпы.

Сказала ему, что будет лучше, если мы все-таки уйдем, и увела его вглубь сада, по дороге украдкой разглядывая его привлекательное лицо, зеленые глаза, улыбчивые губы. А еще косилась на его большие, уверенные руки.

Томас давно уже меня отпустил, но я почему-то не могла забыть тепла его прикосновений.

— Какая же ты!.. — наконец, выдохнул он, когда мы остановились возле Чайной Беседки неподалеку от Лебединого Пруда.

— Какая? — улыбнувшись, спросила у него.

— Ты очень красивая, — признался он. — Увиденное в Эйлирене превзошло все мои самые смелые ожидания!

— Ну, так нечестно! — заявила одна из целительниц с четвертого курса, проходившая мимо нас под ручку со своей подругой. — Опять все досталось Джойлин Селдон! И лучшие парни в Академии, и место в команде, и даже самые симпатичные из приезжих тоже ее!..

— Не слушай их, — покачала я головой. — Глупости они говорят! — Особенно про парней. — Но как же я рада тебя видеть, Томас!

— Я тоже, Джойлин! — улыбнулся он. — Джой… Помню, в детстве я звал тебя Джой. Я могу снова тебя так называть?

Кивнула.

— Буду только рада. — Он продолжал меня пристально рассматривать, чем порядком смущал. Но я все же собралась с мыслями. — Томас, прости, что я утащила тебя от своих. Мне показалось, что и тебе захочется поговорить… Но, наверное, нам все же стоит вернуться. Твоя команда…

— Ну уж нет! — покачал он головой. — Кого из них я не видел? А тебя, Джой, я не видел очень давно!

На это я выдавила еще одну улыбку, потому что не привыкла к таким восторженным взглядам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Я ждал нашей встречи несколько лет, — добавил Томас. — Так что они какое-то время обойдутся без меня. К тому же вечером первое испытание, и у нас с тобой осталось не так много времени на разговор.

— Испытания сегодня не будет, — сообщила ему, — так что мы можем разговаривать сколько угодно.

— Почему?

Оказалось, они еще были не в курсе случившегося на балу, поэтому я принялась ему рассказывать об Эрике Дигби, который оказался совсем не Дигби… Он задавал вопросы, пока я не всполошилась, вспомнив о времени.

— Ты, наверное, голоден с дороги? Ну же, Томас, не стоит говорить, что еду ты видел этим утром, а мы с тобой не встречались столько лет! — На это он усмехнулся. — Тебе обязательно надо поесть, и я составлю тебе компанию. Скоро обед, а у нас не принято опаздывать в столовую.

К тому же, признаюсь, в последние дни еду я видела очень редко, и мне пришлось пообещать Лиззи, что наши встречи с пищей будут проходить на регулярной основе.

Поэтому мы с Томасом отправились в сторону Центрального Крыла, выбирая малолюдные дорожки, продолжая разговаривать обо всем на свете.

Вернее, сначала заговорили о том, как живется в столице и в Ливанте и учится в наших Академиях. Но это была бесконечная тема, поэтому я попросила Томаса рассказать, что с ними произошло по пути в Эйлирен, потому что слухи ходят разные…

Он тут же поведал, что на них напали, когда они выезжали с постоялого двора в дне пути до столицы. Их враг оказался закоренелым магом-отступником, давно уже перешедшим на сторону Бездны, так что по своей силе и умениям он стоил десятерых…

А может, и намного больше, но на их удачу на том самом постоялом дворе на ночь останавливался королевский отряд, который не успел уехать слишком далеко. Гвардейцы вернулись, и совместными усилиями они все же одолели отступника.

Да, Томас тоже участвовал в сражении. Вернее, они с ребятами из команды держали оборону, прикрывая атакующих преподавателей и королевских магов.

Пару раз ему даже удалось нанеси удары, но… гм… Не сказать, что это сильно впечатлило их врага. Вернее, тот и не заметил.

Но отступника все же удалось прикончить, после чего они задержались — хоронили убитых и давали показания прибывшим дознавателям из АЧМ. И да, вопросы те задавали неприятные, словно их самих подозревали в связах с приверженцами Бездны.

— Поверь, мне очень хорошо это знакомо, — отозвалась я, после чего рассказала Томасу о вчерашнем происшествии на балу, нашем отступнике Эрике Дигби и допросе пятого курса.

Говорить о Бернаменше не стала — решила, что это не имело никакого отношения к делу. К тому же, кто знает, вдруг я выдам важный секрет АЧМ? Лорд Хештем меня по голове за такое явно не погладит…

Думать о герое Аквитана — вернее, портить себе настроение — мне не хотелось, поэтому я решила перевести разговор на более интересные темы. Мы с Томасом обсудили разницу в обучении в Ливанте и Эйлирене, сойдясь на том, что Защите от Бездны нигде толком и не учат. И еще, что оба наших преподавателя погибли, причем если их пал геройской смертью, то наш умер при крайне загадочных обстоятельствах.

Поговорили об отборе и соперниках на Турнире, к сильнейшим из которых мы причисляли команды из Ливанты и Эскарты, а они рассматривали нашу Академию и тех же девочек из Малмолка, но затем пришли к выводу, что вот было бы отлично, если бы в этом году победил кто-то из Аквитана.

Они или мы, будущее покажет.

Затем незаметно перекинулись на нашу жизнь и наши семьи. Оказалось, его родители шлют привет моим и сожалеют, что мои мама с папой до сих пор не отвечают на их письма, хотя после войны прошло уже столько лет…

— Почему они не отвечают? — растерялась я. Но тут же вспомнила слова отца о том, что мы с Гленхемами не одного поля ягоды, и решила спросить: — Томас, может, что-то произошло во время оккупации? Такое, из-за чего мои родители решили больше не общаться с твоими?

— Нет, они не ссорились, — заявил он уверенно.

Сорвал с куста розовый бутон и раньше, чем я успела его предупредить о том, что имущество мистера Гиггенса неприкосновенно, протянул цветок мне. И я взяла — будь что будет!..

В последние дни мстительный садовник притих и затаился, но я уверена, что он записывал все наши прегрешения, чтобы потом отправиться со своим талмудом к лорду Гамильтону и потребовать справедливого возмездия.

— Мои родители в полнейшем недоумении, из-за чего твои так резко оборвали с ними всякую связь, — добавил Томас. — Знаешь, они ведь когда-то были лучшими друзьями, а наши отцы учились вместе на Боевой Магии в Академии Ливанты.

Этого я не знала. Вернее, папа о своем прошлом никогда и ничего не рассказывал. Это была запретная тема в нашем доме.

Томас тем временем продолжал:

— Мои родители думают, что твои папа с мамой так сильно убиты горем, что решили навсегда покончить с прошлым. Включая всех своих друзей, потому что они больше не поддерживают связь ни с кем из Ливанты.

— Наверное, так оно и есть, — отозвалась я растерянно, хотя и подумать не могла, что все окажется… насколько тяжело. Ведь прошло так много лет!

К тому же дома мы всегда говорили только о том, как было плохо мне, и никогда о том, насколько оказалось плохо им. И еще они старательно следили, чтобы я каждый год посещала магов-менталистов, а те проверяли мои ментальные блоки на прочность. Тогда почему же они не поставили похожие блоки себе, а вместо этого отгородились от своих старых друзей?

Причем не только из Ливанты, потому что новых в столице они так и не завели.

Мы жили очень уединенно, и у нас почти никогда не бывало гостей. Если только иногда заходили мои школьные подруги, а потом, когда я поступила в Академию, к нам стали заглядывать Лиззи с Алексом.

— Мои родители раз в год приезжают в столицу, — продолжал Томас. — Каждый раз они сообщают об этом твоим, но те им ни разу не ответили. Однажды они даже явились к вам домой, но им никто не открыл. Знаю, со стороны это выглядит довольно навязчиво, но…

— Я понимаю, они волнуются, — кивнула я. — Ведь когда-то очень дружили.

Потому что если бы Лиззи или Алекс внезапно порвали со мной без каких-либо объяснений, я бы тоже волновалась. И еще я была бы крайне навязчивой. По крайней мере до тех пор, пока бы не выяснила причину подобного охлаждения.

— Джой, я не настаиваю, но ты все же скажи своим родителям, что мои за них очень переживают.

— Обязательно с ними поговорю, — пообещала ему.

— И еще передай, что нашлись покупатели на ваш старый дом. Судя по всему, вы вряд ли когда-либо вернетесь в Ливанту…

— Вряд ли, — согласилась я, потому что за все эти годы у родителей ни разу не возникало подобной идеи.

Наша жизнь теперь навсегда была связана со столицей. К тому же, даже если ко мне вернется память, я серьезно сомневалась в том, что когда-либо захочу жить в разоренном семейном гнезде. Быть может, если только посмотреть на него издалека, так что продать дом было бы хорошей идеей.

— Те люди, Дершигали, они готовы заплатить хорошие деньги, — добавил Томас, — но у них тоже не получилось связаться с твоими родителями. Они не отвечают на письма и не открыли двери, когда поверенные приехали в столицу.

На это я пожала плечами, заявив, что все это довольно-таки странно. Но, быть может, объяснение очень простое — те поверенные нас попросту не нашли? Наверное, случилась какая-то ошибка, потому что мы не скрывались.

Улица Преображения, дом пятнадцать. Два этажа, белые ставни, синяя крыша, цветы на окнах…

Но я все обязательно передам маме с папой, причем в ближайшее время. Кстати, они в любом случае будут присутствовать на финальном испытании — все родственники участников команд получали приглашения…

На это Томас сказал, что его родители не приедут. Сестра готовится выйти замуж, так что они заняты организацией свадьбы. Ожидается пышное торжество…

Кстати, быть может, я смогу вырваться на несколько дней? И Лея, и он были бы только рады.

— Не знаю, — сказала ему. — Вернее, спасибо за приглашение, но мне нужно подумать.

Хорошенько подумать не только о его приглашении, но и о том, что происходит в нашем доме, на что до этого момента я не обращала внимания.

Вернее, мне казалось, что все в порядке вещей и у нас обычная, в меру счастливая семья. Настолько, насколько это позволяли трагические обстоятельства нашего прошлого.

А то, что в ней не было особого тепла и любви, я всегда связывала это с произошедшим в Ливанте. Мы пережили оккупацию, мы серьезно пострадали, мой брат трагически погиб, чего я хочу от своих родителей?!

Да и они, если честно, от меня особо ничего не хотели. Как и друг от друга — я никогда не замечала… особой привязанности или проявления любви друг к другу. Моих родителей связывали ровные, можно сказать, деловые отношения, но я считала, что это в порядке вещей — после всего, что мы пережили!..

К тому же, если раньше они никогда не проявляли интереса ни к моей учебе, ни и успехам, зато в этом году серьезно озаботились. Перед отъездом в Академию всячески желали мне успеха и намекали, что надо очень постараться, обязательно попасть в команду и участвовать в Турнире.

Наверное, впервые за все время моей учебы.

Но только сейчас, после слов Томаса, я в полной мере осознала, насколько это странно. И еще — насколько уединенно мы жили.

У нас никогда не бывало гостей со стороны родителей. Они не только никого не приглашали, но и нас не звали на семейные приемы. Допустим, казначейство, где трудился отец, было не самым располагающим местом для дружеских связей, да и он был замкнутым и молчаливым человеком.

Сильный маг, но при этом работал писарем. Почему?.. Уверена, с его-то даром он мог найти себе куда более престижное место. Но он даже не пытался, словно его все устраивало.

Да и мама…

У мамы тоже не было подруг. По крайней мере, я не знала ни об одной из них. Да и о самом месте, где она работала, имела лишь смутное представление. Признаюсь, она никогда не звала меня помочь в своей лавке, даже когда у меня были каникулы. А если я настаивала, то всегда говорила, что сейчас она переезжает на новое место и мне там делать нечего.

Одно время меня это удивляло, но затем я сдалась. Решила, что раз она не хочет, то и я не буду навязчивой.

Но слова Томаса порядком меня встревожили, хотя я и попыталась уговорить себя, что всему есть логическое объяснение.

Да, мы жили крайне уединенно, потому что мои родители порвали все связи с прошлым и не хотели заводить новых друзей. И старых, выходило, они тоже не хотели, поэтому не открыли двери Гленхемам. А поверенные нас просто-напросто не нашли, иногда такое бывает.

Во всем виновата проклятая война, сказала я себе. Маги-отступники и то, что произошло в нашем прошлом. Это самое прошлое оказалось слишком болезненным и тяжелым, и мои родители решили навсегда вычеркнуть его из своей жизни.

Поэтому вели уединенный образ жизни, отец отказался от магии, а мама… Мама просто плыла по течению.

Но если головой я понимала, что это вполне годное объяснение, то на сердце у меня почему-то было неспокойно.