Глава 7

Следующим утром, стоило мне разлепить глаза, как Лиззи тут же торжественно объявила, что купание в Призрачном Пруду явно пошло мне на пользу. Спала я хорошо, не ворочалась и не вскрикивала, поэтому она тоже выспалась.

На это я пожала плечами — надо же, как странно! — потому что мне снова всю ночь снилось бесконечное падение в черные дыры. Только на этот раз меня больше не обуревал липкий ужас. Падала и падала — что из этого! — и, странным образом, тоже чувствовала себя вполне отдохнувшей.

Впрочем, Лиззи моментально нашла повод для нового недовольства. Заявила мне, что кавалеры у меня подобрались какие-то не слишком серьезные, потому что под нашей дверью этим утром не оказалось ни цветов, ни конфет, ни записок.

Вернее, отсутствие конфет огорчило подругу больше всего.

А вот Алекс, когда ее добивался, заявила она, оборвал все клумбы мистера Гиггенса, за что был многократно им гоним и проклят. И даже покушался на собственность столовой — чем-то подкупил поваров и постоянно носил ей сдобные булочки и свежеиспеченные вафли.

Хорошее же было время!..

— Зато когда от тебя добился, покушаться на клумбы перестал, — усмехнулась я, за что тут же получила подушкой по голове.

Впрочем, Лиззи была права, последние кавалеры мне попались так себе. Эрик выпал из «бальной» гонки, потому что немного сошел с ума, а Стенли Виммер, подозреваю, полностью уверовал в свою победу и решил, что обойдется без всяких там конфет с букетами. Я и так с ним пойду, потому что отправляться на бал мне было больше не с кем. Всем остальным, кто за мной таскался, я давно уже отказала, и они нашли себе пары.

Но Виммер ничего не знал о Томасе, сегодняшнего приезда которого я ждала с замиранием сердца.

Помню, как получила его первое письмо…

В то время я как раз заканчивала второй курс, и мне принесли послание из Ливанты не домой, а в Академию. Я растерянно уставилась на запечатанный конверт с незнакомым именем и обратным адресом, подумав, что понятия не имею, кто бы мог его мне отправить.

Потому что это был привет из прошлого, с которым я распрощалась навсегда, и думала, что вспомнить уже нет никакой возможности.

Но чем дальше я вчитывалась в строки письма, тем все сильнее пробивались наружу воспоминания — отрывистые картинки, вереница образов… Не без труда, но мне все же удалось воскресить из бунтующей памяти портрет — загорелое лицо, светлые волосы и зеленые глаза бывшего друга детства.

Еще я вспомнила, как мы с Томасом носились по улицам Ливанты, играя в разбойников и храбрых караванщиков, а летом купались в теплых водах Бирсайского Моря. Наверное, с нами был и мой брат Патрик, но в этом случае маги поработали на славу, полностью стерев его образ из моей памяти.

К удивлению, когда я вернулась домой на каникулах и рассказала родителям о письме из Ливанты, они моментально всполошись, а затем воспротивились нашей с Томасом переписке. Заявили, что я должна немедленно выкинуть его из головы и написать ему, чтобы он больше никогда меня не беспокоил.

Томас Гленхем неправильный для меня человек, сказал мне отец, когда я принялась его расспрашивать. И я должна поклясться, что не стану поддерживать с ним переписку.

Почему? Хотя бы потому, что его семья не нашего уровня. А больше знать мне ничего не надо.

Эта отговорка меня порядком удивила. Папа служил писарем второго разряда в столичном казначействе — работа у него была скучной и монотонной, зато денежной. Мама держала небольшую цветочную лавку в центре города, поэтому наша семья не бедствовала, и мы почти безболезненно смогли позволить мое обучение в Академии Магии Эйлирена.

Гленхемы, из письма Томаса, владели несколькими скобяными лавками в Ливанте, и мне казалось, что мы как раз были одного поля ягоды. Без титулов, но вполне крепко стояли на ногах.

Но родители ничего не захотели об этом слышать — никаких моих доводов! Это было настолько странно, и я впервые не вняла их словам. Сказала, что подумаю, но клясться не стала. Вместо этого продолжила тайком переписываться с Томасом.

Он оказался интересным собеседником, послания у него выходили ладными, и я ждала каждое из них с удовольствием. Год назад Томас вышел за рамки обычной переписки — прислал мне свой портрет, и это вызвало у меня новый поток воспоминаний.

Да, мой друг детства изменился, вытянулся и возмужал, но это был все тот же мальчишка из моих отрывистых воспоминаний.

Томас тоже попросил мой портрет, но после долгих раздумий я все-таки ему отказала, и запрет родителей сыграл в этом не последнюю роль. Написала ему, что не стоит… Мы просто друзья по переписке, которыми и останемся, поэтому не надо ничего усложнять. И встречаться нам тоже не нужно — я не хочу, чтобы ради меня он приезжал в столицу.

В конце прошлого учебного года Томас заговорил о Турнире Четырех Королевств, а в начале сентября сообщил, что его, как одного из лучших в Академии Ливанты, взяли в команду. Он приедет в Эйлирен, так что мы все-таки встретимся, несмотря на мое сопротивление. Писал он в шутку, но меня это порядком взволновало, наполнив тревожным, но, к удивлению, приятным ожиданием.

Что же касается меня, я до сих пор не знала, попала ли в команду Эйлирена, потому что в столичной Академии никто и никуда не спешил. Судя по всему, лорды-попечители все еще не могли договориться, поэтому результаты до сих пор не объявили, а торжественную линейку перенесли на неопределенное время.

Но я втайне надеялась, что меня взяли, — слова лорда Гамильтона были негласным тому подтверждением. Вот и сейчас, направляясь на урок по Всемирной Истории вместе с Алексом — позавтракав, Лиззи убежала на свое Целительство препарировать трупы, как нам заявила, — я шла и думала о том, что даже если меня не возьмут, мы с Томасом все равно увидимся.

И если он приедет без девицы, вцепившейся ему в руку, то я приму его приглашение на бал. Но это будет дружеское согласие, без каких-либо обещаний… Почему бы нам, давнишним товарищам, не потанцевать вместе, избегая говорить на сложные темы?

Потому что иногда Томас в своих письмах вспоминал прошлое, из которого я почти ничего не помнила, и мне до сих пор было очень и очень больно.

…Но весьма скоро мне пришлось о нем говорить. Причем вовсе не по своей воле.

Потому что обычно полупустая аудитория, в которой магистр Уилкок читал свои унылые лекции по Всемирной Истории, а мы зевали, уставившись в потолок, или же дремали с открытыми глазами, на этот раз оказалась переполненной. В его классе собрались три последних курса Боевых Магов, разместившись чуть ли не друг у друга на головах.

Но не это выбило меня из спокойного, даже приятного расположения духа.

Возле учительского стола я увидела деревянное кресло лорда Хештема, и это, признаюсь, показалось мне довольно неожиданным поворотом.

Его хозяин вместе со своими телохранителями тоже присутствовал. Колени Крейга Хештема были укрыты клетчатым пледом, а на плече черного камзола красовалась золотая звезда АЧМ. Он уставился на нас с Алексом тяжелым взглядом, хотя мы нисколько не опоздали. Пришли вовремя — до начала занятия оставалось минут пять, так что никаких претензий к нам быть не могло.

Но стоять в дверях под его изучающим взглядом мне нисколько не хотелось, поэтому я засобиралась к нашей парте — мы с Алексом сидели вместе чуть ли не с первого дня учебы. К удивлению, она оказалась занятой. Там вполне вольготно расположилась Мисси Элгер с вихрастым парнем со своего курса.

Светловолосая девица посмотрела на меня насмешливо, словно уверенная в том, что с лордом Хештемом у доски ее уж точно никто не прогонит.

Мне показалось, что Мисси сделала это специально — как месть за мои не слишком-то лестные слова о ее возлюбленном некроманте. Потому что сейчас должен быть наш урок, а по негласным правилам Академии это означало, что аудитория наша и именно пятому курсу сидеть за своими партами.

Только вот ввязываться в скандал я не стала. Алекс было дернулся, но я его удержала. Сказала, что не стоит. К тому же я заметила, как Виммер машет мне рукой с предпоследней парты, показывая на пустующее рядом с ним место Эрика, получалось, все еще остававшегося в лазарете.

— Иди к нему, — поморщился Алекс, — а я постою у стены. Если начнет приставать, скажи мне. Я быстро с ним разберусь. — Кандидатуру Виммера в качестве моего кавалера он активно не одобрял.

Неопределенно кивнув — если начнет приставать, я с ним разберусь и сама, — стала уже подниматься к Виммеру, но тут раздался вкрадчивый голос лорда Хештема.

— Далеко не уходите, адептка Селдон! — заявил он. — Вы мне еще понадобитесь.

Признаюсь, я вздрогнула. Обернулась растерянно, поймав изучающий взгляд темных глаз. Глава АЧМ смотрел на меня не отрываясь, и мне это нисколько не понравилось.

Зачем я могла ему понадобиться?!

Тут уже не притвориться ни глухой, ни слепой, чтобы не привлекать его внимания, как советовала мне Лиззи. Потому что, выходило, я все-таки его привлекла.

Размышляя, что ему от меня понадобилось, дошла до парты Виммера. Уселась на свободное место, выдавив из себя улыбку в ответ на его приветствие.

— Что с Эриком? — негромко спросила у Стенли.

Виммер этого не знал. Пожав плечами, заявил, что тот все еще в лекарском крыле, и к нему никого не пускают. После этого окинул меня вполне одобрительным взглядом. А я всего-то этим утром подхватила волосы заколками, а не забрала их в строгую прическу.

— Насчет лорда Хештема не беспокойся, — сказал мне. — Наверное, будет хвалить нас за то, что мы прошли отборочный тур. — Затем склонился к моему уху, так и норовя прикоснуться к нему губами. — Он же герой Аквитана! И все еще руководит АЧМ, хотя проклятие его убивает…

— Спасибо за поддержку! — отозвалась я, отстранившись от Стенли. Губы Виммера и взгляд героя Аквитана меня порядком тревожили.

Впрочем, стоило начаться уроку, как лорд Хештем тут же заговорил о своей Армии Чистоты Магии — полувоенной организации, в которую входили сильнейшие маги Аквитана, и я понадеялась, что он обо мне забудет.

Потому что выглядел Крейг Хештем донельзя увлеченным. Сказал, что останется в Академии Эйлирена до конца Турнира — хочет увидеть собственными глазами тех, кто в будущем станет защищать наше королевство от магов-отступников и всех проявлений Бездны.

Потому что Бездна и ее прислужники — такое же зло, как и Империя Угрос. А когда они действуют вместе — маги-отступники и Угрос, — это абсолютное зло.

— Я знаю, что среди вас есть те, кто испытал на себе ужасы Восьмилетней Войны, — произнес лорд Хештем, уставившись в мою сторону. И я обреченно поняла, что он ничего не забыл. — Эйлирена боевые действия не коснулись, потому что наши войска смогли остановить армию Угроса далеко от центральных районов Аквитана. Но Джойлин Селдон пережила два года оккупации, оставаясь в захваченной Угросом Ливанте. Я бы хотел услышать ее голос и узнать, что она сможет нам поведать о тех временах.

Я покачала головой, бросив на него отчаянный взгляд, потому что никогда и никому не рассказывала о произошедшем в Ливанте — даже Лиззи толком ничего не знала. Но лорд Хештем оказался неумолим. Смотрел на меня не отрываясь, а вместе с ним на меня уставились около полусотни глаз будущих Боевых Магов, элиты Аквитана.

И мне пришлось подняться, а затем на негнущихся ногах ползти с возвышения, на котором стояли парты, к доске. Я шла и думала о том, что готова снова и снова проходить отборочные туры или же сражаться с чудовищами на Некромантском Пруду, лишь бы только не говорить о своем прошлом.

Потому что под пронзительным взглядом Крейга Хештема я чувствовала себя беззащитным тараканом, которого вот-вот нанижут на острую иголку, чтобы не сбежала, а потом, разрезав брюхо, примутся смотреть, что у меня внутри.

Только вот… внутри у меня ничего не было — одни лишь боль и отчаяние, — и лорда Хештема, как и остальных слушателей, ждал неприятный сюрприз.

Как оказалось, в полку слушателей прибыло, потому что внезапно распахнулся портал — чуть сбоку от дверей, — и такое мог позволить себе только один человек в нашей Академии. Не ошиблась, из портала вышел наш ректор.

Сдержанно кивнул Хештему, он обвел взглядом переполненную аудиторию, с удивлением уставившись на меня, застывшую на полпути к доске. Впрочем, вмешиваться в происходящее лорд Гамильтон не стал, пристроился у стены рядом с Алексом и парой припозднившихся парней с четвертого курса.

И я подумала — как же жаль, что наш ректор притягивал к себе внимание преимущественно женских глаз, потому что в этой аудитории их оказалось очень и очень мало, только мои и Мисси Элгер.

Зато все остальные смотрели исключительно в мою сторону.

— Спасибо за ваше внимание, лорд Хештем! — кашлянув, произнесла я, стараясь, чтобы голос не выдал моего волнения. — Но, видите ли, я вряд ли что-либо смогу рассказать вам или же остальным в этой аудитории, как бы вам ни хотелось узнать побольше об оккупации Ливанты. Вернее, я вообще ничего не смогу об этом рассказать, хотя я там и была.

А затем подумала — интересно, почему он об этом спрашивает? Наверняка же обо всем знает — ему ли не знать?! Или же все-таки не знает?

— Это уже интересно, — глава АЧМ склонил темноволосую голову. — Уверен, вы немного кокетничаете, мисс Селдон!

На это я пожала плечами.

— Я бы очень хотела немного кокетничать, — сказала ему. — Но, к сожалению, это не мой случай.

Взглянула на Берка Гамильтона. Нет, я не искала его поддержки, но его присутствие придавало мне сил. Затем, решившись, начала рассказывать.

Первый раз за все эти годы.

— Когда в наш город вошли части Угроса, мне было восемь лет. Я знаю, что до этого у меня была полная семья — отец, мама, мой старший брат Патрик… И еще, что я вела обычную детскую жизнь. Вернее, уже два года как училась в школе при Академии Магии Ливанты, потому что мой дар проснулся очень рано. И у меня, и у моего брата, с которым у нас был год разницы. Но все изменилось в одночасье. И изменилось настолько ужасно, потому что мои родители… — Запнулась. Закрыла глаза, собираясь с силами. — После начала войны мои родители решили остаться в Ливанте, как и большинство жителей моего города. Никто не верил в то, что наш город так быстро сдадут Угросу. Вернее, что его вообще сдадут. Наоборот, всем казалось, что непобедимая армия Аквитана моментально уничтожит агрессора еще у наших границ.

— Но они не уничтожили, — любезно подсказал мне лорд Хештем.

— Нет, они не уничтожили, — согласилась я. — Удержать Ливанту им тоже не удалось. Они отошли, сдав город, и мы на целых два года оказались под властью Империи.

Замолчала. К удивлению, в аудитории стояла полнейшая тишина, словно на всех накинули заклинание стазиса.

— Мне повезло, в оккупации выжили моя мама и мой папа. Но так уж вышло, что я ничего об этом не помню… Ни о своем детстве, ни о том, что произошло за те два страшных года. Дома мы тоже об этом не говорим, чтобы не бередить былые раны.

Зато меня с завидной регулярностью посещают лишь сны, похожие на падение в бездну, наполненные болью и ужасом.

— Почему же вы ни о чем не помните, мисс Селдон? — любезно поинтересовался лорд Хештем.

— Потому что на моих глазах от рук магов-отступников погиб мой старший брат. Не только он — в Ливанте имперцы Угроса вместе с магами-отступниками устраивали массовые казни. Это оказалось настолько страшным зрелищем для… для моего детского ума, что я… Мама сказала, что я начала сходить с ума. Напрасно меня отпаивали травами и говорили, что все забудется и что я скоро привыкну… Вернее, свыкнусь с потерей. Но я не смогла ни забыть, ни свыкнуться… Как только Ливанту освободили, хотя война еще продолжалась, родители увезли меня, полуживую, к столичным магам, и те стерли все воспоминания о смерти Патрика и об осаде. Заодно им пришлось убрать все, что было связано с моим братом, поэтому они уничтожили и остальные мои воспоминания. Я потеряла все… Все свое детство, и моя жизнь началась с… примерно, одиннадцати лет, когда мы с семьей окончательно перебрались в столицу.

— Так уж и все воспоминания, мисс Селдон? — поинтересовался лорд Хештем. — Насколько я знаю, полностью убрать их невозможно.

И я подумала: вот что ему от меня надо? Почему он ко мне привязался?!

— Иногда во сне ко мне приходят картинки, — я смело уставилась в его темные глаза, потому что скрывать мне было нечего. — Старый дом с балконом, садовые розы на перилах… Качели во дворе и берег моря… Еще мелькают лица. — Когда Томас начал слать мне письма, я вспомнила его и его младшую сестру Лею. — Это все… Все, что у меня осталось от моего детства!

Сказав это, я понадеялась, что лорду Хештему надоест меня мучать и он найдет себе другую жертву или же заговорит на иную тему. Затем обвела взглядом собравшихся в аудитории — они все так же молчали. На Берка Гамильтона тоже посмотрела, и мне показалось, что в серых глазах ректора промелькнуло сочувствие.

— К моему величайшему сожалению, — добавила я, — больше о годах оккупации Ливанты рассказать я ничего не могу.

Лорд Хештем мне не ответил, и я решила, что на этом допрос окончен и мне можно возвращаться на свое место. Двинулась было к партам, но у главы АЧМ оказалось другое мнение по этому поводу.

— Значит, маги-отступники вызывают у вас, Джойлин Селдон… — начал он, а затем замолчал, давая мне возможность закончить предложение.

— Они вызывают у меня ненависть и глубочайшее презрение за то, что они совершили. Со мной, с моим братом и… И с множеством невинных людей! Со всем Аквитаном, Эскартой, Обросом и Глеснором…

— Поэтому, подозреваю, в будущем вы бы не отказались вступить в АЧМ, мисс Селдон, чтобы восстановить справедливость? Вершить нам ними суд и строго наказывать тех, кто глядел в Бездну и стал ее рабом? — и лорд Хештем снова уставился на меня изучающим взглядом.

Мне казалось, что он ждал моего горячего согласия и заверений, что именно это и есть предел моих мечтаний — войти в его Армию и работать под его руководством.

Но он так их и не услышал, потому что я покачала головой.

— Нет, — сказала ему. — Я бы отказалась от вашего предложения.

Это его порядком удивило.

— Но почему? Разве не для этого, мисс Селдон, вы пошли на Боевую Магию? Неужели не хотите отомстить магам-отступникам?

— Я не собираюсь никому мстить, — сказала ему твердо. — Они и так уже порядком наказаны, потеряв в Бездне свою личность. К тому же, я уверена, есть люди, которые сделают это куда лучше моего. Отомстят и накажут их так, что им мало не покажется. — Затем, разглядев непонимание в темных глазах главы АЧМ, все же решила прояснить свою позицию. — Но если мне прикажут… Мой король или моя страна этого потребуют, то я, конечно же, вступлю в АЧМ и сделаю все, что в моих силах. Но война давно закончилась, лорд Хештем! Угрос разбит, а маги-отступники почти все уничтожены, поэтому я бы хотела выбрать другой путь.

— И какой же, позвольте полюбопытствовать?

Мне нисколько не понравился его взгляд, но я все-таки произнесла:

— Меня привлекает Академическая Магия, поэтому я хотела бы продолжить свое обучение. Освоить Высшую Магию, чтобы в будущем работать под началом Тхара Сандира. Он проводит исследования в области прикладной Боевой Магии, исследуя взаимодействие четырех Стихий и пытаясь вывести пятую, Абсолютную… Я читала его труды, они всегда меня очень вдохновляли… Вернее, последние годы очень вдохновляют… Думаю, в этом от меня будет больше прока, чем если бы я вступила в АЧМ. Мне кажется, — запнулась, — в этом и есть мое призвание.

Но мое призвание лорда Хештема нисколько не заинтересовало.

— Ясно! — произнес он, как мне показалось, с досадой. — Значит, исследования Стихийной Магии и выведение некого несуществующего Абсолюта?.. А знаете ли вы, Джойлин Селдон, что первые маги-отступники тоже были исследователями? Ведомые своим неуемным любопытством, они стали заглядывать в разломы и первыми открыли свои сердца Бездне. Потому что поверили в то, что она им нашептала. В обещания Бездны, что она якобы даст им полнейший контроль над магией, помноженный на неограниченный резерв. Конечно же, они не смогли отказаться от подобного рода исследований, — это лорд Хештем произнес язвительным тоном. — Они не сразу поняли, что Бездна, лишь поманив, пожирает их разум, подчиняя своей воле. Но даже сейчас, когда всем давно известно о ее убийственных свойствах, один за другим появляются новые ее приверженцы, которым не дают покоя… гм… такого типа исследования. Вернее, то, что она может им открыть.

— То есть, вы, лорд Хештем, — я уставилась ему в глаза, — намекаете на то, что в своем желании посвятить жизнь не мести, а науке, я повторяю путь магов-отступников?! — Это было настолько возмутительно, что на миг я даже задохнулась от возмущения. — Неужели вы смогли углядеть в этом связь?! Как вы можете заявлять мне такое после всего, что они сделали с Патриком и моей семьей?! После того, как они планомерно уничтожили половину жителей Ливанты, погрузив город в непрекращающийся двухлетний кошмар?!

— Я лишь привожу факты, Селдон! — отозвался он невозмутимо. — А факты говорят сами за себя.

Слезы прилили к глазам, но я гордо вздернула подбородок. Потому что я не собиралась плакать — я, Боевой Маг, одна из лучших в Академии Эйлирена!.. И я не собиралась показывать свою слабость перед лицом того, кто захотел меня обидеть.

Потому что ему это удалось.

Лорд Хештем ранил меня слишком глубоко, и все из-за того, что я впервые открыла свое сердце.

— При всем моем уважении, — сказала ему, — это довольно низко с вашей стороны!

Его глаза сузились, но прежде, чем он успел мне ответить, раздался голос нашего ректора.

— Крейг, на этом довольно! Мы уже услышали достаточно, и я считаю, что ты не прав в своих суждениях. — Тот засобирался было возразить, но Берк Гамильтон ему не позволил. Повернулся ко мне: — Джойлин Селдон, на этом ваше сегодняшнее занятие закончено. Думаю, вам стоит немного прогуляться и подышать свежим воздухом. Мы благодарны вам за ваш рассказ и за то, что вы открыли нам свою душу. Теперь вы можете быть свободной.

Аудитория разразилась аплодисментами, но я увидела, как искривилось лицо лорда Хештема.

— Идите уже, Джойлин! — настойчиво повторил Берк Гамильтон.

Распахнул передо мной портал, и я…

Я пошла.

Шагнула из портала на одну из садовых дорожек, затем долго гуляла, разглядывая, как украшают лентами и магическими звездами Парадную Арку и Арку Победы. Оставалось лишь несколько часов до того, как под ними проедут одиннадцать команд из четырех королевств — по три из каждого.

Правда, из Аквитана должны были прибыть только две команды — из Ливанты и Аброя, — потому что мы — встречающая сторона, нам никуда ехать не пришлось.

Мысль о том, что очень скоро я увижусь с Томасом, согревала мне душу. Наверное, потому что лорд Хештем порядком ее разбередил, а в царившем хаосе мой друг детства был упорядочивающей его стороной.

Но разговор с главой АЧМ в которой раз натолкнул меня на старую идею.

Гуляя по дорожкам, я снова принялась размышлять о том, что, быть может, мне все же стоит снять наложенные на меня ментальные заклинания. Обратиться к тем самым магам, которых я в обязательном порядке посещала раз в год, и сказать им, что в их услугах я больше не нуждаюсь.

Вернее, пусть они убирают свои услуги.

Тем самым я бы позволила детским воспоминаниям вернуться и… встретилась со своим прошлым лицом к лицу.

Но с той поры миновало уже столько лет, вдруг я уживусь со старой болью и ужасами оккупации? Не сойду с ума и не потеряю разум, встретившись с ожившими кошмарами из своего детства? Наоборот, смогу с ними примириться, и ничего страшного со мной не произойдет?..

Потому что я давно уже выросла, морально окрепла и почти состоялась как Боевой Маг. К тому же, кто знает, что хуже — жить, ничего не помня о своем детстве, довольствуясь скупыми рассказами своих родителей, которые нисколько не хотели вспоминать былые времена, и «развлекаясь» по ночам непрекращающимися кошмарами… Или же наконец-таки обо всем вспомнить и постараться жить дальше, приняв свое прошлое.

А еще я хотела воскресить в памяти Патрика. Пусть мой брат погиб, но я могла бы хранить в сердце его образ, а не бездушную пустоту.

Еще немного побродив, прикидывая и так, и эдак, но ничего не решив — по крайней мере, до конца Турнира было бы глупо что-то менять, — я все же вернулась в Светлое Крыло, где проходил урок по Всемирной Истории.

Потому что совершенно зря не забрала из аудитории свою сумку.

В ней лежали несколько учебников и та самая семестровая работа, которую вчера вечером, закрывшись в комнате и пытаясь успокоиться после «купания» в Некромантском Пруду, я все же решительно дописала. Теперь я хотела отдать ее магистру Уилкоку и забыть о ней навсегда.

Только вот о лорде Хештеме забыть у меня никак не получалось. Размышляя, почему он ко мне привязался с глупыми придирками — с его слов выходило, что все, кто занимался в Аквитане науками, либо предатели, либо потенциальные маги-отступники, — я довольно долго подпирала стену возле аудитории, пока, наконец, не дождалась окончания урока.

Прозвучал звонок, и я, еще немного подождав, все же открыла дверь и прошмыгнула в аудиторию. Думала, что в поднявшейся суматохе смогу незамеченной добраться до своей сумки, затем так же незаметно выбраться наружу, чтобы, подкараулив магистра Уилкока, отдать тому реферат.

И не прогадала.

Лорда Гамильтона в классе не было, а руководитель АЧМ как раз заканчивал свою речь, не обратив на меня никакого внимания. Поблагодарил присутствовавших, затем добавил, что все, кто заинтересован вступить в его Армию Чистоты Магии, пусть подходят и записывают свои имена в специальный свиток, который он оставит на столе.

Да-да, это касается не только выпускного курса, могут записаться все. Конечно же, сначала будет серьезная проверка, но их кандидатуры будут рассмотрены значительно быстрее.

Как только он это произнес, Боевые Маги дружно устремились вниз, расталкивая друг друга, тогда как я, наоборот, устремилась вверх. На ступенях столкнулась с Алексом, который нес мою сумку. Поблагодарила — надо же, не забыл!

На это мой друг уставился на меня с озабоченным лицом. Кажется, его терзала какая-то мысль, но он все же не стал ее озвучивать. Момент для разговора был не совсем удобный — я хотела поскорее убраться из аудитории. К тому же нас чуть было не сбили с ног двое парней с четверного курса, и я с трудом удержалась от того, чтобы не приложить их Боевой Молнией.

И Алекса удержала, потому что тот собирался.

Наконец, он спросил, все ли со мной в порядке, добавив, чтобы я не брала слова Хештема в голову. Уверен, тот ни на что такого не намекал, просто… Просто его медленно убивает проклятие, поэтому глава АЧМ излишне подозрителен и кругом видит одних врагов. Вернее, не видит ничего, кроме своей Армии Чистоты Магии.

— Спасибо! — отозвалась я неопределенно, потому что ни в чем не была уверена.

По мне, лорд Хештем вовсе не нуждался в жалости или же в чьем-либо снисхождении. Наоборот, он все еще был в силах отравить жизнь любому, кто попадется у него на пути, если тот по какой-то причине не придется ему по нраву.

И я, судя по всему, как раз ему не пришлась, поэтому собиралась сделать все, чтобы больше никогда не попадаться.

Тут Алекс заявил, что мы все обсудим позже, потому что он тоже собирался оставить свое имя в списке лорда Хештема, и я посторонилась, давая ему дорогу. Затем мимо меня с гиканьем пронесся Стенли Виммер. Врезался в толпу, принявшись расталкивать остальных, стараясь поскорее добраться до заветного стола.

Я же, еще немного посмотрев на кучу-малу у доски — почти все Боевые Маги решили вступить в ряды АЧМ, — двинулась к дверям. Заметила возле них магистра Уилкока, улыбнулась ему — и тот понятливо кивнул.

Остановился, дожидаясь, когда я подойду. Но перед тем как мы покинули аудиторию, я все же не удержалась.

Повернулась и посмотрела на лорда Хештема.

Оказалось, тот тоже смотрел, сидя в своем кресле на колесах чуть поодаль от толкучки возле преподавательского стола. Но на этот раз уже не на меня, а на Мисси Элгер, девушку Гордона Эмерсона, которая стояла в очереди к заветному свитку.

Она была чудо как хороша в темной мантии, подчеркивающей ее полную грудь, со светлыми вьющимися волосами, рассыпавшимися по плечам. И мне показалось, что взгляд руководителя АЧМ был слишком уж красноречивым.

Мисси явно его заинтересовала, но вовсе не как будущая соратница по Армии Чистоты Магии.