Глава 20. У ложа короля.

И был там приглушённый свет, и отблески огня на золотом кубке, плотно задёрнутые шторы и широкое ложе под балдахином.

- Я умираю, сын мой, - раздался слабый, как шелест, голос. А я подошла ближе - меня не видят, и бояться нечего.

На белоснежном белье с золотыми вензелями лежал человек с ввалившимися тусклыми глазами.

Король.

Худые пальцы украшали перстни с самоцветами, руки его лежали в ладонях коленопреклонного молодого мужчины, вчерашнего мальчишки. Это был принц Эрик, я безоговорочно его узнала.

А в тени алькова, как молчаливый страж, замер человек в синем бархатном плаще, с лицом под капюшоном – видна была только окладистая борода. Массивная золотая цепь, как знак достатка и богатства – на груди. Но ни золото, ни бархат не могли скрыть увечья – одно плечо его было выше другого, одна нога короче второй, а правая рука висела плетью вдоль тела.

- Я не готов, отец. Ещё слишком рано, - Эрик коснулся лбом руки отца, а мне захотелось дотронуться напряжённых плеч, опустившихся под бременем горя. Я никогда не знала принца, но боль во взгляде Эрика была мне хорошо знакома.

- Мой час пробил, и теперь ты займёшь моё место. Но прежде, чем это случится, послушай, что я скажу тебе, любимый мой сын, - король облизал сухие губы и перевёл дух – каждое слово давалось ему с трудом.

Я видела, как принц метнул недоверчивый взгляд в сторону застывшего у изголовья человека, но отец поспешил его успокоить.

- У меня нет секретов от Рупперта. Он мой старый друг, правая рука. Слушай его, как слушал бы меня, Эрик.

- Я клянусь, что ничто сказанное не выйдет за пределы этой комнаты, - глухой голос донёсся из-под капюшона, а король продолжил:

 - Минует век железа и стали, наступает век пороха и науки. Но даже сейчас в мире осталось место для героев и волшебства. Нет-нет, не смотри на меня так, я ещё не выжил из ума, я осознаю каждое своё слово. Эрик... ты помнишь, я рассказывал тебе о клинке, который тысячу лет передавался в нашем роду от отца к сыну?

- Он был похищен задолго до моего рождения, ещё при моём деде.

- У меня не вышло, но ты должен его вернуть. В достойных руках он станет могучем оружием, но в руках человека с чёрным сердцем, как инструмент в руках музыканта, начнёт играть мелодию тьмы. Верни меч, пока не стало слишком поздно.

Я слушала, затаив дыхание, и глядела во все глаза. Но не на принца и не на умирающего короля, а на бородача. Он приподнял лицо так, что стали видны глаза – он коршуном смотрел на молодого принца, будто хотел наброситься и растерзать. Предчувствие беды вдруг захлестнуло меня, и я едва удержалась на ногах. Оно хлынуло ледяной волной вниз, проморозило до кончиков пальцев.

- Поклянись, что вернёшь его.

Эрик коротко кивнул, и губы его сжались в жёсткую линию.

- Я клянусь, отец.