Глава 41. За забором.

Этой ночью мне снился сплошной сумбур — из залитого медовым светом дворца с нескончаемыми переходами я попала в укутанный сумерками лес — уродливые деревья тянули ко мне свои хищные ветви, а сверху за всем этим наблюдали вороны — их глазки бесстрастно взирали на меня, замечая каждое движение. Шипастые побеги стелились по земле, оплетая всё, до чего могли дотянуться, а в голове моей звучали сотни голосов: они молили об одном — позволить им вырваться из Запретного Мира. Сулили вечные блага, обещали поквитаться с обидчиками, звали и стенали, преследовали меня, как стая диких зверей.

И я мчалась, не разбирая дороги, тогда как под ногами, глубоко в земле, мерно пульсировало что-то. Я неслась как на крыльях, чтобы в конце концов встретить своего друга — он вышел из-за ели, серый и огромный, с чёрными провалами глазниц. В его взгляде больше не было ничего человеческого, лишь звериная злоба — стоило мне понять, как тот бросился на меня, неведомо как обернувшись в Торна Глоуда…

А в следующий миг я открыла глаза — под пологом кровати ещё клубились ночные тени, но мир за окном уже начал светлеть. Гонимая тревожным чувством, я наскоро оделась и покинула комнату.

Бабушка уже не спала — она чувствовала себя куда лучше, чем накануне, и я решила, что ничего страшного не случится, если на пару часов сбегу в лес. По дому я пробиралась на цыпочках, словно боялась быть застигнутой врасплох. И было такое чувство, будто спрятавшиеся по углам тени следят за мной.

Но вот, наконец, порог, а за ним — морозное декабрьское утро. Постояв на месте несколько долгих мгновений, пытаясь надышаться этим колким воздухом, я вдруг явственно ощутила безумие своей затеи. Одна против загадочной и опасной магии, одна против жестоких беспринципных людей…

И тут же одёрнула себя — нет, я не одна. Со мной мой милый Волчок, а это уже много. Я бросилась вперёд, проваливаясь в снег по щиколотки и улыбаясь на ходу — мысли о волке, то есть о принце, окрыляли и улучшали настроение. Ещё бы до леса без приключений добраться, Эрику ведь требуется перевязка, а один он не справится.

Но надеждами моим было суждено разбиться о массивный замок, что висел на заборе. И где найти ключ, я понятия не имела…

Как раз тогда, когда я задумчиво осматривала железку, раздался скрип входной двери — это Гэрри вышел на порог. Хмурое и заспанное лицо слуги не предвещало ничего хорошего, а я про себя отметила, что опасаюсь этого человека. Не хочу, чтобы он ко мне приближался.

— Доброе утро, — я старалась улыбнуться приветливо, но вышло так, будто кто-то насильно растянул уголки моих губ. — Гэрри, куда вы положили ключ? Мне надо в город за покупками.

Мужчина медленно почесал массивный подбородок, сверля меня подозрительный взглядом, а потом ответил:

— За покупками может сходить Берта.

Я немного опешила от такого заявления, но быстро взяла себя в руки.

— Конечно, но мне всё равно надо выйти в город. Мне нужен ключ.

Наверное, слуге я казалась маленькой мошкой, тогда как он был скалой — бесстрастной и непоколебимой. И захочешь — не сдвинешь. Только лоб расшибёшь.

— Не велено вас никуда выпускать. Заходите домой, не мёрзните.

Вот это новость… Не выпускать? Держать взаперти? Медленно меня начала захлёстывать бессильная злость.

— То есть как это — не велено? Я должна сидеть дома до самой свадьбы?

— Не велено, значит, не велено, — Гэрри почесал макушку и зевнул. Ему было плевать на мои проблемы, и я это точно знала. — А если будете упрямиться, то я перекину вас через плечо и сам занесу внутрь.

Я не сомневалась в том, что он так и поступит. Взгляд упал на мощные ручищи, покрытые густыми тёмными волосами — он закатал рукава, будто нарочно выставлял их на обозрение. Потом я с тоской поглядела на ворота.

Ну, держись Торн, держись дядя Джеймс! Если вы думаете, что я — всего глупая маленькая девочка, способная лишь следовать чужим приказам, то вы сильно ошибаетесь.

Я сделала вдох и выдох, чтобы успокоиться, и всё это время чувствовала на себе выжидающий взгляд здоровяка. Мне с ним не тягаться, придётся действовать по-другому.

Сцепив зубы, я зашагала по дорожке к дому, на Гэрри старалась не смотреть. Когда я пролетела мимо него, он довольно заметил:

— Вот это хорошо. Вот это правильно.

***

После обеда доставили свадебное платье и украшения. Берта занесла это всё в мою комнату с таким видом, будто прикасалась к святыне — угрюмое лицо разгладилось, в глазах фанатичный огонёк, походка торжественная.

— Из салона прислали, — сообщила благоговейно.

Готова была поспорить, что она в юности мечтала пойти под венец в подобной кричащей роскоши, но цена на неё была запредельно высока. Зато мне стало тошно даже от одного взгляда на это пошлое белое облако кружев. Настроение было испорчено окончательно, и остаток дня я провела вместе с бабушкой, занимаясь вязанием и читая вслух рыцарский роман, обнаруженный в шкафу.

— Такое чувство, будто меня заперли в клетке, — я закрыла книгу, когда глаза начали ныть от напряжения. Свеча почти догорела, а за окном повисли мутные зимние сумерки.

— Мы что-нибудь придумаем, дорогая, — ба ободряюще улыбнулась и накрыла ладонью мою руку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — У меня нет никаких идей на счёт того, где эти двое прячут ключ. Да и как мне убежать незамеченной, если Берта всё время ходит по дому и вынюхивает. Она обязательно заметит пропажу.

Я даже думать не хотела о том, что сбежать из дому в новогоднюю ночь не получится. Я должна — и точка. Впрочем, нужно решить, что делать с бабушкой — не хочется оставлять её один на один с этими странными и, возможно, опасными людьми.

А если так случится, что я не вернусь из леса… Что станет с ней? Не захочет ли дядя или Торн на ней отыграться?

Из мыслей меня выдернул голос бабули:

— Деточка, ты что, зря всё детство по деревьям лазала? — притворно изумилась она и быстро-быстро заработала спицами, но губы её продолжали улыбаться.

Сперва я не поняла, при чём тут вообще деревья, а потом до меня дошло! Конечно, благовоспитанные девушки так не поступают, но обстоятельства диктуют свои правила — и я просто под них подстроюсь.

Холод чувствовался даже сквозь перчатки — пришлось стянуть промокшую материю и сунуть в карман алого плащика. Я отошла на шаг назад и полюбовалась на очищенную от снега ёлочку — зелёная красавица раскинула пушистые ароматные ветви и стояла, полностью готовая к тому, чтобы быть наряженной.

Последние события не давали расслабиться, давили на грудь, а виски будто раз за разом сжимали невидимые клешни. Захотелось хоть немного приподнять себе настроение и отрешиться от тревог. Очень вовремя в кладовке обнаружилась коробка с игрушками, но Берта хотела распорядиться ими сама — пришлось едва ли не с боем выдирать их из её цепких рук. Я убедила её, что уж ёлку украсить труда не составит, и женщина оставила меня в покое, наградив таким взглядом, будто я у неё отобрала последний кусок хлеба. Два раза я замечала в окне второго этажа её худой силуэт — Берта стерегла меня, словно я была какой-то преступницей.

Бусы из цветного стекла так красиво переливались — на несколько мгновений вышло солнце, и мне показалось, что они превратились в маленькие звёзды. Вешая на ёлку крашеные шишки, хрустальные сосульки и шары, я вспоминала беззаботные годы своего детства. И сама не заметила, как застыла с игрушкой в руках, а в уголках глаз собирались горячие, — они казались просто обжигающими на морозе, — слезы.

Так, хватит кукситься, Розалин! Быстро утёрлась и сделала то, ради чего это и было затеяно.

Воровато оглянувшись и убедившись, что по двору не бродит Гэрри, а в окне не торчит фигура Берты, я добежала до ворот и, поднявшись на цыпочки, вытянула руки вверх.

Э-эх! И почему я такая маленькая получилась? От кончиков моих пальцев до кромки ворот оставался почти локоть. Если я захочу перелезть через них, придётся прыгать, как горная коза, или притащить хотя бы табурет.

Представив, как всё это будет выглядеть, я горестно вздохнула.

Ладно… Это не самая большая проблема. Справлюсь.

Я ещё раз оглянулась и медленно пошла по двору, делая вид, что дышу воздухом, а на самом деле высматривала всё, что может пригодиться для побега. Внимание привлёк деревянный чурбан, на котором Гэрри колол дрова. Если его подкатить к воротам…

— Мисс, шли бы вы в дом.

Я подскочила от неожиданности и приложила руки к заполошно бьющему сердцу. Ну точь в точь воришка, застигнутый на месте преступления!

— Холодно, простудитесь перед свадьбой. Хозяин с меня три шкуры спустит, что не уследил, — пробасил здоровяк Гэрри.

Как он сумел подкрасться так тихо?

Я спрятала глаза, чтобы он ненароком не прочитал, что творится в моих мыслях. На первый взгляд этот человек мог показаться тугодумом, но на самом деле это было не так — внешность вводила в заблуждение.

— Хорошо, я уже ухожу, — ответила с преувеличенной покорностью. А в доме услышала мелодичный смех Люсинды и голос бабушки. От удивления даже брови взлетели на лоб — неужели эти двое нашли общий язык? Я тихонько заглянула на кухню — они раскатывали тесто для пирожков, а Берта в это время сновала туда-сюда и бросала ревнивые взгляды в сторону стола. Эта женщина привыкла заправлять хозяйством сама и не выносила подобного вмешательства в подвластное ей пространство.

И в этот момент, подсматривая за развернувшейся картиной, я придумала, как обезопасить бабушку на время моего исчезновения.

***

— Нет, дорогая, и не проси, — бабушка упрямо поджала губы — от этого морщинки вокруг рта стали ещё глубже.

— Ну бабу-уль… — я, готовая начать канючить, как в детстве, схватила её за руки и несильно сжала. — Я ведь тебе говорила, мне важно знать, что ты будешь в безопасности.

Она тяжело вздохнула и попросила пилюли для сердца.

— Как это ужасно — чувствовать, что ты уже ничего не сможешь сделать. Как бы я хотела помочь тебе, моя девочка, но теперь я гожусь лишь на то, чтобы с умным видом сидеть и раздавать советы.

Я не могла не замечать — бабуля переживает. Она всё время старалась занять себя делом, но порой я видела, как ба замирает с вязанием в руках, и на лице её отражается целая вереница мыслей и чувств.

— Это неправда, — как можно ласковей отвечала я, садясь на корточки у её колен. — Ты всегда была на моей стороне, помогала и поддерживала советом — за это я тебе безмерно благодарна. Но пришло время повзрослеть. Теперь позволь мне самой позаботиться о себе и о тебе. Доверься мне.

Бабушка ещё немного повздыхала, а потом потрепала меня по макушке.

— Иногда я чувствую себя самой ужасной бабушкой на свете, — и улыбнулась. — Ну кто разрешил бы внучке ходить в проклятый лес, общаться с волком…

— Это принц!

-…карабкаться по деревьям, избегать замужества. А ещё ту штуку тебе подсунула.

Я негромко рассмеялась и покосилась на дверь — показалось, что снаружи ходит вездесущая Берта. Интересно, она хотя бы спать ложится или всё время снуёт по дому, как надоедливое привидение?

— Хоть мне пока не довелось воспользоваться «той штукой», но всё равно спасибо.

Бабушкино лицо расслабилось, будто она вспомнила что-то хорошее, перенеслась мыслями на десятилетия назад. Запахнув на груди шаль, старушка откинулась на спинку кресла.

— Эта вещь принадлежала твоему отцу. Я хранила её столько лет… Вот и тебе может сгодиться.

Из комнаты бабули я вышла, когда она погрузилась в глубокий сон — на улице уже давно стемнело, а фонари виделись затерянными в метели маяками.

Как там мой пушистый друг? Один и в такую стужу. Скучает ли по мне?

Эти мысли были слишком тяжёлые. Как и моя голова. Зевая, я добрела до своей спальни и притворила дверь.

Казалось, карман прожигает флакончик со снотворными каплями — бабуля пила их по предписанию врача, но мне они понадобятся совсем для других целей.

Стоило только подумать о том, что завтрашний день и завтрашняя ночь должны стать решающими, как сердце замирало, будто споткнувшись, а потом пускалось в галоп. Новый Год уже на носу, и надежда на то, что старый унесёт с собой все беды и горести, согревала душу.

В конце концов бабушка согласилась с моим планом. Сегодня просто день уговоров какой-то! Перед этим пришлось упрашивать Люси мне посодействовать, а, чтобы она уж точно не передумала, я разрешила ей от души покопаться в присланном Торном чемодане и забрать все приглянувшиеся вещицы.

Стоило отметить — Люсинда скромничать не стала.

Я усмехнулась — мне они всё равно без надобности. После её рассказа я прониклась ещё большей неприязнью к Торну Глоуду, и ведь недаром в самую первую встречу он показался мне опасным человеком.

Именно он был серым волком из злой сказки. Он, а не мой Волчок. Не Эрик. Если у одного было от зверя лишь обличье, то у другого — душа, и это решало всё.

Завтра мы с принцем снова встретимся — я буду готова. Под кроватью уже лежит сумка со всем необходимым, и надеюсь, что всё пойдёт по плану.

Но в голове зудел назойливый голосок, он словно издевался, говоря: «Ох, Рози, как же ты ошибаешься…»