Глава 51. Свести счёты.

Утро ласково золотило сугробы, играло с вершинами суровых елей, и, казалось, в воздухе разливается тягучий праздничный звон.

«С новым годом!.. динь-дилинь… С новым годом!» — напевал ветер, играя с моим локонами.

Когда я стала спотыкаться на каждой кочке и клевать носом от усталости, Эрик взвалил меня себе на спину, говоря, что в противном случае мы и через неделю не доберёмся.

— Конечно, я не против побродить с тобой по лесу подольше, — с хитрой улыбкой сказал он. — Но не при такой погоде. У меня самого скоро нос отвалится.

И теперь я обнимала Эрика за шею, удобно устроив подбородок на сильном плече и украдкой вдыхая запах его волос. Мои ноги он подхватил под коленки, так, что юбка задралась, выставив на обозрение тяжёлые ботинки и гольфы в бело-красную полоску — их заставила надеть тётушка Лаванда, убеждая, что те отлично держат тепло и не дадут юной деве простудиться.

По дороге я пересказала недавние события, начиная от сожжения дома и заканчивая ранением Глоуда. Переживала, что Эрик осудит меня, но принц долго молчал, а потом произнёс:

— Мне очень жаль, Рози, что в тот момент меня не было рядом и я не смог тебя защитить. Я чуть не сдурел от ужаса, когда, прокравшись к твоему старому дому, обнаружил пепелище, а новый отыскать не успел, — его плечи напряглись, и он тяжело задышал. — Этот мерзавец Глоуд ещё своё получит, клянусь хвостом, я больше не дам тебя в обиду!

Его уверенный тон окутал теплом лучше любого плаща, и я блаженно прикрыла глаза. А, когда открыла снова, увидела знакомые места — мы миновали холм с волчьим логовом и медленно, но верно, двигались в сторону городка. Странное чувство засвербело в груди, и стало трудно дышать. Хотелось растянуть последние мгновения, когда мы просто вместе, просто вдвоём. Когда он просто Эрик, а не наследный принц, а я… это просто я.

Я мысленно репетировала важные вопросы, но язык прилипал к нёбу, стоило только собраться задать их в слух.

«Дурочка ты, Рози. Несмотря ни на что, так и осталась маленькой трусишкой».

— Ты что там притихла? — поинтересовался Эрик, перехватывая меня поудобней. — Опять заснула?

— Нет, думаю, — я легла щекой на затянутое курткой плечо. И когда ещё выпадет шанс прокатиться на королевской спине?

Из мыслей вырвал голос:

— Рози, посмотри! А вот и первые смельчаки. И кому только дома не сидится в новогоднее утро?

Впереди, между деревьев, мелькали тёмные человеческие силуэты. Внутренности сжались от дурного предчувствия.

— Не нравится мне это… — я сползла со спины Эрика и поправила юбку.

Но он моего настроя не разделил — крепко стиснув меня за руку, потащил навстречу загадочным визитёрам.

— В конце-концов, пора заявить о своём возвращении. Эти счастливцы будут первыми, кому удастся поприветствовать своего принца после долгого отсутствия.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, я шумно выдохнула:

— Слушаю и повинуюсь, ваше высочество, — и последовала навстречу неизбежному.

Я насчитала больше трёх десятков человек, и сердце рухнуло в пятки, когда стало ясно — они вооружены. Кто с ружьями, кто с вилами, кто с топорами. Злые, насупленные, невыспавшиеся.

А среди них — я узнала его сразу — Торн Глоуд. С перевязанным плечом, но живой. В длинном чёрном пальто, с растрёпанными волосами и запавшими глазами он походил больше на упыря, чем на человека.

Дышать стало трудно, и я запнулась.

Но тут же рука Эрика сжала мою ладонь сильней — не бойся. Я с тобой.

— Ты была права в своих предчувствиях, — сказал коротко. Исчезли его расслабленность и игривый настрой, осталась лишь мрачная сосредоточенность. — Но мы не будем убегать. Доверься мне.

Несмотря на липкий, как паутина, страх, я кивнула и пожала ладонь Эрика в ответ. Рядом с ним действительно было спокойней, он заражал уверенностью, его смелость передавалась и мне.

Скрип-скрип… скрип-скрип… — я отсчитывала шаги и вглядывалась в знакомые лица горожан. Сейчас они казались мне чужими.

— Розалин! — прогремел знакомый голос — от толпы отделился дядя Джеймс, которого я поначалу не заметила. — Ты что себе позволяешь?!

Он был взбешён — лицо побледнело, ноздри раздувались, как два паруса, кисти тонких рук сжаты в кулаки. Не рискуя приближаться к нам с Эриком, дядюшка замер на месте и смотрел, вытянув шею на манер гусака.

— А ну-ка отпусти этого оборотня и иди сюда! — к концу фразы его голос сорвался и взлетел вверх. Смутившись, дядя Джеймс прикрыл рукой рот и нарочито громко кашлянул.

Жалкий трус.

Возможно, раньше я бы послушалась, но теперь лишь крепче стиснула руку Эрика и неосознанно прижалась к его плечу.

— Кто-кто? — переспросил Эрик с усмешкой. — Оборотень? Это так вы меня называете?

По толпе мужиков пробежал ропот — они медленно обступали нас полукругом, не спеша бросать оружие, и казались хищными чёрными муравьями.

Хрум-хрум… хрум-хрум… — ломался под их ногами наст. И этот зловещий скрип был единственным звуком, нарушающим тишину леса.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Оборотень…

— Он оборотень!.. — пролетел сдавленный шепоток, полный суеверного ужаса.

— Он не оборотень! — зло выкрикнула я, отчего-то смотря в глаза явно забавляющемуся Глоуду. Он неторопливо скользил взглядом то по мне, то по Эрику, будто размышляя, кого освежевать первым. — Хватит говорить глупости, вы даже понятия не имеете, кто перед вами!

— Сейчас обернётся и порвёт нам глотки, — обречённо пробубнил охотник в потрёпанной собачьей шапке и сделал шаг назад.

В этот момент захлопала крыльями птица, кто-то тоненько взвыл от ужаса и неожиданности и пальнул вверх. Тишина раскололась, как упавшая на пол хрустальная ваза. Горожане загалдели и ощетинились вилами, вскинули ружья. Эти бородатые мужики, эти суровые охотники смотрели на нас исподлобья, как будто ждали сигнала, чтобы броситься и растерзать.

А меня как будто за горло схватили, выпили весь воздух. Я беспомощно вцепилась в руку Эрика — ну почему он молчит?! Только смотрит со спокойным снисхождением, будто эта возня его совершенно не касается.

Мне бы его самоуверенность.

— Добрые люди… — начал он негромко, но все как-то разом притихли. Навострили уши, — Я прошу выслушать меня, а уже после решать, что делать…

— Не слушайте его! — оборвал Глоуд и ткнул в нашу сторону пальцем. — Вы сами прекрасно знаете, что нечисть слушать нельзя. Он — оборотень, а девчонка — ведьма, — безжалостно обличал Торн, и взгляд его горел, как у безумца.

А мне вдруг показалось, что лицо Эрика ему знакомо.

Глоуд — не дремучий охотник и не бедный лавочник, которые ни разу за пределы городка не выезжали. Он много путешествовал и, возможно, когда-то мог видеть принца в столице.

— Погодь, господин! — вмешался Собачья Шапка. — Мисс Рози — хорошая девчушка, не верю, что она могла связаться с тёмными силами.

Я бросила взгляд на дядю — он молчал, неодобрительно поджав губы. Решил не принимать ничью сторону.

И почему меня это не удивляет?

— Она хотела меня убить! — Глоуд ткнул пальцем в повязку. Он злился от того, что кто-то посмел ему перечить. — И сбежала ночью в лес с огромным волком — этому есть свидетели.

— Да-да, — подобострастно проблеял мужичок с плешивой бородкой и масляными глазками. — А Робби то погиб не случайно, он первый раскусил подлую ведьмину душонку.

Это я-то ведьма?! Внутри вскипело негодование, и я пожалела, что не умею испепелять глазами. Если бы этот дурачок встретился с той же Левзеей, то точно бы не ушёл живым.

Я стиснула зубы так сильно, что случайно прикусила щёку — на языке появился металлический привкус. Метнула на Эрика почти безумный взгляд — ну же, скажи им, кто ты!

А он вдруг вскинул руку, призывая ко вниманию — удивительно, но галдящая толпа снова умолкла. И читалась в Эрике какая-то сила, непонятная простым смертным. Сила и стать, прошедшая через много поколений.

Кровь королей.

— На самом деле эта девушка, — он кивнул в мою сторону. — Выполняла важную государственную миссию, — Эрик выдержал театральную паузу, за время которой с меня семь потов сошло. — Спасала наследного принца Эрика, прозванного Некоронованным, от страшного проклятья. И ей это удалось.

Толпа загудела, как улей бешеных пчёл. Торн Глоуд что-то кричал, но его голос потонул в шквале других голосов.

— Да ладно!

— Врёшь!

— Во дела-а…

Мужчины кричали ещё что-то, но я почти не слышала — в ушах будто бахали барабаны. Видела только десятки пар глаз — недоумевающих, недоверчивых, изумлённых, широко распахнутых и злобно сощуренных. Кто-то потрясал топором, кто-то крепче перехватывал ружьё, а кто-то, напротив, опускался оружие и пытался урезонить соседа.

Я поискала взглядом дядю, ещё надеясь, что он скажет хоть слово в нашу защиту. Но тот под шумок отступил подальше. За чужие спины.

— Чем докажешь, что не врёшь? — пропищал тот самый, с маслянистыми глазками.

— И где же энтот ваш принц? — прищурился Собачья Шапка. — Уж не ты ли?

Мягко высвободив мою руку, Эрик потянулся к поясу за мечом — все разинули рты. Напряглись. А я стояла, как завороженная, и не могла отвести от него глаз.

— Этому клинку больше тысячи лет, он всегда принадлежал династии Сан-Ульф и переходил от отца к сыну. И сегодня он стал моим, — солнечный свет скользнул по лезвию золотой змейкой, когда Эрик поднял его вверх. И почудилось — меч сияет изумительным неотмирным огнём.

Слёзы брызнули из глаз — так это было прекрасно. Союз благородной стали и самого достойного из мужчин.

Я смотрела затуманенным взглядом и пыталась запечатлеть в памяти этот момент, чтобы после воскрешать его и переживать снова и снова. До тех пор, пока мой разум не поблёкнет, а душа не отправится на небеса.

Мой Эрик. Мой Волчок. Мой самый дорогой друг.

— Ты глянь, гордый какой, и впрямь принц, — пробасил кто-то, разрушив очарование момента.

— А похож на принца Эрика, я видел его один разок… — подтвердил второй — охотник с ярко-рыжей бородой, и повесил ружьё за спину.

И снова нас окружил взволнованный гомон, но я уже не боялась. Я улыбалась.

Мы победили.

Эрик снова взял меня за руку, и я ухватилась с готовностью. В глубине зелёных глаз, успевших стать такими родными, я видела своё отражение.

— Глупое стадо! Чернь! Остолопы! — проревел рассвирепевший Глоуд, и я удивилась, что когда-то считала его красивым. Он был уродлив в своей злости. — Вам что скажи, и вы поверите! Даже если он и впрямь пропавший принц Эрик… — он сделал зловещую паузу, и край его рта изогнулся в торжествующей усмешке. — Об этом всё равно никто не узнает!

И вырвал у стоящего рядом охотника ружьё.

— Господин, — опасливо проблеял тот. — Может… того… не надо?

Морщась от боли, Торн вскинул ствол и направил его на Эрика.

— Если у вас кишка тонка, я сам прикончу оборотня.

Показалось — ветер замер на вдохе, а снежинки зависли в воздухе. Меня вморозило в лёд — не заговорить, не двинуться. Время стало заторможенным, как если бы кто-то остановил стрелки часов, и вокруг не осталось никого кроме нас троих.

Торн Глоуд целился Эрику в грудь, и ружьё мелко подрагивало в руках. Глаза стали совсем тёмными, бездумными, будто внутри его головы расверзалась пугающая пустота. Он сжимал челюсти так, что на щеках вздулись желваки, а губы побелели. Палец лежал на спусковом крючке — напряжённый, готовый вот-вот сорваться.

— Вы ведь хотели убить зверя, мистер Глоуд, — напомнил Эрик, делая шаг вперёд. Подставляясь.

Сумасшедший.

Хотелось крикнуть: «Стой!», но из горла не вырвалось ни звука.

Даже если он сейчас прыгнет и взмахнёт клинком, Торн всё равно успеет выстрелить — порох быстрее стали.

Но Глоуд отчего-то медлил.

Успею ли я что-то сделать? Оттолкнуть Эрика и снова закрыть собой? Или резкое движение спровоцирует немедленно нажать на курок?

— Если уверены в своей правоте — стреляйте… — ещё шаг. Ближе к Глоуду.

Эрик не боялся смотреть в лицо смерти, и в эти наполненные чудовищным напряжением мгновения он вдруг начал казаться больше и внушительней. А его противник — уменьшался, съёживался, как ночная тень с наступлением рассвета.

Возможно, таким, как он, убивать проще в спину. Или чужими руками. Но не так — глаза в глаза, при свете дня, под прицелом чужих глаз.

В Глоуде жестокость боролась со страхом и сомнением — он то отнимал палец, то снова касался курка. Охотники тихо отступили прочь — он остался совсем один, без поддержки.

А потом…

Неуловимое глазу движение, свист стали — и ружьё, перебитое клинком, улетело в сугроб.

— Что же вы так нерешительны, мистер Глоуд? Или смелости хватает только девушек обижать?

Торн зло и потрясённо глядел на свои руки, теперь пустые — и пальцы его дрожали. Словно он удивлялся — как это я не смог выстрелить? Я… испугался?

Внезапный удар и хруст заставили подпрыгнуть на месте. Глоуд, зажимая кровоточащий нос, кулем рухнул на землю. А Эрик, виновато глядя на меня, потирал кулак.

— Простите, люди добрые, не сдержался, — пожал плечами. — Свяжите этого человека, его будут судить согласно преступлениям.

И облегчённый вздох пронёсся над толпой — даже деньги Глоуда не могли заставить простых горожан его любить. Постепенно мужики пришли в себя, оживились — засверкали глаза, понеслись шутки.

— Простите, ваше высочество, что не признали сразу! — повинился Собачья Шапка, а товарищи гулко завторили. — Люди уж не чаяли вас живым увидеть, болтали — сгинул наш принц без следа.

— Да-да, Лорда Регента короновать собирались…

— Обойдётся, хрыч старый! Пусть подавится! — дерзко выкрикнул тщедушный мужичок, ещё недавно грозящий нам топором, и вскинул вверх кулак.

А меня при воспоминаниях о Рупперте прошиб озноб. Стоил ли трон… этого?

— Слава всем небесным заступникам, наш принц вернулся! — неслось отовсюду.

— Слава его высочеству!

Эрик невесомо коснулся плеча — он улыбался одними глазами. Сейчас, глядя на него, уже никто бы не посмел усомниться в его происхождении. Горожане обступили принца полукругом — на этот раз без намерения убить. Внимательно разглядывали, задавали вопросы. Кто-то нервно топтался в сторонке, не решаясь приблизиться к венценосной особе, кто-то, напротив, пытался пробиться поближе и засвидетельствовать своё почтение.

А мой дорогой друг вёл себя непринуждённо, словно не он провёл два года в невольном изгнании, и не он ещё несколько часов назад бродил по Запретному Миру. Но я-то видела, как Эрик устал.

Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, я выскользнула из круга.

Взгляд упал на Торна Глоуда, стоящего в сторонке под охраной двух дюжих мужиков. Тот утратил весь лоск и выглядел помятым, да и сломанный нос харизмы не добавлял. Сейчас я не испытывала к нему ничего — ни злости, ни отвращения, ни страха. Я могла бы посмеяться ему в лицо и сказать что-то вроде: «Ты проиграл, Торн! Теперь ты за всё ответишь». Но это выглядело бы слишком пафосно и картонно.

Мне не о чем говорить с этим человеком. Злорадство — плохое чувство.

Перехватив мой задумчивый взгляд, Глоуд криво усмехнулся. Надеюсь, что наши дороги больше не пересекутся. Торнвуд, как и его хозяин, навсегда похоронены в прошлом.

Я отвернулась и зарылась пальцами в пушистый воротник. Снова пошёл снег — закружились бабочки-снежинки. Ловить бы их губами и руками, как в детстве…

И вдруг я кое-о-ком вспомнила! Закрутила головой по сторонам — где же дядюшка? Куда делся? И тут, как по заказу, за деревьями мелькнул серый плащ. Так резво, словно за ним гналась свора голодных псов, дядя Джеймс улепётывал в сторону города — только пятки сверкали.

Как же стыдно…

— Рози, ты готова?

Эрик, наконец, вырвался из толпы обступивших его горожан и, протянув руку, переплёл свои пальцы с моими. Я кивнула, хотя по-прежнему не хотелось возвращаться.

А он вдруг подтолкнул меня вперёд и начал звучно:

— Дорогие мои подданные!..

Эй! Погодите-ка, этого я не ожидала! Ну, Эрик… Теперь точно буду называть его волчьим высочеством — мелькнула мстительная мысль.

Все взгляды устремились ко мне, хотя я с большей радостью превратилась бы в маленькую мышку и спряталась у него в кармане.

А Эрик начал говорить о проклятом лесе, о злом и добром волшебства, и о моей роли во всём этом. С каждым словом сердце стучало громче и громче — неужели это всё… обо мне? Он говорил с такой гордостью и воодушевлением, что у меня дыхание перехватывало.

— Без этой девушки, Розалин Эвлиш, я бы не вернул человеческий облик. А лес бы окончательно превратился в чудовище…

Она была смущена и скромно улыбалась, теребя край плаща — это делало Рози ещё милей. Если и существует в мире совершенная внутренняя красота — то вот она, передо мной.

Думаю, Рози предпочла бы остаться в тени и умолчать о своих отважных поступках, но в правде нет ничего стыдного или нескромного. Да и пора, наконец, привыкать к вниманию толпы.

А снег всё кружился, оседая белым пухом ей на плечи. И ветер ласково шептал: «С новым годом… Динь-дилинь… С новым годом!..»