Глава 24. Соломон

— Соломон! — Авраам окликнул меня, когда я пулей вылетел из огромной залы и направился к Анне. — Ну, постой же, дай мне объясниться с тобой! — дядька настаивал, а я даже слышать его не желал. Поэтому обратившись в дым, я пересек пространство, оказываясь в миг в своей спальне, где оставил под присмотром ее хранителя — черный кот, возлежал на ее груди и издавал мурчащие звуки, которые вибрацией сохраняли тепло тела моей королевы.

Приблизившись, я разорвал невидимый купол, который скрывал Анну от врагов. Недовольный кот зафырчал, но все-таки спрыгнул с груди Анны, уступая мне.

— Спасибо, Людовик, — поблагодарил кота-демона; в прошлой жизни животное было человеком — преданным охранником королевской крови. Переродиться в человеческое обличие ему не удалось, но, казалось, в шкуре кота он тоже чувствовал себя комфортно. Сверкнув зелеными глазами, кот мягко приземлился на лапы и вальяжно направился к стене, в углу которой была тень.

Анна лежала практически бездыханно, хотя начал проступать на щеках румянец, а значит, заклинание постепенно слабело. Я был несказанно рад, что проклятье, наложенное на девушку, не имело силы, такой, которая могла навсегда лишить меня моей любимой. Сев на край кровати, я взял кисть Ани в свою и переплел наши пальцы в крепкий замок — никакой реакции, и это жутко удручало мое состояние. Я уже скучал по ней, по нашим неловким и спонтанным объятиям, по нашим поцелуям, которые сводили обоих с ума.

— Анна, любимая, — я провел по ее правой скуле ладонью, отмечая бархатистость ее кожи. Затем немного склонился и посмотрел на нее, будто девушка спала и никак не реагировала на мои отклики ее имени. — Если ты слышишь меня, тянись к моему голосу, любимая. Я рядом… я найду того, кто осмелился наложить на тебя проклятье забвения. Аня, тянись ко мне, без тебя я погибну, — прошептал у ее ушка, чтобы только она слышала эти слова.

Я прекрасно понимал, что отчасти забвение могло продлиться и бесконечность, и это меня пугало до чертиков. Когда ее веки дрогнули, я сначала подумал, что мне почудилось, но — нет, она ответила на мои слова своей реакцией, потому что боролась за себя. Легонько накрыв ее прохладные розовые губы своими, я оставил поцелуй — поцелуй надежды и желания. Чувствуя на своих губах сладость Анны, я зажмурил глаза и переборол в себе гнев и ярость, которые вот-вот чуть было не накрыли меня с головой. Было трудно оставлять девушку вновь одну здесь, но я должен был разобраться, кто в моем замке вел интриги.

Раздался тяжелый стук в дверь, отвлекая меня от моей любимой. Я почувствовал присутствие своей мамы рядом.

— Войдите, — сказал я, приглашая демоницу.

Мама осторожно ступила через порог и покосилась на мою королеву. В ее глазах я прочел пренебрежение и некоторую ревность, когда ее взгляд пал на наш крепкий замок сцепленных рук.

— Сынок, я хотела с тобой поговорить, — полушепотом сказал она, остановившись в нескольких метрах от кровати. — Знаю, ты сильно переживаешь за землянку, но, Соломон, — она осеклась, увидев мое выражение лица, сулившее ничего хорошего. Если мама пришла промывать мне мозги — то я боюсь ее огорчить, ведь у нее ничего не выйдет. Я давно принял решение, что Анна моя судьба, и я намерен бороться за нее до самого конца.

— Мама, я не хочу, чтобы ты ненавидела Анну. Она не виновата, что я притащил ее в свой мир и желаю сделать девушку счастливой рядом с собой. Я чувствую, что ее душа постепенно раскрывается и она влюбляется в меня. Рядом с ней я становлюсь более свободным и мне легче дышать… и, — остановившись от восторженной тирады, которую я обрушил на мать, я запнулся, — рядом с Аней я чувствую себя пробудившемся от самого глубоко сна.

— Соломон, — отчаянно выдохнула мама, хватаясь за грудь. Она драматично ахнула, зажмурив глаза на секунду, словно собиралась с мыслями, затем сделала шаг вперед и сказала: — Нельзя так привязываться. Именно поэтому в нашем Царстве запрещено чувство любви — оно делает демонов слабыми и нелогичными в своих поступках. Смотри, как уже реагирует большая часть элиты. Соломон, прислушайся ко мне, к своей матери, ведь я желаю для тебя только самого лучшего.

Импульсивность мамы меня раздражала. Взмахнув рукой, я безмолвно попросил ее замолчать.

— Мама, прошу, не заставляй меня исключать тебя из круга своего общения. Я не вынесу такой утраты, — прозвучало грубо, но порой только так можно было поставить на место своего родителя.

Она пошатнулась, словно получила от меня пощечину.

— Отец будет недоволен тобой, — зло кинула она, но потом по-матерински смягчила свой тон голоса, — Соломон, сынок, разве Азада не была предначертана тебе судьбой? Скажи мне, пожалуйста.

— Хранитель сказал, что судьбе свойственно менять решение, а еще, — я резко замолчал, потому что почувствовал, как Анна крепко сжала мою руку и испустила тяжелый выдох. Я не на шутку перепугался и переключил свое внимание на девушку. Мама подошла ближе, заинтересовавшись происходящим.

— Заклятие забвения тем и плохо, Соломон, что твоя Анна борется за себя в параллельном мире. Бесконечный порочный круг, проходя который, она теряет свои силы все больше и больше, — осторожно промолвила мама, положив свою ладонь мне на плечо. — Поговори с невестами, — посоветовала демоница. — Уверена, кто-нибудь из них сознается в содеянном.

— Думаешь, претендентки так могли поступить? — я все еще сомневался, но искоса посмотрел на мать, и она кивнула.

— Я говорю тебе это не как твоя мать, Соломон, а женщина, из-под носа которой увели желаемый приз. Ты не просто Лорд своего Царства, ты прежде всего мужчина в расцвете своих сил. Сам посуди, все столетия, что прошли мимолетными днями, претендентки грезили о своем законном месте подле тебя, и тут вдруг ты приводишь в свой замок незнакомку — землянку, но благо они об этом не знают. По крайней мере, я надеюсь на это, — понизив голос, мама помотала головой. — А если и узнали, то теперь не жди спокойной жизни. Правильно сказал отец, нужно придерживаться строгих правил.

— А жену Авраама вы тоже выпроводили из Царства? — я решил не юлить и задал вопрос прямо в лоб матери. Демоница замешкалась, обалдев от резкой смены темы разговора, сначала она не нашлась в ответе, но потом робко кивнула. Если бы она знала, как во мне все перевернулось к верху дном. Мало мне, что мою Анну околдовали, так еще и родные, самые близкие мне демоны, лгали в глаза, уверяя в честности.

— Соломон, — голос мамы надломился, но я замотал головой, не желая слышать оправданий. Каким бы оно не было, они не имела права лишать Авраама его предначертанного существования. Если судьбой писано, что ты связан с другой половинкой с другого мира, а не с местной демоницей, значит так тому и должно было быть. Судьба не терпела вмешательств, ведь потом она обрекала на страдания.

— Не надо, мама. Уходи, — я опустил глаза на Анну. Через несколько секунд моя мать оставила меня наедине с любимой.

Разговор оказался крайне тяжелым, хотя, по сути, ничего нового я для себя не открыл. В Царстве Адовом любили галдеть о чувствах, и о том, как они причиняли боль, и тем не менее — запретный плод был сладок и не многие сдерживали себя от искушения познать сие чувство. Быть зависимым от другого демона ровнялось смертным приговором. Но я не боялся любви, напротив, я желал почувствовать весь ее спектр вкуса.

***

Оставив Анну, я отдал приказ своим слугам никого не впускать и предупредил, что по замку бродил оборотень. Хранитель не зря упомянул такое существо, которое принимало обличие любого, кто мог оказать ему службу. Кот Людовик тоже вернулся, но мне показалось, что он никуда и не уходил, а лишь на время скрылся с моих глаз, но бдел обстановку и защищал свою выбранную хозяйку… мою любимую. Запрыгнув на грудь девушке, животное вновь замурчало, и Аня заметно поуспокоилась. Было тяжело расставаться с ней, но я не мог сидеть сложа руки, пока моя королева в одиночку сражалась с забвением.

Ворвавшись в залу к Хранителям, я бесцеремонно вошел в их главную кабину, куда вход даже для меня был ограничен.

— Соломон, как ты смеешь? — зарычал Хранитель и пересек пространство ежесекундно, представ передо мной практически вплотную. Его серый взгляд пробил насквозь мое тело, и я ощутил тысячу невидимых иголок, пронзивших внутренности.

— Я должен узнать прошлое, — едва прохрипел, витая в воздухе под могущественными чарами Хранителя. — Мне нужно… Хранитель, прошу… а-а-а, — завопил я, от боли скорчив гримасу.

Наконец, старик ослабил чары, а затем отпустил меня, приковывая ледяным взглядом к стене.

— Слишком многого ты хочешь, Темный Лорд, — гневно рявкнул он.

— Анна под заклинанием забвения, мать говорит, что следовало бы проверить претенденток, — откашлявшись, я выпрямился, но грудь все еще спирало от боли. Никогда не думал, что стану таким слабым, может просто потому, что я переступил черту запретного…

— Твоя мать, отчасти, права, Соломон, — отвернувшись от меня, старик прошел к самой высокой полке, на которой лежали древние писания. Отыскав нужную, он аккуратно взмахнул рукой и магией притянул к себе книгу, открывая ее на нужной странице. Я видел зеленое сияние бликов, но, когда я подался вперед, заинтересовавшись внутренним содержимым, Хранитель вновь приковал меня к стене и отрицательно поводил указательным пальцем. Нахмурившись, старик начал зачитывать несколько строк вслух, а затем остановился. — Повторяй за мной, Лорд.

Я вместе с ним зачитывал монотонную строку до тех пор, пока не погряз в особенный транс, словно так Хранитель загипнотизировал меня. Я ощущал странные изменения в своем теле, будто то, что я мог бы назвать душой, покинуло тело, и, где-то вдали от Царства Адова, витало в забытье. В мире, которое было даже демонам не подвластным. А потом, когда слова Хранителя перестали быть различимы мной, я увидел себя и Авраама в тот самый день, когда я столкнулся с Анной на улице.

Хранитель выполнил мою просьбу и отправил в прошлое, чтобы я нашел того, кто наложил проклятие на мою любимую…