Глава 28. Соломон

Я не стал говорить Ане, что действительно не чувствовал среди Царства Азаду, меньше всего я бы хотел, чтобы она расстраивалась из-за этого. Если же демоница причастна к тому, что сейчас происходило с моей королевой, то в любом случае, она бы поплатилась и получила самое суровое наказание в виде изгнания. Кольцо, отданное родителями, Азады — подставное, но тот, кто притрагивался к нему, был очень близок к претендентке. И этот кто-то — Авраам. Дядька, черт бы его побрал… Единственный, кому я доверял и считал, что мы были на одной волне. Но он должен понести наказание за козни, устроенные в моем Царстве, иначе гоблины и перерожденные души поднимут бунт.

Мы с Анной шли на расстоянии, но я не сводил с нее глаз, потому что очень переживал из-за непонятной боли, пронзающей ее, стоило б мне к ней приблизиться. Я чувствовал всё, что происходило с Анной. Агония, которая разрывала ее душу на части так же отдавалась странной пустотой в моем теле, будто что-то его заполняло и распирало изнутри. Я боялся потерять девушку, ради которой пренебрег всем чем только можно, но и не сожалел, потому что она была моей целью. Моей мишенью, и я готов пойти на край света и, даже если придется отдать себя за нее, я сделаю это.

— Думаешь, они нам расскажут в чем дело? — волнительно задала вопрос Анна, когда мы поворачивали по коридору направо к огромным не-то воротам, не-то двустворчатым дверям.

— Им придется, любимая, — ласково ответил я, хотя сам не был уверен, как Хранители отреагируют на наш визит. Было позволено только мне входить в их залу, но никак не постороннему, и уж тем более — земному человеку. Аня кивнула, явно прочитав по моему выражению лица сомнение, но она не сказала ничего, что могло ранить нас обоих. — Аня, наш мир суров, но и на Земле не меньше проблем. Изо дня в день, проживая мгновения, мы теряем лучшее, что с нами случается. Погрязнув в своей работе, ты совершенно перестала жить, — начал я, сделав короткий шаг вперед, но девушка выставила руку, помотав головой и безмолвно прося не приближаться. Нет ничего хуже, когда твоя любимая перед тобой, но она, словно стекло — хрупкое и недоступное, потому что страх потерять превышает любые другие желания.

— Соломон, Земля не так плоха, и — да, есть свои плюсы и минусы, но справлюсь ли я здесь? — сомнение в голосе Ани меня остановило. Я задумался, пытаясь заглянуть в будущее, которое не подвластно никому, кроме Хранителей.

— Давай спросим у служителей моему Царству. Уверен, есть у них ответы, но насколько мы готовы их принять — вот в чем кроется суть, — смягчая полуулыбкой свой ответ, я не хотел, чтобы Аня подумала о худшем, что могло нас поджидать.

Авраам. Дядька, добывший Лунную пыль и доказывающий, что намерен обрести душу, чтобы вернуться к любимой. Я верил ему, черт возьми, но оказалось, напрасно.

Постучав в дверь несколько раз, мы с Аней стояли и ждали, когда они отворятся, а это означало бы, что нас впустили. Врываться вновь я не рискнул, но будь бы я тут один — конечно, не раздумывая, вломился бы. Мы оба ощущали, как волновались из-за предстоящей встречи.

— Всё будет хорошо, Аня, — заверил девушку, и она мне улыбнулась, полностью доверяя моему слову.

— Знаю, — тихо ответила моя королева. — Я очень хочу, чтобы все это закончилось, Соломон. Мне невыносимо чувствовать себя прикованной к самой себе, — призналась она.

Зарумянившиеся щеки моей землянки притягивали мой взгляд. Я любил застенчивость и смущение Ани, мне нравилось, как кровь в ее жилах согревала ее тело, и как бы я хотел чувствовать в своих объятиях ее — нежную, мягкую и страстно любящую меня. От одной только мысли я терялся во времени, забывая, что отовсюду нам угрожала опасность. И пока она была, я не мог позволить ослабить свою бдительность.

— А мне невыносимо знать, что я пока что бесполезен для тебя, Анна. Что, имея столько возможностей, сделать для тебя я ничего не могу. И это меня еще больше убивает.

— Но ты не виноват, Соломон, — встревожилась девушка. Тоже ступив шаг ко мне навстречу, Аня замерла, сцепив губы в одну полоску, и та отразилась бледностью по контуру. — Не вини себя, — сказала она, мотнув головой, — иначе так мне еще хуже. Я столько проблем принесла в твоем мире, и уже не уверена, что вообще здесь приживусь.

— Давай мы не будем об этом думать. Я люблю тебя, Аня, на остальное мне — все равно.

Моя королева сначала оторопела, отрицая мною сказанное. Она напрочь отказывалась верить в то, что я только что сказал, но это голая и истинная правда, и лукавить мне незачем.

Дверь со скрипом отворилась, оставляя наш разговор по-прежнему незавершенным. Да, увы… нам есть о чем поговорить с Аней, и окончательно прийти к решению, от которого будет зависеть наша общая нить судьбы. Но и настаивать я более не смел, хотя отпустить девушку станет для меня слишком катастрофичным… ведь я все равно буду ее искать повсюду.

Молча мы оба вошли, замечая, что кругом по огромной зале шла работа Хранителей. Несколько стариков сновали по высоким стеллажам, витая в воздухе. Аня с открытым ртом уставилась на магию, существование которой было скрыто от людских глаз. Ее открытое любопытство нервировало Хранителей, и, когда самый старший — тот, кто практически воспитывал меня и взращивал во мне истинного Лорда Царства, щелкнул пальцами, отдавая приказ своим собратьям, чтобы те покинули залу. Поклонившись нам, все двенадцать Хранителей вышли из главной залы — библиотеки, полной шаров-судеб, уготованных для каждого жителя Царства Адова.

— Приветствую, мой Лорд, — спокойно и монотонно сказал старик, глядя на Ану, но здороваясь со мной. — Моя королева, вам идет румянец на щеках, — совсем засмущал девушку, и Аня опустила глаза в пол. Оглянув ее с ног до головы, старик хмыкнул, а потом перевел пристальный, пронзающий безликий серый взгляд на меня. — Зачем пожаловал, Соломон?

— Хранитель, ты без меня знаешь ответ на этот вопрос, — ответил я, не прерывая зрительного контакта со стариком. Лишь только я мог вынести его пронзительный, пристальный и пронзающий насквозь взгляд. Поэтому Хранитель не запрещал мне находиться в их библиотеке. В их священном хранилище, потому что жаждал познать мои секреты и почему я был ему практически неведом.

— Да, Соломон, ты прав, — виртуозно обойдя нас с Аней, Хранитель застыл практически возле нее. — Посмотри мне в глаза, землянка, — его приказ прозвучал грубо, но таков был старик. — Не нужно бояться меня, Анна, — чуть мягче заметил Хранитель, прикасаясь к лицу моей любимой, и тут я дернулся, будто меня самого только что током пробило насквозь. Ощетинившись, я все же оставался на месте. Когда Аня гордо вскинула подбородок и пристально уставилась на старика, мне казалось их сражение взглядом искрилось бурей и вихрем мыслей, пронесшихся по хранилищу. — Скажи, что ты видела, когда пребывала в забвении.

— Что? — нахмурилась девушка, — я много чего видела, — опешила она.

— Нет, сосредоточья и подумай хорошенького. Кого ты видела. Анна, не нужно лукавить передо мной, я вижу, что в твоих мыслях витает облик, о котором ты продолжаешь молчать, — Хранитель давил на Аню, а я будто язык проглотил, не в силах что-либо ответить за любимую. Черт… это же заклятие тишины, старик-таки посмел его применить на мне. Ведь знал черт, что я не смогу просто так смотреть, как он ее терзает.

— Если вы такой всевидящий старец, то зачем спрашиваете? — с вызовом ответила Аня, и я на секунду испугался гнева старика. С Хранителями опасно пререкаться, и добром это никогда не заканчивалось.

— Хорошо, ты сама напросилась, девочка. Но сначала я должен предупредить тебя о последствиях, — Хранитель выпустил из своих цепких лап мою любимую, и, цыкнув, покачал указательным пальцем перед ней, словно имитировал тиканье часов. — Я знаю, что вы оба не исполнили условия договора, желая обмануть судьбу.

— Хранитель, — наконец, я смог промолвить слово, но старик шикнул, и его колкий взгляд пригвоздил меня на месте. — Не смейте угрожать мне, — зарычал я, покрываясь темной дымкой. Во мне росла ярость, ведь старик намеренно желал запугать нас с Анной. — Мы пришли не за выяснением отношений и тем более слушать ваши поучения. Договор есть и луна все еще в фазе. Мы не нарушаем условий и традиций, но вопрос совершенно в другом: я не могу прикоснуться к Анне. Заклятие забвения повлекло последствия, о которых мне неведомо.

Хранитель задумался, но немного спустил свой пыл, вновь становясь тем, кто все время был рядом со мной, и служил опорой.

— Извини, Соломон, — замешкался он, хмурясь, словно туча нависла над ним и грозой нагнетала смятение. — В хранилище черт ногу сломишь. Вчера было проникновение, и я должен был убедиться, что передо мной — ты. Твой своенравный характер и вспыльчивость в этот раз здорово помогли мне понять, как был я слеп вчера и доверился оборотню.

— Погоди, — заторопился я, — что значит «доверился»?

— Шар-судьба Анны похищен «тобой». Твой облик был использован в корыстных целях, и я не смог отличить того, кто оболгал тебя. Лорд, я не предвидел этого шага, — сокрушенно объявил Хранитель, рухнув на ступеньку. Старик поник и его плечи осунулись. Моя Анна скептически одарила его взглядом, не доверяя тому, но… если он говорил правду, то ситуация еще хлеще, чем я предполагал.

— Этот шар как-то мог мне навредить? — осторожно спросила Аня, обращаясь к Хранителю, тот коротко кивнул. — Поэтому я ощущаю боль, когда Соломон касается меня?

— Твоя душа сопротивляется. Ее жаждут похитить, заменить пустотой, моя королева. И если вы шли услышать правду, то я готов сказать вам, но немногое. — Хранитель вздохнул, но снова поднялся, затем подошел к своему рабочему столу и раскрыл толстую книгу. Листая страницы, одну за одной, по хранилищу эхом раздавался вой вихря, словно вот-вот взревет смерч или торнадо, и напрочь снесет кругом все, что так дорого нам.

— Не обращайте внимание, книга сопротивляется, потому что здесь земная душа, — старик многозначительно поглядел на Анну, а моя любимая — любопытное создание, сама заглянула на страницы всезнающей книги, а потом насупилась и потупила взгляд.

— Здесь ничего не написано, — хохотнула она. — Это тоже магия? — скептически уставившись на Хранителя, Аня посерьезнела.

— Это не так, — строго отрапортовал тот, и их перепалка показалась мне настолько обыденной, потому что точно так же реагировал я, когда шел наперекор Хранителю и по мере взросления, надоедал старику своим любопытством и неверием, что магия есть кругом. Она нами управляла, если мы поддавались ей. — И да — это магия, Анна. Земным не понять, — значимо подменил Хранитель.

— Хм, я думаю, у землян тоже достаточно преимуществ и достоинств. Например…

— Чувства, да, — оборвал Хранитель, и тут же замолчал. Проведя пальцем по листу, он заметно напрягся. — Здесь сказано, что забвение способно вызвать изменения в душе человека. Например, просыпаются видения, к которым стоит прислушаться. Аня, вспомни, что ты видела, пребывая в заклятии. Или кого? Это важно.

— Любимая, прошу, — я сделал шаг, и на удивление, Аня сама навстречу прошла ко мне. — Почему не всегда срабатывает заклятие, которое наложили на нее? — я поинтересовался у Хранителя, притягивая в крепкие объятия любимую. Хранитель делал вид, что не наблюдал за нами, и нашими теплыми отношениями, которые вспыхнули в одночасье.

— В хранилище любое заклятие, кроме моих и братьев, работает слабо, либо исчезает. Но эффект временный, так что обнимайтесь, пока возможно. А еще… любовь. Это чувство взаимное и между вами крепче сплетается нить, — фыркнул он, и я спрятал свою ухмылку, целуя в макушку Анну. Ее тепло меня согревало, а цветочный аромат ее духов наполнял мои легкие, создавая особенную легкость. — Ну? — поторапливал старик.

— Помимо Миши со странным взглядом, я видела еще девушку, — Анна зажмурила глаза, стараясь вспомнить каждую деталь, постепенно ускользающую. Ведь скоро она позабудет о забвении, и оно превратится в сон. Словно ничего не происходило.

— Почему ты решила, что его глаза странные? А у той девушки? — наседал Хранитель, задавая вопросы один за другим. Аня замотала головой, будто некто запрещал выдавать ей личность того, кто стоял за всеми мучениями. Я еще крепче обнял ее, побуждая довериться нам, ведь только так мы оба смогли бы победить недруга.

— Они были желтыми, и блеск… Но лишь раз, потом, как день сурка, все повторялось и повторялось, а Миша… господи, — Аня вздрогнула, — я пыталась ему объяснить, но он как программа, повторял одно и то же. И как только я пыталась ему что-то доказать, нас вновь перебрасывало в начало. Я помню зеркало. Да! И в нем не было моего отражения, а Миша же утверждал, что есть!

Мы с Хранителем переглянулись, и впервые я ощутил, как по моей коже пробежались мурашки. С содроганием я оглянул Анну, желая убедиться, что она все еще во плоти и рядом со мной.

— Хорошо, — осторожно сказал Хранитель. — А что с девушкой?

— У нее тоже были странные глаза, но она как будто проявлялась, даже не знаю, как это описать, а я исчезала там. Мне было страшно, и я звала на помощь, пока не услышала голос Соломона.

— Эта девушка что-то тебе говорила?

— Говорила, но…, — моя любимая покачала головой, — я уже не помню, о чем у нас шла беседа.

— Она касалась тебя? — спросил я, чуть отпрянув от Ани.

— Вроде бы нет, но не знаю.

— А тебя, Соломон? — раздался громоподобный тон Хранителя. — Я отправлял тебя туда, но ты так и не поделился своими видениями. Что было с тобой, мой Лорд?

Я замешкался, но одну девушку я все же вспомнил. В самом начале, когда мы были с Авраамом и будто прошлое вновь стало проигрывать уже произошедшее. Тогда одна особа прошла мимо меня и задела плечом. Моя грудь тут же вспыхнула огнем, и я взревел, отшатнувшись от испуганной Анны. Потерев ужаленное место, я оторопел.

— Я думал, что имеет место обиды претендентки, — опустошенно заметил Хранитель, вздыхая. — Но, я ошибся, Соломон. По замку бродит оборотень, и он — прислуживает тому, кто желает вновь обрести плоть.

— Надо найти Авраама. Я с него спесь собью за козни, — зло прорычал я. — Он желал вернуться к любимой, а значит, есть все основания подозревать его.

— В книге ничего не сказано о предательстве близких.

— Значит в этот раз ваша книга серьезно ошибается, — сказала Аня, подытожив наш разговор. Хранитель никак не прокомментировал предположение моей королевы, стало быть, старик сам засомневался.

***

Хранитель дал нам обоим амулеты, под защитой которых, мы с Аней могли спокойно соприкасаться друг друга. Я хотел бы забыть этот гребанный день, но из головы не выходили проблемы, кучей навалившейся одним махом. Моя любимая заметно устала, но от ужина не отказалась. Аня была молчалива, и я чувствовал, как она металась в сомнениях, постепенно забывая о забвении. Словно девушка старалась ухватиться за нить воспоминаний и крепко-накрепко запечатать их в памяти.

— Расскажи мне о себе, Аня, — тихо сказал я, разрывая тишину в комнате, где был накрыт стол для нас двоих.

— Оу, — оторопела она, — да ты, итак, обо мне многое что знаешь.

— Нет, не все.

— Мне нравится мелодия, — заметила любимая, впервые за весь вечер улыбнувшись. — Это арфа? — синева глаз девушки сражала наповал. Я утопал в их бездне. — Почему ты молчишь, Соломон? — Аня запереживала, а я тут же пришел в себя, извиняясь.

— Да, арфа. Эта мелодия вечера, который постепенно накрывал Царство своей тьмой. Она звучит всегда, но не каждый мог ее услышать. Ты различила ее, потому что погрязла в думки, — объяснив Ане, почему она услышала мелодию, девушка удивленно вскинула правую бровь и устремила взгляд куда-то вдаль, облокотившись о край стола локтем, она оперлась о свою ладонь подбородком.

— Я думаю о том, что сейчас происходит на Земле. Ищут ли меня? Но больше всего переживаю, как мои родные отреагируют на исчезновение.

— Многое исчезает бесследно, Аня.

— Да, но не так, чтобы средь бела дня, Соломон. Все-таки, — Аня замолчала, тут же смахнув слезинку с левого глаза, она расслаблено рухнула на спинку стула и скрестила руки на груди. — Я скучаю по дому. Мне трудно осознавать, что моя любовь тут, а моя жизнь — там. Соломон, я разрываюсь на части. Я хочу получить и то, и другое. Ведь… ведь я тоже тебя полюбила, но… исчезать не хочу. Если тот оборотень задался целью, он ее исполнит, и даже твои Хранители не помогут. Сегодня ты сам в этом убедился, раз твой старик не разобрал кто перед ним: ты или твоя тень.

Анна была права. Жестокая правда, которой рассекали воздух.

— Если ты намерена оставить меня, то…

— Нет! — воскликнула Анна, вскочив со стула. — Хватит выпроваживать меня, Соломон. Поздно. Да и к тому же, ты мой муж, — тихонько промолвила она, словно напоминала о статусе, как о каком-то ругательстве. — Кстати, наш брак будет действителен на Земле? — задумалась девушка, переменившись за доли секунд. Я засмеялся, но сразу сделал серьезное лицо, потому что Аня пригвоздила меня своими голубыми глазами, цвета взволнованного моря.

— Будет. — Этого оказалось для нее достаточно.