Глава 14

Сердце колотится так, будто собирается выпрыгнуть из груди и сбежать на необитаемый остров, чтобы там, в одиночестве, оплакивать мою глупость.

Глупость, которая сейчас, в этой кромешной темноте, с губами Марка на моих губах, кажется такой… неизбежной.

Его поцелуй – это не нежная бабочка, это ураган. Он сносит все мои расчеты, все мои планы, все мои стены, которые я так тщательно строила вокруг себя годами.

Соленый привкус моря смешивается с привкусом его одеколона, создавая пьянящий коктейль.

Мои руки, которые секунду назад готовы были оттолкнуть его, теперь обвивают его шею, как лианы.

Я отвечаю на поцелуй, и это как нырнуть в холодное море – сначала страшно, потом захватывает дух.

В его поцелуе нет насмешки, нет цинизма, только… желание.

И этот огонь желания обжигает меня изнутри, заставляя забыть обо всем.

Мысли, как назойливые комары, бьются в голове:

«Это ошибка! Это не по плану! Ты пожалеешь!»

Но я отмахиваюсь от них, как от надоедливых насекомых.

Сейчас есть только он, я, и этот безумный поцелуй, который обещает больше, чем я когда-либо могла себе представить.

Катер продолжает крениться, бросая нас из стороны в сторону. Мы скользим по кровати, наши тела переплетаются, как морские узлы.

Его руки горячие, сильные, обнимают меня все крепче. Я чувствую его дыхание на своей коже, и внезапно становится нечем дышать.

Он отрывается от моих губ и шепчет, охрипшим голосом:

– Вероника…

Его голос звучит так странно, так непривычно… В нем нет ни сарказма, ни колкости, только… уязвимость?

Я ничего не отвечаю. Боюсь, что, если открою рот, все мои тщательно скрываемые чувства вырвутся наружу, как джинн из бутылки.

Он смотрит на меня в темноте, и я чувствую его взгляд, как прикосновение.

Я вижу лишь смутные очертания его лица, но этого достаточно, чтобы понять, что он тоже борется с собой.

Я должна это остановить.

– Нет, – говорю, отстраняясь. – Мы не можем.

Мужчина смотрит на меня с непониманием, но не отпускает.

– Почему?

– Потому что… – ищу подходящее объяснение. – Потому что это глупо. Потому что мы не любим друг друга. Потому что это всего лишь… сделка.

Слова режут как ножом, особенно последнее. «Сделка».

Звучит так мерзко и цинично. Но это правда.

Это все, что есть между нами.

Он молчит, глядя на меня своими серыми глазами, в которых я внезапно вижу не насмешку, а боль. И это заставляет меня почувствовать себя еще хуже.

Марк притягивает меня обратно к себе.

– Ерунда!

Он целует меня снова. Более настойчиво. Требовательно.

Я должна сопротивляться, но не могу. Его губы творят чудеса, а тело отвечает предательской дрожью.

Он отрывается от моих губ и шепчет, касаясь губами моего уха:

– Забудь про сделку, Вероника. Сейчас есть только мы.

Мурашки бегут по коже. Его слова – это как искушение, как запретный плод, до которого так сладко дотронуться.

Часть меня отчаянно хочет сдаться, забыть обо всем, раствориться в этом моменте, в его объятиях.

Но другая, рациональная, напоминает о цели, о мечте, о той самой, ради которой я на все это подписалась.

Если я сейчас поддамся, все рухнет. Я не могу позволить себе такую слабость.

Я отталкиваю его.

– Хорошо, – отворачивается, едва сдерживая злость. – Как скажешь.

Марк достаточно резко встает с кровати и направляется к двери.

– Куда ты? – спрашиваю виновато.

– Пойду посмотрю, что там, – бурчит недовольно, нервно одергивая ворот рубашки.

Дверь захлопывается, и я остаюсь одна в темноте.

Сердце болезненно сжимается.

Что я наделала?

Я сажусь на кровать и обхватываю голову руками.

Как я могла позволить этому случиться?

Как могла забыть обо всем на свете ради одного поцелуя?

В голове снова всплывают мысли о цветочной лавке, о моей мечте, о моей свободе. Я должна быть сильной. Я не могу позволить себе влюбиться в Марка. Это разрушит все мои планы.

Но почему-то сейчас, в этой холодной темноте, перспектива потерять свою свободу кажется не такой уж и страшной.

Я встаю с кровати и подхожу к зеркалу. В тусклом лунном свете я вижу свое отражение – растрепанные волосы, красные губы, расширенные зрачки. Я выгляжу как сумасшедшая.

Касаюсь пальцами припухших после страстного поцелуя губ, и по телу пробегает дрожь. Нет, этого не может быть. Я не могла позволить этому случиться.

Я должна взять себя в руки. Я должна вспомнить, зачем я здесь. Я должна…

Вдруг катер снова сильно кренится, и я теряю равновесие. Падаю на пол, ударяюсь головой о что-то твердое и теряю сознание.

***

Прихожу в себя от резкого запаха нашатыря. Открываю глаза и вижу над собой встревоженное лицо Марка.

– Вероника! Ты в порядке?

Он помогает мне сесть и подносит к моим губам стакан с водой.

– Что случилось? – спрашиваю, чувствуя тупую боль в затылке.

– Ты упала и ударилась головой, – объясняет он. – Я услышал шум и прибежал.

Я осматриваюсь. Мы все еще в каюте. Только теперь горит свет. Марк выглядит испуганным и взволнованным. В его глазах нет ни насмешки, ни иронии, только… забота.

– Я… я помню, – отвечаю, вспоминая события после побега бабушек.

– Ты помнишь… что именно? – осторожно спрашивает Марк, пристально глядя мне в глаза.

Я чувствую, как краска заливает мои щеки. Помню все. И поцелуй, и свои метания, и его слова… «Забудь про сделку, Вероника. Сейчас есть только мы».

– Ничего важного, – бормочу, отводя взгляд. – Просто… немного закружилась голова.

Марк не верит ни единому моему слову, это видно по его лицу. Но он не настаивает. Вместо этого он берет мою руку в свою и нежно сжимает.

– Давай я осмотрю твою голову, – предлагает ласково. – Удар был довольно сильный.

Я киваю и позволяю ему осторожно ощупать мой затылок. Его прикосновения легкие, почти невесомые, но от них по телу пробегает дрожь.

– Болит? – спрашивает, глядя на меня с тревогой.

– Немного, – признаюсь неохотно.

– Нужно приложить что-нибудь холодное, – говорит Марк, вставая с кровати. – Сейчас принесу лед.

Он уходит, а я остаюсь сидеть на кровати, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Что происходит? Почему я так реагирую на этого человека? Ведь он всего лишь мой партнер по фиктивной сделке.

Или уже нет?

Марк возвращается с полотенцем, наполненным льдом. Он садится рядом со мной и осторожно прикладывает компресс к моему затылку.

– Держи так. Должно полегчать.

Я киваю и прижимаю лед к голове. Холод немного успокаивает боль, но не унимает волнение.

– Спасибо, – говорю тихо.

– Не за что, – отвечает Марк, не отрывая от меня взгляда.

Наступает неловкое молчание. Кажется, мы оба боимся нарушить эту хрупкую тишину. Но я чувствую, что должна что-то сказать.

– Марк… – начинаю я, но тут же замолкаю, не зная, как продолжить.

– Да, Вероника? – терпеливо спрашивает он.

– Насчет того… что было раньше… – запинаюсь. – Я… наверное, погорячилась.

Марк хмурится.

– Погорячилась? В чем?

– Ну… насчет сделки… и всего остального, – объясняю сбивчиво. – Я не знаю, что на меня нашло.

– Ты жалеешь о поцелуе? – прямо спрашивает муж.

Я молчу, не зная, что ответить. Жалею ли я? Нет. Но я боюсь признаться в этом.

Марк внимательно наблюдает за мной.

– Вероника, – говорит он мягко. – Я не буду давить на тебя. Если ты не хочешь… если тебе это не нужно… я пойму. Но я должен сказать тебе правду: для меня все это уже определенно точно вышло за рамки игры.