Глава 41. Асель

Я от холода просыпаюсь. Пытаюсь источник тепла найти, но по пустой кровати рукой веду. Подрываюсь резко, будто не хватает чего-то. Потом понимаю, что Зверя рядом нет. В комнате тихо подозрительно, ни шума воды из ванной, ни тёплой подушки. Всё указывает на то, что мужчина от меня давно ушел.

Понять не могу, почему это задевает настолько. Брошенной себя чувствую, хотя столько времени этого добивалась. А сейчас не по себе от этого, пусто становится.

В одеяло заворачиваюсь, на пол сброшенное, будто оно все проблемы решить может. Разберётся вместо меня с тем сумбуром, что в душе твориться. Ни себя понять не могу, ни Зверя. Он же умный и в руках себя держать умеет, не просто так своего положения добился. А со мной срывается, вмиг всю свою выдержку теряет. А я, вместо того, чтобы по-другому зайти, сама нарываться начинаю.

Я всего две вещи знаю, принять могу, как бы на душе от этого не скреблось. Я не смогу так, и себя молчать заставить, только его правилам подчиняясь. И без Зверя не уверена, что протяну. Без объятий постоянных, рук по телу шарящих. Бороды колючей, которой так приятно касаться.

Стокгольмский синдром или влюблённость никому не нужная? Или дурацкая поговорка «стерпится-слюбится» действовать начинает? Почему мир не придумал инструкций, как действовать в таких случаях?

Зверь игру обещал, вопросы позволит задавать. Может так поговорить удастся? Так продолжаться больше не может. Горки американские надоели, каждый раз только сильнее все силы выжимают. Но и без них я не могу, стараясь хоть как-то свою мысль донести.

Установку себе даю. Одна попытка диалога и хватит. Я устала бороться, на стену непрошибаемую натыкаясь. Каждый раз надеюсь лучше сделать, баланс настроить. А только хуже всё оборачивает, закручивает всё сильнее в хаосе непонятном.

Один разговор сегодня и по нему всё решится. Если Зверь снова меня не услышит и отмахнётся от важного, тогда к прошлому варианту вернусь. С побегом и прочими попытками свою жизнь вернуть. Капельку бы ответа, шага ко мне, для меня. И тогда всё решится сможет. Шанс последний, от разговора всё зависеть будет.

И это сил даёт, уверенность. Даже на боль тянущую внимания не обращаю. Себя неполноценной чувствую от того, что вчера у нас с мужчиной ничего не получилось.

Вниз спускаюсь, не зная, чего ожидать можно. Зверь уехал или в гостиной меня ждёт? От чего-то так не хочется, чтобы на следующий день после свадьбы он сбегал от меня. Свадьбы, которой не хотела, а теперь важной вдруг становится.

Как я могу ждать, что Дамир меня поймёт, когда я каждую секунду в своих желаниях путаюсь.

– А завтра готовить научишься?

Голос Князя раздаётся, и я замираю у двери, о своём присутствии умалчивая. Интересно почему такой разговор зашел. Заглядываю слегка и цепенею, картиной охваченная.

Дамир пыхтит, ругается, спицы в руках крутит. Я сама вязать не умела, бабушка только когда-то салфетки учила делать. Но то, что мужчина делает, совсем не похоже на вязание шарфа. Он убить кого-то грозиться. Но вместо смеха от чего-то теплотой заливает, лаву по венам пускает.

К косяку прислоняюсь, наблюдая за картиной этой. Так на душе приятно, что улыбки сдержать не могу. Он соврал мне о хобби, а я радуюсь этому. Потому что учится, в нитках путается и материться на незнакомом языке много. Чтобы обещание своё сдержать.

– А ты можешь сам это закончить? Я даже запрет на Тису сниму, твори сам свою судьбу и всё такое. Только сплети мне до завтра этот грёбанный шарф нормально.

Он совсем на бандита грозного не похож, когда над петельками бурчит. Уверена, что не всерьёз предлагает Князю обмен. Он же говорил, что Тису оградит от ухаживаний неуместных. Да и уверенна, что у него получатся всё начнёт. Только усилий немного. И это не только шарфа касается.

– Доброе утро, - не сдерживаюсь, к ним заходя. Так хочется ближе оказаться, по волосам торчащим провести. – А что вы тут делаете?

– Вязать учимся.

Зверь быстро отвечает, не задумываясь. Только дёргается, слова свои осознавая. Так легко тайну свою выдаёт, когда до этого ни слова не сказал, что вязать не умеет.

– Учитесь? Дамир, а ты разве не умеешь? – смех со всех сил сдержать пытаюсь, когда так весело становиться. – Ты же мне говорил, что…

– Он меня учит, - Князь первым находится. Распутывает всё быстро, бесполезный комок нитей оставляет. – Доброе утро, Ась. Я охрану проверю и спать где-то завалюсь, лады, Зверь?

Собираюсь в кресло подальше усесться. За утро всё изменить успели, будто не было тут застолья вчера. Но возле дивана торможу. Себе подумать не даю, как рядом с мужчиной усаживаюсь. Под себя ноги подбирая, разворачиваясь. Чтобы удобней было за ним наблюдать.

– Я же могу посмотреть, как ты вяжешь? – на грани того, чтобы во всём признаться. Он же так на спицы смотрит, как на врага народа. Не хочет вязать, так не нужно. Я, в любом случае, шарфы не ношу. – Дамир…

– Смотри.

Легко отвечает, нити на пальцы накручивает. Действует, словно тысячу раз уже так делал. Только застывает, когда спицы вместе петлями стянуты оказываются. Смотрит внимательно, дёрнуть пытаясь. Будто в действиях запутался и не знает, как дальше поступать.

– У тебя так получается хорошо, - руки горячей касаюсь, сама себя не понимая. Кожу жжёт от взгляда его пронзительного, а я не решаюсь в ответ посмотреть. – А теперь как? Одну спицу доставать будешь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Именно, - только вместо спиц, Зверь меня касается. К себе притягивает, облокотиться на плечо заставляя. Смазанный поцелуй в волосах оставляет. Лёгкий, ничего не значащий, а всё тело на него откликается. Мужчина под своей рукой погребает, вязать продолжая. Так, что от него ни на сантиметр отодвинуться не могу. В западню рук крепких попала. – Тебя тоже вязанию научить?

– Научи, - словно о другом совсем прошу. – А теперь петли вытягивать, да? Ты игру обещал, Дамир. Чтобы поговорить могли.

– Да. Поговорим, Ась. Давно это сделать нужно было. Но вечером, хорошо? Мне в город нужно по делам съездить. С Зиминым встречусь, и назад. Кай, с которым вчера пересеклись.

Помню и Кая, и ощущение двоякое после встречи с ним. Глупая уверенность в том, что он любую получить может. Как и Зверя. Может, не будь его вчерашних слов глупых, вечер совсем по-другому закончится мог. Легче, проще, приятней.

Или если бы я так остро не реагировала, зверя за хвост дергая.

– Это ненадолго, - Зверь по-своему моё молчание воспринимает. – Как ты себя чувствуешь?

– Нор… - осекаюсь, слово другое подобрать пытаюсь. Приятно от заботы такой, хотя неловкостью сковывает. Что такое обсуждаем. – Неплохо.

– Если что-то не так будет, ты меня останавливаешь. Договорились? Я не хочу тебе больно делать.

– Без боли совсем не получится, - не уверена, что кто-то вообще может без боли сексом заниматься, когда у мужчины такой размер. – Но я остановлюсь, если слишком будет. Петельку пропустил.

К шарфу будущему прикасаюсь, на ошибку указывая. У Зверя неплохо получается, как для того, кто никогда подобным не занимался. Уже даже немного на шарф походит, стоило несколько рядов пройти.

Я смотрю, как он нить ловко перебрасывает и дальше вяжет. Это странно так, непривычно, но нравится наблюдать. Окончательно на мужчину ложусь, вольность себе вызволяя. Ладонь на бедре его устраиваю, чтобы удобнее было. И короткий вдох чувствую.

Прижимаюсь сильнее, понимая, что мешаю ему. Но себя остановить не могу, и, наверное, не нужно сейчас отступать, когда внезапная смелость появилась. Разве хуже от того будет, если желанию мимолётному поддамся всего на миг?

– Ась, не дразнись, - рвано произносит, руку мою перехватывает. Вдруг к лицу подносит и поцелуй оставляет. У меня всё внутри натягивается, замирает. Чувство, что на пропасти балансирую, вот-вот вниз рухну. Подбираюсь, не понимая, чего больше хочется – на земле остаться или полететь. – Или ты на верх подняться сейчас хочешь?

– Я…

– Вот и не заигрывайся, - ещё короткий поцелуй на тыльной стороне ладони, а затем на запястье. Спицы отбрасывает и ко мне наклоняется. – Поцелуй меня, Ась.

Я замираю, всё сжимает, только сердце выстукивает в груди. Все чувства с потрохами сдавая. Я срываюсь с этой грани, лечу, когда внутри переворачивается всё. И к Дамиру прижимаюсь.

Касаюсь его губ сухих, ладонями лицо сжимаю. Так трясёт от близости его, жара исходящего. Того как ладонями по телу ведёт, под майку пробираясь. Его руки горячие, плавящие всё внутри. Все страхи растворяет, мысли дурные, только желание оставляет.

Непривычно первой его целовать, самой в этой игре вести, каждое движение контролировать. Дрожу, вспыхиваю мгновенно. Ногу на него закидываю, чтобы удобнее было целоваться.

Дамир инициативу не перехватывает, мне всё позволяет. И в волосы зарыться, и едва языком по губам обветренным мазнуть. Прикусить, а затем тут же зализать, наслаждаясь.

Мне нравится долго целоваться, когда в животе трепещет всё, теплом наливается. Пока губы покалывать не начнёт, жечь от касаний постоянных. С ним целоваться приятно, все мысли вылетают. Только дыхание тяжелое остаётся, хватка на коже. Поглаживания и жесткие волосы под пальцами, когда ближе льну к Дамиру.

– Моя девочка, - сдавленно шепчет, сдерживаясь. Я всем телом чувствую, как он напряжен. Как сдерживается, чтобы грань тонкую не переступить. А его член под ладошкой только крепнет с каждым мгновением. – Будешь меня сегодня ждать?

Кровь в ушах шумит от желания, вопроса его. Всё так смешивается, что говорить не в силах. Только вздыхаю громко, стоит ему грудь задеть. Быстро, случайно, когда к лицу тянется.

– Будешь же?

– А у меня выбор есть?

– Я не о выборе спрашивал, Ась.

Знаю, но так проще бы было намного. Легче чужими желаниями прикрываться, чем свои признавать. Наружу вытаскивать то, о чём даже себе думать не позволяю.

– Буду, Дамир. Я буду тебя ждать.

Я себя потерянной чувствую, когда Дамир уезжает. Ещё долго на диване сижу, где мы целовались. Припухших губ касаюсь, думаю о том, что было. Что я рядом с ним чувствовала. Как хотелось сильнее к нему прижаться, раствориться. Чтобы мир исчез, только наши поцелуи остались.

Но мир никуда не делся. У Зверя дела, а у меня сплошная пустота. По дому брожу, статуэтки переставляю, пыль несуществующую вытираю. У Тисы встреча с сестрой, у Арины подготовка к переезду. У всех свои дела и жизнь, а я застрявшей себе кажусь. Когда одна в доме – себя вне реальности чувствую. Будто остальные живут, а я потеряла что-то.

Раньше всё было ясно и понятно. С утра на пары, после на смену в ресторан. Задания, короткие встречи с Ромчиком, сна каплю урвать. И по кругу, неделя за неделей. Каждая секунду занята, до чёрточки весь маршрут распланирован.

А теперь всё замерло. Мне не нужно бежать в ресторан, боясь получить штраф за опоздания. Мне не нужно обедать на ходу, чтобы успеть встретиться с Ромчиком. И думать о последней маршрутке тоже не нужно.

Я живу с Дамиром, но кажется, что не живу вовсе. Настолько непривычно от того, что мне больше не нужно в хаосе жить. Только я к нему привыкла, а как дальше быть – не разобралась.

Понимаю, что себе найти что-то нужно. Хобби, работу, дополнительные курсы. Чтобы не сидеть в кухне, помешивая ромашковый чай в ожидании, когда муж вернётся с работы. Учёба есть, но она почти закончилась, а уроки я научилась выполнять слишком быстро, чтобы это могло меня занять. Представить не могу, как жены олигархов живут. Сплошная скука и уныние.

Ну, у них наверное посиделки с подругами, любовники, постоянные спа-процедуры и фитнес-клубы. А если вдруг поправлюсь, Дамир меня бросит? Скорее всего да, через плечо в сторону тренажёров.

Поэтому я бросаю себя сама. Точнее нахожу среди коробок, которые так и не разобрала после переезда, купальник. Собираю волосы в высокий хвост и спускаюсь к бассейну. Ни разу не видела, чтобы Зверь здесь плавал.

Но вода тёплая и хлоркой почти совсем не пахнет. Может бассейн вообще для красоты тут устроен, но мне так всё равно. Ныряю, пересекая всю длину. А затем на спине обратно.

Вода расслабляет, убаюкивает. От стенки отталкиваюсь и по дну стараюсь проплыть. Туда и обратно, обратно и туда. Мысли очищаются и время незаметно плывёт. Только через панорамные окна наблюдаю, как быстро темнеет на улице. Загораются уличные фонарики.

– Ну здравствуй, русалочка, - на голос Дамира поворачиваюсь, едва под воду не ухожу. Цепляюсь за бортик пальцами, который сморщились. – Смотрю, ты нашла чем себя развлечь.

– Угу.

Руками подтягиваюсь, чтобы из воды вынырнуть. На бортик усаживаюсь, но замираю. Броситься к мужчине глупостью будет, тем более, что я мокрая вся. Поэтому лишь обнимаю себя руками, стараясь убрать неуместную дрожь.

– Замёрзла? – Зверь ответа не ждёт. Подхватывает полотенце с лежака и ко мне подходит, на мокрый пол внимания не обращая. Укутывает в полотенце, сам руки растирает, чтобы согреть. А я только смотреть на него могу, чувствуя как щёки смущением пылают.  – Надо было подогрев воды включить.

– А он есть? – а потом глупой себя чувствую. – Я же не знала. А спросить было не у кого.

– У тебя охрана постоянно под боком, Ась. Если нужно что-то – сразу их дёргай, поняла? Ты моя жена, так что они всё организуют.

Жена. Всё ещё странно звучит. К статусу невесты не успела привыкнуть, как женой Зверя стала. И это больше всего волнует. Что я неготовой оказалась к подобном, слишком быстро, стремительно.

– Собираешься ещё поплавать или закончила?

– Не знаю. А ты не хочешь поплавать со мной?

– Хочешь увидеть меня голым, Ась? – мужчина улыбается, когда я мотать головой начинаю. – Значит, голым я тебе не нравлюсь?

Я уверена, что румянец до шеи спустился. Всю кожу щипает от неловкости и стыда. Киваю и машу головой, пока в Дамира не вжимаюсь. Хочет дразниться, так пускай мокрым костюмом расплачивается. Хотя об одежде его я думаю лишь когда руками обнимаю за торс широкий.

– Ой, прости, - мужчина не даёт отстранится, только сильнее свою одежду портит. – Дамир, костюм же.

– Похер на костюм, когда ты сама со мной заигрывать начинаешь.

– Я не заигрываю, - бурчу, понимая, что именно это и делала. – А как там мой шарф?

– В процессе. Я же говорил, что вяжу, а не то, что профи в этом. Но будет тебе розовый шарф. Подожди, я подогрев включу и принесу что-то перекусить сюда. Переживёшь ещё пару минут одиночества?

Киваю, ведь ничего другого мне не остаётся. Возвращаюсь в воду и нарезаю круги. Вскрикиваю, когда сзади раздаётся хлопок и меня утаскивает на дно. Не успеваю испугаться, как оказываюсь прижата к стене бассейна.

– Дамир! Я же испугалась.

– Чего? Девочка моя, - улыбается так нежно, что у меня в сердце сжимается что-то. – Тебя никто не посмеет тронуть. Ты моя жена и под постоянной охраной. Так что только я могу тебя так хватать и прижимать.

– Не делай так больше, пожалуйста, - прошу, ладонями по его плечам скользя. Мышцы очерчиваю, бицепсы и шрамы мелкие. Вижу, как мужчина вздрагивает и в глазах совсем тьма образуется. – Хорошо?

– Трусишка моя, - мужчина губами прижимается. Хлоркой пахнет и губы химией отдают, но не отрываюсь от него. Жмусь, ласкать себя позволяю и чувствую, как всё скручивается, стоит мужчине вниз по животу скользнуть, к краю плавок. – Трусишка.

Смеётся легко, когда ладонь его останавливаю, скользнуть не давая. Знаю, что в доме камеры есть, не хочу, чтобы кто-то увидеть это мог. Даже если сотрут потом, если охрану разгонит, всё равно стыдно становится.

– Камеры, - свой протест объясняю. От чего-то не хочется, чтобы он опять считал, что я протестую. Не сегодня, когда всё так хорошо было. – Я не…

– Камеры вырубили, когда ты в бассейн зашла. Нехрен на мою голую жену смотреть.

– То есть я убежать могла? – спрашиваю из праздного любопытства и вскрикиваю, когда Дамир больно за бок щипает. – Ай! Я же пошутила.

– Ты убежать можешь только в нашу постель, уяснила? – но злости в его глазах нет. Улыбается, а затем хмуриться, когда я в него водой брызгаю. Возможностью пользуюсь, чтобы нырнуть и мимо проплыть. – Ася. Я же догоню.

Зверь угрожает. Рычит, и всплески воды слышаться, когда за мной плыть начинает. А я намеренно в сторону ухожу, в ширь пересекаю и под мужчиной подныриваю. В странных догонялках так легко становиться, хорошо. Ничего больше не существует.

К лестнице подплываю, вверх взлетая. Но Дамир быстрее, легко из бассейна выбирается и меня ловит. В его объятия практически влетаю, к мокрой груди прижимаясь.

– Догнал.

И в поцелуй утягивает.