Глава 43. Асель

Я понять слов Дамира не могу. Вроде просто всё, но при этом странно так звучат. Он же не говорит сейчас о том, что я могу уйти? Что больше не собирается меня держать?

Один день после свадьбы, которую он так вырывал, и Дамиру надоело играться? Желанное получил – меня в свою постель, доказал, что заполучить может. Даже тело предало, на его ласку отозвалось и большего каждый раз хотело.

А теперь, когда победил в своей же игре, больше не нужна оказалась. Лишним грузом, который удерживать смысла нет.

– Отлично, - чувствую, как губы дрожат, но все силы собираю. Чтобы слабости свой не показать. Он же только её ждёт. – Значит, свободна и могу уходить?

Дамир на шаг отступает и мне холодно становится. Не спасает вода горячая и жар тела после оргазма минувшего. То, чего боялась так, в жизнь воплощается. О чём столько времени саму себя предупреждала. Не подпускать его близко, не дать под кожу пробраться. Ему ведь только развлечение, сломать желание, подчинить.

Чтобы его власть признала, покорилась ему. А затем можно и заканчивать всё, когда надоем. Выбросит, за ненадобностью. В моих мыслях это позже было бы, через год или несколько месяцев. А ему пару дней хватило, чтобы интерес потерять.

А мне пары дней хватило, чтобы влюбиться в Зверя.

– Та-ак.

Мужчина к себе дёргает. Улыбку на его лице замечаю. Конечно, добился своего. Чтобы плохо стало от мысли, что он меня бросает. Глаза жжёт от непролитых слёз и хочу под воду уйти, чтобы скрыть это. свою слабость от него скрыть.

– Ты плачешь, - не спрашивает, а ошарашенно произносит. – Почему? Что ты себе в головушке своей светлой накрутила, Ась? Мой вопрос – давай, я очень жду.

– Ты это услышать хочешь? – голос жалко звучит, на грани истерики. И сдержаться не могу. Никогда с эмоциями совладать не получалось, всегда сразу на слёзы пробивало. – Что меня задевают твои слова о том, чтобы я ушла? Нет, не задевают, тебе показалось.

– Ложь, - довольно произносит, наслаждается. – Ты же сама уйти хотела.

– Хотела. И ухожу, - только он крепко за локоть держит. Ладонь перехватывает, которой оттолкнуть его пытаюсь. Сжимает ласково, пальцем запястье ласкает. – Ты сказал, что я могу уйти. Что хочешь этого, как дай мне уйти.

–  Я другое сказал, Ась. Я не хочу этого. Я просто не могу тебя больше силой держать. Каждый раз на стену злости натыкаться. Я, блять, не сопливая девчонка, но мне тоже неприятно бывает от такого.

Я сдержаться не могу, слёзы градом по щекам стекают, обжигая. Своей жизнью живут, мне не подчиняясь. И я остановиться не могу, горькие капли глотая.

– Так что объясни мне почему ты сейчас плачешь, - ладонью затылок накрывает, гладит мягко. Слёзы вытирает, в висок целует. Столько нежности непривычной, только хуже от неё становится. – Ну, Ась, тише. Давай, у нас же честный разговор. Я хочу понять тебя.

– А я – тебя. То ты говоришь, что я тебе больше не нужна, то опять к себе дёргаешь. Я живой человек, Дамир. Ты не можешь меня толкать и тянуть, а потом снова играть. Я просто хочу, - ребром ладони нос вытираю, который щиплет неприятно. – Понимать, кто я для тебя.

– Ты моя жена.

– И? Что это значит? Жена – это штамп, который ничего не решает. Сегодня жена, а завтра нет. Сегодня тебе интересно со мной, а завтра вышвырнешь и всё.

– Моя глупая девочка, - он улыбается. Когда меня трясёт, выворачивает от самого сокровенного, он улыбается. – Такая умная, а такая дурочка. Давай начнём с начала. Я не сказал, что ты мне не нужна. Была бы не нужна – я бы давно дал тебе уйти.

– Вот! И сейчас ты сам сказал, что даешь мне уйти. Значит не нужна. Просто хватит, Дамир. Я хочу…

– Ты хочешь заткнуться и послушать, - грубо обрывает. В карих глазах раздражение плещется, но мужчина сдерживает себя. Только ладонями лицо сжимает, заставляя на него смотреть. – Я ни слова, блять, не сказал, что ты должна уйти. Я не хочу это. Хочешь правды? Будь у меня возможность, я бы запер тебя в спальне и вообще никуда не выпускал. Не только из-за секса, хотя пиздец как хочу тебя. Просто чтобы ты всегда рядом была, сопела обиженно и касалась постоянно.

Неловко становится, что он заметил это. Как даже сейчас невесомо косых мышцы под водой касаюсь. Легко, даже почти тепло и сталь его тела не чувствую. Но трогаю, едва по коже провожу. Не могу по-другому, жизненно необходимым кажется.

– Я готов отпустить, но если ты реально захочешь уйти. Не своими выкидонами и попытками показать, что не хочешь меня. А реально, без капризов и утаек. Если реально не захочешь быть со мной – держать не буду. Но сейчас ты только что с моим именем кончила, задыхаясь. Так что я не думаю, что неприятен тебе. Или другого представляла?

– Нет, - поспешно выдыхаю. Знаю, что он этот ответ ждёт и дать ему его спешу. Больше не плачу, но всё равно в груди давит. Будто груз весит, снять не получается. – И ты всё ждёшь, что я к другому уйду? Тогда опять к началу вопроса возвращаемся. Потому что я не понимаю.

– Мне нечем тебя брать, Ась. Что тут непонятного? Подарки тебе не нужны. Ни машины, ни бриллианты, ни, блять, какая-то ещё поебень. Я тебе бабла могу много отстегнуть, чтобы ни в чём не нуждалась. А ты за это время только шарф дурацкий попросила. Тебя ни власть не интересуют, ни деньги, ни положение моё, ни статус какой-то. Тебе поебать на все эти условности. А другого у меня нихера нет, Ась. Так что да, я понимаю, что ты можешь уебать легко от меня. Тебя ничем к себе не привяжешь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Собой легко получается.

Рот зажимаю, понимая, что вслух это произнесла. Все молитвы на то отправляю, чтобы Дамир оглох на эти секунды. Не услышал, не понял. Но взгляд его самодовольный подсказывает, что мои молитвы о потолок разбиваются. Только на душе легче становится.

– И при этом ты постоянно бегаешь от меня. Почему?

– Я всегда бегу, когда на меня давят. Я не умею с этим справляться и легче сбежать. Ты меня за собой постоянно тянешь. Даже свадьба эта – она тебе нужна была. И ты её заполучил, чужое мнение не спрашивая. Тебе было плевать на то, чего я хотела.

– Я не собираюсь ещё раз слушать, что ты за меня замуж не хотела выходить.

– Не за тебя, а вообще, - лицо его обхватываю, как он до этого меня держал. На носочки привстаю, чтобы в глаза было легко заглядывать. Визжу, когда Зверь в очередной раз под попу подхватывает, поднимая выше. – Я не хотела свадьбы в глобальном плане. Саму свадьбу, не важно с кем. Мне двадцать три, Дамир. Я не думала о замужестве и семейной жизни. Не особо этого хотела. Ты даже не дал мне понять, что значит с тобой быть.

– Теперь у тебя будет время понять и привыкнуть. Всё равно бы к этому пришли.

– Ты правда не понимаешь? – не понимает, не принимает. Обиду проглатываю, заставляя себя до конца всё говорить. – Ты не можешь все решения один принимать, а потом ждать, как я под них адаптируюсь. Я – твоя жена, - непривычно это произносить. Будто сказала и это действительностью стало. – Я не могу молчать и кивать. Хотел бы такую – искал бы кого-то другого. А я хочу значить что-то в нашей семье.

– Ты значишь, Ась.

– А я этого не чувствую. Может, ты прав, - заверить спешу, пока он с мысли не сбил. – И может в твоём понимании ты это показываешь. Но я другое любовью считаю, уважением. Когда меня слушают и слышат. Когда я прошу подождать – ждут. Я не могу так просто в твоём ритме гнать, когда не готова к этому.

– С твоим темпом мы бы ещё год только кивали друг другу при встрече. Так что не самый оптимальный вариант.

– Хорошо. Ты слишком быстро всё хочешь делать, я слишком медленно. Давай среднюю скорость возьмём. Ты будешь тормозить, когда для меня будет слишком всё. А я буду ускоряться, когда ты скажешь.

Я не знаю, как это воплотить получится. Как такого мужчину остановить можно, когда он танком прёт. Как сама смогу большее позволять, через себя переступая. Но это наименьшее, что сделать можно, чтобы счастливыми вместе быть.

– Хорошо, - Дамир кивает медленно. А улыбка у него такая обворожительная, что я замираю от неё. Залипаю, весь мир до ямочек мелких суживается. – Темп общий. Что ещё тебе нужно?

– Решения самой принимать. Ладно. Вместе принимать. Но ты сам за себя решаешь, а я должна обо всём просить. Даже не обсуждать, а как ребёнок или пленница выпрашивать разрешение.

– Ась, я не юристом в мелкой фирме работаю. Ты сама уже видела, что бывает, когда слабость даешь. Когда на дом легко нападают, решив, что я отбиться не смогу. И я не могу просто тебе позволить творить всё, что хочешь. Это, блять, проблемами закончится. А тобой я рисковать не готов.

– Хорошо, на работе, я понимаю. С охраной согласна ходить, посоветовавшись. Но в наших отношения только мы вдвоём. А такое впечатление, что это ничего не значит. Если бы ты меня на свидание позвал, а не замуж взял, кто-то бы пострадал?

– Я.

Смотрю на него, продолжения ожидая. От свиданий он бы точно не пострадал. Или настолько не хочет со мной стараться, хоть немного воображения проявить?

– Я никогда тактильным не был, Ась. Но тебя постоянно сжимать хочется. И трахать тоже хочется. Нет, не отворачивайся. Мы же на правду договорились. Это правда. И целоваться, как сегодня утром, тоже хочется. Ты говорила, что тебе нравятся долгие поцелуи и я выкупить не мог, что в этом прям такого важного. Но сегодня понял. Ты моя жена, любимая, живёшь со мной, спишь со мной. Постоянно рядом. А с твоими свиданиями я бы ещё год тебя добивался. И, блять, ты стоишь этого, ясно? Стоишь и года, и десяти. Но я ждать не могу, я тебя себе с первой встречи хочу.

– И как надолго? – самое важное спрашиваю. Последнее, что сдерживает меня. – Через сколько ты перестанешь меня хотеть? Когда тебя переклинит снова и тебе другая отказавшая девушка понравится?

– Думаешь в отказе только дело?

– А в чём? Я не понимаю, почему так тебе понравилась.

– Ты красивая.

– А это всё, что важно?

Мне важно от Дамира услышать, что моя красота не самое главное. Не единственное, что его рядом держит. Потому что это хуже сделает, ещё толчок даст к тому, что он уйти может. Я одна останусь, с сердцем открытым и никому ненужным.

Есть красивее меня, намного. И умнее, забавнее, покорнее. Тех, кто мужчине больше бы подошел. Я объективно себя оцениваю, без комплексов завышенных. Я красивая, но не самая красивая. Не глупая, но и не самая образованная среди тех, кто рядом с мужчиной бывает. И права свои качаю, когда другие бы на всё согласились.

– Не всё, - Дамир просто отвечает, ни легче не становится, ни хуже. В подвешенном состоянии и это никак не связано с тем, что мужчина меня на руках держит. – Красивых вокруг полно.

Только мои подтверждает.

– Никогда за тобой подобных капризов не замечал, Ась. В чем дело? Так бежала от меня, а теперь страшно что отпущу? – от того, что он понимает это, только сложнее всего. Как ему объяснить, что услышать хочется, когда сама себе признаться не получается. – Ась, давай. Я хочу понимать, что ты себе напридумывала уже.

– Ничего. Я просто пытаюсь понять, почему ты выбрал меня. Почему так дерёшься за меня. Готов был сломать, лишь бы с тобой была. Но почему. В чём причина? Я не такая красивая, как многие девушки из ресторана. Не умная, не забавная. Я – никакая, Дамир. Так почему ты захотел меня?

– Откуда в тебе столько комплексов, - крепче меня держит и к ступенькам направляется. Не вздрагивает даже, когда моё тело больше вода не держит. – Не знай я тебя, подумал, что на комплименты нарываешься. Но ты вечно шаблоны рвёшь, Асель. Правда себя такой считаешься? Скучной, некрасивой, просто никакой?

Знаю, что Зверь не говорит это обо мне, не признаёт моих же слов. Но даже от того что он вслух произносит, не по себе становится. Я никогда комплиментов не выпрашивала, не крутилась перед Ромчиком, похвалы ожидая.

И недолюбленности в детстве не было. Даже с болезнью сестры на меня всегда времени хватало. У меня нет причин себя неполноценной рядом со Зверем себя чувствовать. Но я совсем глупой себя рядом с ним ощущаю. И дико, отчаянно, в чём себе нормально признаться не могу, ему нравится хочется. Чтобы именно я волновала, а не кто-то другой. И вроде говорил об этом, честным был, но не так легко поверить в это.

Зверь любую получить может, так зачем ему я?

– Ковёр испортишь, - произношу единственное, что в голове появляется. Мужчина темп не сбавляет, по дому меня на руках пронося. – Поставь, я же тяжелая, Дамир. Неудобно.

– Неудобно когда от тебя невеста сбежать пытается. А ты лёгкая, что пиздец. Мне твоим питанием заняться нужно?

– Нормально я ем. Дамир!

– Даже мать меня так часто по имени на называла, как ты.

– Ты сам сказал тебя Дамиром звать. А ты меня познакомишь меня с ними? С твоими родителями.

– Нет.

Резко меня на пол опускает, посреди комнаты. Только сейчас вспоминаю, что абсолютно голую меня по дому нёс. Но это значения не имеет после ответа мужчины.

Если даже жену с родными не знакомит, то, наверное это лучше всего о его планах говорит. А может стыдно меня такую представить, неидеальную и неподходящую. Я же даже не знаю какой веры мой муж, что для него важно. Я ничего о Дамире не знаю.

– Мои родители мертвы, Ась.

Вздрагиваю от его слов. Стыдом жжёт из-за того, что я надумать успела. И жаль его, что родных потерял. Мой отец давно умер, я почти и не помнила его. Но у меня отчим и мама были. Пускай даже так поступили со мной, пускай простить их не могу. Но оны живы, где-то есть. Дышат и радуются чему-то.

– Мне жаль.

Неловко себя чувствую, руками стараясь прикрыться. Но мужчина не даёт, легко по ладошке ударяет, открыться заставляет. Со шкафа огромное бежевое полотенце достает и ко мне возвращается.

– Не твоя вина, Ась, чтобы жалеть. Мать наркоша убил в переулке. Откинулся от передоза до того, как суд состоялся. Это давно было, так что неважно.

– Важно. Я же даже этого о тебе не знала, а ты не знал, что мой отец тоже умер давно. Это не та тема, на которую говорить легко можно. Но я просто хочу узнать о тебе что-то. Узнать тебя.

Дамир улыбается, правый уголок едва приподнимая. Но смотрит легко и расслабленно. Довольно, будто что-то очень сокровенное от меня услышал.

– Отца признали мёртвым. Он пропал и всё на этом.

– И ты не пытался его найти?

– Ась, мне лет четырнадцать было. Я нихрена не мог. Да и уверен, что он мёртв давно. Возможно даже семья матери к этому причастна.

– Что?

Застываю, пока Зверь краешком полотенца меня касается. По плечам ведёт, капли воды стирая.

– Мать азербайджанкой была, отец – русским. Мусульманкам нельзя выходить за людей другой веры, это страшный грех считается. А она не просто выскочила, она сбежала с ним. Все запреты нарушила. Её семья такого позора не могла принять. Общались конечно, они любили её, но никогда ни отца, ни меня не принимали. И в её смерти винили отца, конечно же. Я сам винил.

– Почему?

– Мать сбегать любила. В этом вы похожи, - улыбка грустной становится, будто фантомной болью его обдаёт. Я знаю, понимаю. Так же тяжело, когда родного отца вспомнить пытаюсь. – Она из дома часто уходила, когда ссорилась с отцом. Потом он её возвращал. Иногда сразу за ней срывался, иногда ждал и давал успокоиться. Или сам успокаивался, не знаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Догадываюсь, что произошло. И так остро понимание накатывает, почему Зверь уйти не даёт. Сам не успокаивается, мне не позволяет. Сразу срывается, хотя переждать бы бурю можно было. Потому что у других так было и бедой закончилось.

– Её убили во время такой ссоры, да?

– Да. Хреновую тему выбрали. Давай о чём-то другом поговорим.

Только Зверь не говорит, а сильнее на кожу надавливает. Вниз полотенцем спускается, по груди ведёт. Не касается напрямую, но это даже волнительнее. Но после такого разговора сложного на что-то другое перестроиться.

– Ась, не грузись. Расскажи мне что-то хорошее, - Дамир на одно колено опускается и заставляет стопой в него переться. А у меня все мысли о том, что я теперь открыта перед ним. Самое интимно легко разглядеть может. – Ну, я жду.

– Дамир, - не знаю, как сказать, что после такого разговора, совсем неуютно себя чувствую. – Что ты делаешь?

– А на что это похоже? – ногу мою обратно ставит, маневр с другой повторяя. – Ты же не пойдёшь мокрой в постель?

– Зачем в постель? То есть, мы же говорили. В игру твою играли. И…

– И играть в постели тоже можно, Ась.

Толкает меня и без опоры сразу на кровать падаю. Воздух оглушительно вылетает вместе со вскриком. Встать не получается, только отползти чуть выше.

– Что ты делаешь?

– Тебе же нужны доказательства моей любви, вот и буду доказывать.

Конечно, в постели только об этом говорить. Но похоть не докажет, что я ему навсегда нужна, как он мне. Думаю об это и понимаю, что да – нужен, со своими устоями и правила. Не было бы так страшно, если бы ничего к нему не чувствовала. Только бы ждала шанса уйти. А в итоге боюсь этого.

Стоп.

Доказательства любви?

Он меня… что?