Глава 46. Асель

– Чёрт!

Шиплю, обжегшись. Палец губами обхватываю, стараясь боль унять. Сдвигаю турку с плиты и промываю руку под холодной водой. Жду, пока кожу колоть перестанет. Остатки сбежавшего кофе выливаю в раковину, вытирая разводы с плиты.

Кофе не люблю, не могу его пить. И готовить не умею. А мне так хочется Зверю приятно сделать, что уже второй раз переделываю. Не получается сделать всё правильно, так, чтобы мужчине понравилось.

Тянусь к верхней полке, где всё для кофе хранится, и морщусь от боли. Мышцы тянет, отдает воспоминаниями того, что было ночью. Между ног тоже тянет, что из-за непривычной растяжки, что из-за самого секса.

Я не выспалась, но не ощущаю себя разбитой. Дамир не выполнил свою угрозу про всю ночь. Но не давал уснуть ещё очень долго, оставляя после себя саднящие губы и ещё парочку оргазмов.

Вчерашний разговор из головы не уходит. Его признания, слова, которые тягучим остатком в душе остаются. Приятным таким остатком, от которого улыбка появляется.

Не думала, что настолько важно будет подобное от Дамира услышать. Но внутри всё разрушилось будто, расслабилось, отпустило. Всего одно признание в любви и мне ничего больше не нужно. И я от чего-то уверена, что мужчина не просто это сказал, не каждой подобные сказки рассказывает.

Я особенной для него стала.

– Фух.

Я на медную турку смотрю, как на главного врага. Соперницу, которая не дает мне моему мужчине радость доставить. Аккуратно засыпаю ложку кофе и столько же корицы. А может Дамир больше кофе любит, крепче? Или с сахаром? Вспомнить пытаюсь, но не помню, чтобы он к сладости слабость питал.

– Добавит, если что.

Сыплю ещё корицы и совсем маленьким огонь делаю. Смесь убежать не может, подгореть, наверное, тоже. Но внимательно слежу. Не знаю, сколько ещё Зверь спать будет, а мне хочется до его пробуждения управиться.

Завтрак не готовлю, весь холодильник едой со свадьбы забит. Только закуски раскладываю на тарелке, оливки в пиалу пересыпаю. И добавляю воды в турку.

Мама редко подобное готовила, чтобы я запомнить могла. Чаще всего растворимым баловалась. Единственное, что запомнила, как она кофе разделяла. Половину выливала, а вторую заново доводила до кипения. Надеюсь, что именно так и нужно делать.

– Доброе утро, девочка моя, - руки вокруг талии обвиваются, щетина о шею трётся. А сердце бешено в груди заходиться от того, что Дамир поцелуй на ключице оставляет. – Дай мне хоть раз с тобой вместе проснуться.

– Доброе, - жмурюсь, когда сильнее в себя сжимает. Заставляет голову запрокинуть и целует. Легко, нежно, долго. Так, что в животе бабочки оживают, своими крыльями хлопают и бурю разгоняют. Сжимает всё, на ласку тяжелым дыханием отвечая. – Кофе!

Мужчину легко отталкиваю, чтобы снова не переделывать. Внимательно половину отмеряю, в чашку выливая. И дальше турку на  огне слабом оставляю, взгляда не отводя.

– Я думал, ты не любишь кофе.

– Не люблю, - киваю на свой чай заваренный. С мятой и клубничным ароматизатором. – Ты голодный? Я могу запеканку разогреть, если хочешь. Или что-то другое найду.

– Голодный.

Зверь ждёт, пока я с кофе закончу. Следит внимательно, как остатки напитка выливаю. А затем к себе разворачивает. Целует жестко, привычно. Языком по губам проводит, впустить заставляя. Дамир к себе прижимает, под майку забираясь. От холодных пальцев вздрагиваю. А затем ещё раз, когда грудь накрывает.

– Пиздец, какой голодный, Ась.

Я представить не могу, откуда в нём столько желания, сил, энергии. Всегда готов, отпустить меня не может. Целует, жмёт, руками по телу шарит. Каждую секунду вместе использует.

А я позволяю всё это, потому что по-другому не могу. Ласково морщинки возле глаз обвожу. Ниже спускаюсь, трусь пальцами о бороду, подбородок. Шею глажу, каждую эмоцию считываю. Как глаза Зверя темнеют, совсем чёрными становятся.

– Кофе остынет, - произношу, хотя мне так плевать на кофе, завтрак, весь мир остальной.

Лишь бы он не останавливался. Продолжал смотреть так на меня, как опасный хищник перед бросков. Выжидающий момента, чтобы напасть. Заполучить свою добычу, зубами вцепиться. И мне впервые не хочется, подобно жертве, бежать и спасаться. Готова покорно голову склонить, чужую силу и власть признавая.

– Дам.

Имя его произношу, как молитву. Столько раз за ночь шептала, что привычным становится. Роднее, чем моё собственное, кажется. Самым правильным, необходимым. Невозможной теплотой на губах оседает, когда Дамир улыбается на это обращения. Каждый раз улыбается, довольный происходящим.

– Ася, - ещё что-то добавит хочет, когда телефон звонит. – Блять.

– Ответь, вдруг что-то важное. Я никуда не денусь.

Правду произношу и не только же из-за того, что сбежать не получится. Я могу через дверь на кухне выскользнуть, где камеры не заменили. Шансом воспользоваться, в бассейне плавая. Дамир сказал, что велел выключить, когда я раздетой была. Снова маневр повторить, а затем скрыться, пока не поймут, что я пропала.

Только от себя же не сбежишь. От чувства этого, когда из объятий Зверя выбираться не хочется. Касаться его постоянно, вместе в кровати валяясь или сидеть на нем, о важном говоря. Так легко, когда остальной мир не вмешивается, только мы вдвоём. После уже разборки, обсуждения, непонимание наше, над которым работать согласились. Это всё неважное, лишнее. А когда лишь мы существуем – самой счастливой себя ощущаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– На работе дела, - сообщает, когда я на стол накрываю. – Не могу остаться и продолжить то, что мы начали.

– Я понимаю, - заверяю, видя, как Зверь внимательно смотрит. Словно упрёков ждёт. – Всё нормально, Дам.

– За кофе спасибо, Ась.

Тянется к кружке, а я слежу. Хочется убедиться, что ему правда понравилось. Что не просто так старалась и страдала, ожоги получая. Только Дамир глоток делает и сразу кашлять начинает.

– Не вкусный? Что-то не так?

– Всё так, просто подавился, - ещё глоток делает, улыбаясь, но мне не нравится это. Расстраиваюсь жутко, понимая, что даже кофе приготовить не смогла. – Иди ко мне, Ась. Кофе вкусный, правда. Готовь мне его почаще, хорошо?

– Много кофе или корицы? – спрашиваю упрямо. Мне ответ нужен. – Или мало было? Дам, я же хочу знать, как тебе приятно сделать.

– Поверь, Ась, приятно делать у тебя очень хорошо получается. Помочь чем-то?

– Принесёшь тарелки, пожалуйста?

– А где они?

– Там где обычно, я не переставляла, - отмахиваюсь, доставая сок из холодильника. Только вижу, что мужчина не двигается. – Серьёзно?

– У меня работа, Ась. Я приезжал поспать, и то не каждый раз. И существует прекрасная доставка еды, когда не нужно тарелок искать.

А в эти дни он много дома. С того самого момента, как меня к себе перевёз. Уезжал, дела решал, но постоянно рядом был. За мной гонялся, по-своему, звериному, пытался со мной разобраться. Договориться, как умел. Думать страшно, сколько теперь ему дел разбирать из-за того, что неделю со мной возился.

– Верхняя полка над посудомоечной машиной, - произношу сдавлено. От ощущения непонятного отделаться не могу. – Справа от раковины, за дверкой скрыта. Как ты вообще без меня был тут всё это время?

– Подыхал.

Я знаю, что это не правда. Зверь не тот мужчина, который будет из-за отсутствия девушки умирать и страдать. Но так тепло в душе становиться, что хочется в это верить.

Поэтому сама преодолеваю расстояние между нами и целую его, ещё немного нашего времени на двоих урывая.