Глава 8. Зверь

Я заставил всех пацанов землю рыть, но найти мне её. Решила сбежать и скрыться. Сначала согласилась, а потом сбежала. Нет, Ася плохо меня знает если думает, что так просто отделается.

Если сказала мне «да», то это уже навсегда.

Я правда не знаю, почему она так зацепила. Почему решил купить через родителей и больную сестру. Мне просто нужно было, чтобы она наверняка была моей. Проучить, подмять под себя.

Кофе с корицей. Кто-то назовёт это случайной мелочью. Захотеть жениться на девушке из-за приготовленного кофе. Это незначительная, неважная, незапоминающаяся мелочь. Запомнить любимый кофе, заметить, как от злости лишь слегка приподнимаются уголки губ, график работы – это всё такие детали, кто их вообще помнит. Моя бывшая так и не запомнила. А эта заметила, высекла в своей памяти.

Возможно это мелочи, но из таких мелочей и состоит любовь.

Ну, с любовью я перегнул. Но её хотелось навсегда жутко. За прищур серых глаз, за то, как пристально следит за мной, опасаясь нападения. Как зверёк, не знающий, чего ждать. И, как зверёк, она удрала при первом появившемся шансе.

– Найдите мне её или три шкуры спущу, - я рычу в трубку.

Она словно под землю провалилась на эти дни. Никто найти ничего не может. Где живёт, где учится. Родители даже этого не знали, обрывая телефон. Но были в чс, очевидно.

Я мог понять её реакцию. Мой маленький ангел испугалась, расстроилась, оказалась преданной своей семьёй. Но если уж согласилась, то нужно выполнять условия сделок. Ничего, как только пацаны её отыщут, я её всему научу.

– Через час на нашем месте, - Пуля звонит в утро субботы, три дня, как Ася сбежала. Я не рассказывал ребятам об этом, нечего знать. – Пикник, Зверь, пикник.

Мне хотелось отмазаться. Не вовремя эта традиция собираться в последнюю субботу месяца. Но слиться не вариант. Я полгода пропускал, в прошлый раз Клык слёг после покушения. Мы не собирались уже вечность. И какие бы у нас отношения не были, мы всё ещё семья.

Поэтому приезжаю первым к съёмному коттеджу в лесу. Загружаю продукты в холодильник и выхожу обратно на улицы. Усаживаюсь прямиком на стол, упираясь ногами в лавку. Закуриваю.

Погода ни к чёрту. Небо затянуто тучами, температура снизилась. Ближе к октябрю наконец стало понятно, что уже осень.

– Тоже Пуля разбудил? – из Ленд Крузера выбирается Царь. – А сам опаздывает.

– Он за Клыком поехал. И его нянькой. Говорят, какая-то молодая девка с сыном. Может, и выдержит Клыка.

Царь подходит ближе и жмёт руку. Непривычно видеть его с отросшими тёмными волосами, когда раньше он постоянно брился на лысо. Все мы меняемся с годами.

– Новое тату? – из-под закатанных рукавов кофты видно руки друга, усыпанные рисунками.

– Две.

Мы не обсуждаем дела. Мне много нужно сказать и потребовать в качестве ответа. Но суббота существовала для того, чтобы просто отдохнуть. Мы ввели её на пятый год работы. Когда все наши диалоги сводились только к обсуждению территорий, захвата и новых клиентов. Царь тогда успел практически жениться и разойтись, а мы даже не знали.

На поляну заезжает машина Клыка и Царь идёт их встречать. А я жду, что же за девчонка такая.

Абсолютный типаж Клыка. Пуля спецом выбирал или случайно сложилось? Чуть загорелая, длинноногая, с тёмными волосами и взглядом настороженного зверя. Как у моей Асель. Натянуто улыбается, но держится молодцом.

А когда друг представляет её как свою девушку, у меня челюсть ползёт вниз. Та девчонка из клуба, которая ему понравилась, стала няней и пешкой в споре. А теперь с официальным статусом «девушка». Я не помню, чтобы друг вообще так представлял своих девок. Так, маячили порой на фоне, улыбались и молчали.

А тут обозначил, чтобы другие не лезли. Интересно, чем же так его зацепила. Хотя по себе уже понять можно, что какой-то мелочью или херней, которая в остальных не цепляла, а тут переклинила.

Арина неплохая девчонка. Молчит большую часть времени, пытаясь услышать о нас больше, просто крутиться рядом с Клыком, но не мешается. И поддразнивает напрямую, когда он что-то ей говорит. Друг постоянно трёт глубокий шрам на лице, когда отворачивается к девушке. Переживает, что её волнует это?

Но затем всё перестаёт существовать. Приезжает Пуля с Верой. Они встречались уже лет десять, если не больше. Рыжая выскакивает первой и идёт обниматься. А Арина говорит о том, что позвала подругу, с которой они вместе учатся, и бежит её встречать.

Я сначала замечаю светлый волосы и серые глаза, которые не сводят с меня взгляда. Затем только всё остальное, знакомый рюкзак с Мики Маусом, бежевую кенгурушку.

Асель.

Асель.

Я подрываюсь со стола и делаю шаг вперёд. Блять, быть того не может. Асель по всему городу ищут, землю роют и все отели прочесывают, а девушка Клыка её привела ко мне.

Надо будет отблагодарить, после того, как разберусь со своей невестой. Больше не убежит. И видя страх на лице девушки, улыбаюсь. Она тоже это поняла.

– Поговорим? – мне хочется разораться, сказать, как дорого мне обошлась она и её поиски. Но вместо этого стараюсь быть максимально спокойным.

– Может потом? – Ася смотрит на меня, как на Бога. С надеждой и верой, что я отступлю. Сжимает руку подруги, дрожит, подбирается. Готова драпать далеко, пускай до трассы тут час трусцой.

– Потом.

Соглашаюсь внезапно для себя. Слова просто вылетают из меня. Я весь сдуваюсь. Ася тут и никуда не денется. Она не сбежит и даже если такое чудо случиться, через Арину её достану. Волнение и злость, что она пропала, уменьшается.

Поэтому да, можно поговорить позже, чтобы не портить ссорой день. Если она будет себя хорошо вести.

И на удивление Ася ведёт себя неожиданно. Тихо, мирно. Стреляет косыми взглядами на меня, но ничего не говорит. Не сдаёт подруге наши разборки, не при мне по крайне мере. Втягивается в разговоры и участвует вместе с Ариной в странных играх Царя.

Мне не по нраву, что она катает несчастный кусок свинины по тарелке и ничего не ест. Никто будто и не замечает такого. Тянется за овощами, а потом замирает, так и не взяв. Болтает о чём-то с остальными, а я, как завороженный, смотрю на белокурого ангела. Взгляда не отвожу от кусочка гриба. Как она размахивает вилкой, вроде сейчас поест, но снова отвлекается на разговор. Умышленно.Так ничего и не съела.

Не нравятся мне такие дела. Что-то не чисто тут.

Постепенно в лесу темнеет и всё сворачивается. Девчонки убирают со стола, мы гасим костёр. Посиделки заканчиваются, а я так и не поговорил с Асей. Можно было бы в машине, по пути ко мне домой, но хочется всё прояснить заранее.

Пуля с Верой уезжают первыми, прощаясь. Арина с Асей стоят поодаль, и девчонка Клыка делает шаг ко мне, загораживая подругу.

– Зверь. Мне очень нужна её помощь.

Она хватает Асю под руку и старается увести. Смотрит настороженно и заглядывает мне за плечо, ища поддержку у Клыка.

– Думаю, справишься сама.

Я буравлю взглядом Арину, ожидая, что она сдастся. Но она удивляет меня, смотрит в ответ и не отводит взгляда. Держится и только крепче сжимает руку подруги.

Девчонка явно не из нашего мира, а то бы знала, что в чужие дела лезть не стоит. Они обе совсем другой породы, по другим законам росли. Но если попали в нашу жизнь, пора учиться местным правилам.

– Лучше не устраивай сцен, - я открыто угрожаю девушке Клыка. С ним буду разбираться потом. Не когда меня не подпускают к моей невесте.

– Я пойду, - Ася неуверенно кивает. Сжимает крепче ладонь Арины, но затем отходит. Вся дрожит, подбирается, но защищает подругу. Интересная взаимная верность.

Знаю, что из леса не сбежать. Ей никуда не деться. Но протягиваю руку и жду, пока она вложит хрупкую ладонь в мою. Сжимаю и тяну за собой, подальше от остальных. Остальные провожают меня удивлёнными взглядами. Все, кроме Клыка. Он понятливо кивает и отвлекает Арину.

Я впечатываю девушку в кору дуба. Сжимаю плечи и подбородок, заставляя смотреть мне в глаза. Она вся дрожит. Губа трясётся и глаза влажные, но не зовёт на помощь.

– Дамир, мне больно, - она хнычет и пытается отвести взгляд. Но не вырваться. Показывает зубки, но слишком страшно, чтобы пусть их в ход.

А я уже и забыл, что назвался ей настоящим именем. Оно звучит непривычно, слишком чужим. Так давно не слышал. Даже пацаны всегда называли по кличкам.

Но то, как она произносит моё имя мне нравится. Запинаясь, с придыханием и несмело, утихая к концу.

– А мне было больно, когда ты сбежала.

– Мне жаль, - смотрит под ноги. – Я просто испугалась. Я бы вернула все деньги. До копейки. С процентами. Просто не сразу.

– Думаешь дело в бабле? Ася, мы договорились. И ты сказала «да», так что теперь ты моя. И станешь моей женой. Мне плавать страшно тебе, обидно или жалко свою прежнюю жизнь. Теперь она закончилась. Смирись с этим. Ещё раз попытаешься сбежать – я тебя отшлёпаю. А на третий раз – пострадаю все, кто тебе дорог.

Девчонка дёргается и смотрит на меня затравленно. Ничего не говорит, только поджимает губы. Она выглядит напуганной, уставшей, загнанной в угол без вариантов побега.

Мне хочется её успокоить. Прижать к себе, погладить по волосам и сказать, что всё будет хорошо. Я буду нежным мужем и постараюсь дать ей то, что она захочет. Деньги, власть, красивые побрякушки и отпуск на островах. Она получит всё, кроме любви и детей.

Но сейчас мне нужно быть жестким, властным, опасным. Я не хочу, чтобы она боялась меня, но она должна. Быть верной и тихой, не сбегать, не предавать. Она должна понять, что со мной плохи шутки. Пускай привыкнет, свыкнется к тому, что ей никуда не деться от меня. А тогда уже можно будет налаживать мосты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Ты поняла меня? Поняла? – сжимаю её подбородок чуть крепче и она, наконец, кивая. – Умница. А теперь покажи, как тебе жаль.

– Как?

– Губами, - она вспыхивает. Покрывается румянцем и часто моргает, стараясь понять мои слова. Опускаю глаза и чуть толкаюсь бёдрами вперёд, намекая. Ася переводит взгляд в область моей ширинки и сглатывает.

Я хочу, чтобы она опустилась на колени сама. Потянулась пальцами к ширинке и стянула одежду вниз. Мне нужна инициатива и подтверждение, что она поняла и согласна. По-другому не будет. Теперь она моя и сделает всё, что я захочу. Жена же должна дарить мужу удовольствие.

Она обхватывает себя руками, вся дрожит. Опускает голову, стараясь скрыть волосами лицо. Но я вижу, как несколько слёз стекают по щекам. Блять. Хотел напугать, но не так же.

Я не насильник. Как бы тесно не было в штанах, не трону её, пока не попросит сама. Жульничать можно, возбуждать можно и чуть надавить можно. Но брать силой – это сломает её. А она мне нужна на всю жизнь.

– Поцелуй меня, Ася, - вскидывает голову от неожиданности. Правильно поняла мой намёк, но сейчас сомневается. Да, зверёк, реши, что ты сама слишком пошлая. Испорченная под стать мне.

Я мог бы сам поцеловать, но Ася должна сделать первый шаг. И она делает. Встаёт на носочки, чтобы дотянуться ко мне. Ведёт рукой по щетине, лаская грубые волосы.

У неё солёные губы. Нежные, пухлые и невероятные солёные от слёз. Она целует нежно, лишь слегка касаясь. Но этого хватает, чтобы мне не хотелось отпускать её.

Обхватываю её лицо и перехватываю инициативу. Мелкий поцелуи – это хорошо, но сейчас мне нужно больше. Сминаю мягкие губы грубым поцелуем и ловлю удивлённой вздох.

Скольжу языком меж её губ, проникая дальше. Она такая сладкая. Перемещаю руки ниже, пробираясь под ткань и ласкаю нежную кожу. Асель вздрагивает, но не отстраняется. Подставляет шею, когда я сползаю короткими поцелуями ниже, чувствуя, как под губами бешено колотиться её сердце.

Ликование и восторг смешались, вызывая удовольствие. Она реагирует, поддаётся вперёд и позволяет целовать. Касается руками меня, а глаза, эти блядски-красивые глаза, затуманены желанием.

Вот так, зверёк, я приручу тебя.

Я прикусываю кожу, вырывая тихий стон у девушки. Ася сжимается, словно не ожидая реакции. А в этом стоне затихает всё остальное. Голоса друзей, шум леса, дыхание. Только неприкрытый, короткий стон, который слишком много показывает. Насколько она возбудилась, как ей хорошо. Может сколько угодно играть в недотрогу. Но я-то чувствую её дрожь предвкушения, сумасшедшее сердцебиение и то, как выгибается навстречу рукам.

С неохотой я отрываюсь от неё. А она по инерции тянется за мной. Моргает, приходя в себя и сбрасывая морок похоти.

– Умница. Я верю, что тебе жаль. Но ещё раз разочаруешь меня, Ася, простым поцелуем не отделаешься.

Она медленно кивает и растирает запястья, которые я всё время сжимал.

– Зверь, - произносит имя, смакуя. Даже агрессивная кличка из её уст звучит совсем по-другому. Слишком нежно. Она вся нежная и невинная. Да, кофе с корицей и невинность. Вот, что зацепило, пригвоздило как бетонной плитой, и не даёт дышать без неё. – Твои друзья зовут тебя «Зверь»?

– Все зовут меня так. В моём деле стараешься меньше называть настоящее имя.

Она не спрашивает, чем я занимаюсь. Умная девочка поняла, что это не обычный бизнес и я не простой человек.

– Не говори Арине, ладно? Она расстроится.

Сама должна стать моей женой, понимает, что спасения нет. Но беспокоиться больше из-за подруги. Будто она расстроится сильнее, чем это задело Асель.

– Вы лучшие подруги?

– Нет. Соседки. Но мы похожи, - ковыряет носком кроссовок землю и медленно идёт обратно к остальным. – Во многом. Бывает, что вы не друзья, но понимаете друг друга намного лучше остальных. Она помогла мне очень, когда мне жить было негде. А я ей с ребёнком помогаю. Знаешь, взаимовыручка двух людей, которым хреново.

Впервые слышу от неё ругательство. Сам матерюсь, но от неё звучит дико. Неестественно, плохо, неправильно. Но довольно честно и искренне, будто другого описания нет.

Мне хочется сделать, чтобы у неё больше никогда не было «хреново». Чтобы она постоянно улыбалась и светилась, чтобы главной проблемой было то, что проспала в салон красоты или привезли босоножки не того цвета.

– Не скажу, если будешь вести себя хорошо, - отношения, скатывающиеся в постоянный шантаж, это не хорошо. Но, с другой стороны, отличный способ завязать эти самые отношения.

Ася кивает и что-то хочет сказать, но на нас вылетает Арина. Инстинктивно тянусь к пистолету, пока не понимаю, что это вообще-то девушка Клыка. Вряд ли она бы бросилась с топором на нас. Значит, что-то случилось.

– Там, - Арина задыхается и пытается связать слова. – Клык и Царь.

– Что они?

– Они сейчас убьют друг друга.

– Пожалуйста, только не умирай, - Ася напевает себе под нос и переглядывается с Ариной. Они вдвоём, блять, хихикают над нами.

Девушка сильнее прижимает ватку с перекисью к моей губе. Я огнестрел пережил, но всё равно дёргаюсь. Кожу неприятно щиплет.

– Арин, ну больно же! – Клык, у которого открытая рана под глазом, шипит на девушку, но не отбирает у неё ватку. Позволяет лечить и оттирать кровь.

– Больно потому, что ты дурак, - она в открытую злиться на него, не скрываясь. Высказывала тут полчаса всё, что думает о их с Царём драке. Не подбирала выражений и не следила за тем, что говорит. Сложно же ей придётся в нашем деле.

Вера, какой бы она не была, и как бы Пулей не вертела, всегда только ему высказывала. Редко при нас. И никогда не говорила при посторонних. Ладно, в защиту Арины, мы посторонними не было. Но могла бы быть помягче.

Ася молча обрабатывала мои раны, не вмешивалась в драку и тихо вела себя после. Противный внутренний голос нашёптывал, что это связано с безразличием девушки. Но поебать. Страсть появится. По тому, как она отзывается на ласки понятно, что я ей нравлюсь. А умение молчать – очень важная штука.

– Хватит обзывать своего парня дураком, - Клык ничуть не обижается, хотя раньше бы любую поставил на меньше. – Выбрала меня – терпи.

– Терплю, - она заметно расслабляется и руки меньше дрожат.

Дебил Клык. Сцепиться с лучшим другом из-за девчонки. Нет, я бы за Асю тоже вмешался. Но Царь мог, что угодно говорить и как угодно доводить. Обещать, заманивать, подбивать. Но Арина бы ни за что не купилась на его слова. Не такая она девчонка. Не сильно тихая, не знающая законов, но неплохая. Под стать Клыку. И смотрит на него, как на единственное самое важное среди всех нас.

Поэтому кидаться на Царя глупая идея. Бессмысленная. Дурная. Вот пускай и терпит теперь боль из-за своего глупо. А я пострадал ни за что. Но тоже терплю.

Потому что Ася стоит между моих разведённых ног и обрабатывает раны. Слегка дует на раны, чтобы не так щипало, обдавая резким мятным запахом. Наклоняется близко-близко.

Я киваю на прощание Клыку, жму руку обидевшемуся Царю и целую в щёку Арину. Та насторожено смотрит, как я веду Асю к машине, но молчит. Проглатывает этот факт, не влезает. Принимает правила чужой игры. Блять. Если я буду менять мнение об этой девчонке каждый раз, то так можно и с ума сойти.

– Ты вдохновила меня на изменения в машине, - я улыбаюсь, смотря, как Ася хмуриться. – Теперь твою дверцу нельзя открыть изнутри.

– Теперь будешь знать, что когда похищаешь девушек – следи за замками, - Ася вдруг огрызается, не сводя взгляда с дороги. Решила просто так на меня пошипеть или я что-то упустил?

– Я тебя не похищал.

– Да, просто купил. Да-да, я сказала «да» и сама согласилась. Ведь у меня был такой большой выбор.

Она всего на секунду поворачивается и сверкает на меня глазами. Но этого хватает. От неё несёт алкоголем. Глаза в дымку и чуть заплетается язык. В лесу она такой не была. Успела набраться пока искали аптечку? Как тогда я упустил запах, пока она обрабатывала раны? Или она могла бухнуть в тот момент, когда зашла за курткой в коттедж. Но тогда её слишком быстро развезло.

– Ты пьяная?

– Нет, - отворачивается к окну.

– Ася, если ты продолжишь мне лгать, я остановлюсь в ближайшем закоулке и…

– Да, выпила. Ты теперь всё будешь угрозами делать? Раздвинь ноги или убью. Скажи правду или будет хуже. Станцуй макарену или твои родные пострадают.

Алкоголь удивительно развязывает этой девушке язык. Она становится смелее, выпаливает всё, не стесняясь. И смотрит в открытую. Со злостью, презрением и раздражением.

– Танцевать макарену я тебя точно просить не буду.

– Я просто счастлива.

– Асель, я спишу это на алкоголь. Но не смей впредь говорить со мной в таком тоне. Я не твой сопливый пацан. И я требую уважения.

– Конечно. Вместо макарены – говори правильно или твои родные пострадают. Вот. Ошиблась.

Она смеётся чуть истерично, прикрывая лицо ладонями. Хихикает, её плечи трясутся, а сама горбиться, упираясь лбом в колени. Смех обрывается так же резко, как начался. Она часто дышит, хватая воздух. Слышится короткий всхлип.

Я прислушиваюсь. Вот и истерика. Она должна была случиться. Нельзя всё держать в себе, молчать и смириться. И Асю прорвало. Удивлён, что она продержалась так долго.

Но женские скандалы и истерики – слишком сложно для меня. С Милкой можно было откупиться. Дать банковскую карту, купить цветы и бросить скупое «извини». С Асей ни хера не получится по накатанному сценарию. Не успокоить, не откупиться. С ней намного сложнее. Подождать, пока придёт в себя и просто не дать повода начать новую.

– Прости, - она бросает на меня взгляд и поджимает губы. – Прости за срыв. Да, я выпила и пьяная. Но я в порядке.

– И зачем ты пила?

– Для смелости. А ещё у меня память отшибает под алкоголем. Идеально.

– Идеально для чего?

– Для ночи с тобой.

Мне прошибает холодный пот. Я сжимаю пальцы на руле и стискиваю зубы. Чтобы не сказать лишнее. Чтобы не затормозить резко, чтобы эта девка ударилась головой о бардачок и хоть немного следила за тем, что несёт.

Для ночи со мной. Настолько противен и ужасен, что перед тем, как лечь в мою постель, нужно выбухать водки. Чтобы не помнить, не вспоминать те моменты.

Как со своим мажорчиком трахаться, так алкоголь не нужен. Как на поцелуи отвечать и самой напрашиваться на ласку, так я подхожу, нормально. А дальше рожей не вышел, извиняй.

Руки чешутся от желания схватить её за волосы и затащить на заднее сидение. Показать, что любой секс со мной она запомнит. Заставить её кричать, выгибаться, самой насаживаться. А затем повторить, когда протрезвеет. И ещё раз для закрепления результата.

Маленькая су… – обрываю себя, чтобы не обзывать будущую жену. Она взбесила меня, довела до грани своими выходками. Другая бы давно отгребла за такое, но с ней приходиться терпеть. Вот только терпение у меня не железное. Когда-то она доиграется, выгребет, нарвётся на полное зверство.

Я резко торможу возле дома, в котором жила Ася. Она летит вперёд, но я успеваю выставить руку и припечатать её обратно к сидению.

– Выметайся.

– Что?

– Выметайся из машины, - вспоминаю про блокировку и сам выхожу. Открываю её дверцу и дёргаю девушку, вытаскивая на улицу. – Я дам тебе пару дней смириться. И протрезветь. И тогда я покажу тебе, что значит ночь со мной. Поверь, её ты никогда не забудешь. Когда я буду тебя трахать – ты будешь трезвой.