глава 21

Сразу множество картин и ассоциаций пронеслось в мозгу. Она ведь видела эту фреску раньше. Наверное. Не могла не видеть. Просто ее никогда не интересовало убранство отцовского кабинета. Богатый, но тяжеловесный интерьер казался давящим. И вообще все эти дела клана воспринимались четырнадцатилетней Асей как нечто далекое. Отдельная область жизни, которой ее красивый папа зачем-то уделял слишком много времени.

- Что это? - Она подошла ближе и коснулась кончиками пальцев украшенной драгоценными камнями рукоятки кинжала.

А сама уже догадывалась, кого видит на этой фреске. Отец медленно приблизился и встал рядом.

- Это сделал я. Когда понял, что за похищением Леры на свадьбе стоит наш извечный враг. Когда-нибудь я расскажу тебе, как мы с твоей мамой поженились. А сейчас, если ты готова, отправимся в офис.

Ася была поражена, она никогда не слышала ни о чем подобном. Невольно пришла мысль - сколько же страшных тайн скрывали от нее взрослые?

Да, она была готова отправиться в офис и приняла руку отца. И все же не смогла удержаться, перед тем как уйти, оглянулась назад, на того, кто был изображен на фреске.

***

Что значит один день для того, кто живет вечно?

Бессмертный орел давно потерял счет дням. Все они были похожи один на другой, заполнены скукой и бессмысленной суетой. Он жил воспоминаниями о былых подвигах и интригами, которые затевал, чтобы как-то разнообразить свое бесконечно скучное существование.

Случались мелкие победы, иногда мелкие поражения, все это его мало трогало. Огненное сердце орла окаменело, покрылось коркой. Лишь иногда оно загоралось ради матери, но ненадолго. Невозможно вечно жить местью, теряется острота чувств, когда все происходит по инерции.

И вот он наконец нашел там, где не чаял найти. Смысл, делавший его жизнь наполненной. Чувства... Надежды.

Ее вырвали у него. Вырвали кусок из его огненного сердца. Осталось только жгучее чувство потери.

Каков был его прошедший день? БЕСКОНЕЧЕН!

Весь тот больной мертвый день орел парил один в вышине. Лишь к ночи спустился вниз, ему нужны были ответы. Он вызвал на разговор Эриду.

Это было особое место. Пустыня, под ногами, песок, присыпанный пеплом, низкое мрачное небо над головой. Междумирье. Преддверие мира мертвых.

Асура пришла, огляделась кругом. Взглянула искоса на его огненные крылья, но даже не соизволила сменить облик на истинный.

- Зачем позвал? Чего ты хочешь? - спросила, сложив руки на груди.

- Это ты помогла? Ты указала Змеям, где искать ее?

- Девушку, которую ты похитил и спрятал у себя на острове? - усмехнулась она. - Нет. Иначе сразу сказала бы, а не ждала пять лет.

В этот момент Гаруд Амар испытал острое желание сжечь ее огнем. Однако асура легко повела рукой, за которой мгновенно потянулся шлейф магии. Владеющая силой жизни и смерти, старшая кровь. Ему пришлось погасить порыв.

- Я не знала ни кто похитил ее, ни где она находится, - проговорила асура. - Только то, что девушка жива.

- Ты лжешь! Змеи не могли сами найти ее!

- Зачем мне лгать? - пожала плечами асура.

Он не хотел слышать этого. Орел отказывался верить в то, что Наги могли выйти на него самостоятельно. Ведь он принял все меры, чтобы этого не произошло.

- Глаза рожденных ползать не способны видеть то, что происходит в небе!

- А ты не думал, что тому, кто ее нашел, не нужно было видеть, он чувствовал сердцем? - тихо проговорила она. 

И повернулась, чтобы уйти. Несколько шагов, и асуры уже не было видно, только ветер донес до него ее слова:

- Все меняется, тебе следовало об этом помнить.

Ушла.

Видеть сердцем? Из груди его вырвался мрачный клекот.

Дальше оставаться в этом месте было бессмысленно, даже если ответ его не устроил. Орел расправил огромные огненно-красные крылья и взлетел над пустыней, возвращаясь в мир. Столько раз он обрекал на это других и никогда не испытывал сожалений. Теперь это горе настигло его самого. Но чтобы его сокровище досталось другому? Этого он допустить не мог.

***

Накануне у Такара состоялся разговор.

Саха перехватил его в коридоре, когда он уходил. Перехватил крепко. Удержал за локоть так, что Такара чуть не занесло.

- Эй, большой желтый брат, куда несешься, как взбесившийся носорог?

Тон спокойный, язвительный, в ярких голубых глазах насмешливые искорки и сталь. Видно, что не выпустит, скрутит, если надо. Хотя тут еще вопрос, кто кого. Но Саха друг, почти брат.

Секунду Такар смотрел на его руку на своем локте, потом сдался. Развернулся к нему корпусом и устало проговорил:

- Никуда. Просто шел.

- Ммм. Ну, если никуда, тогда, - мотнул головой Саха, - может, зайдем ко мне, поболтаем?

- Может, - Такар провел ладонью по лицу, сгоняя эмоции.

Саха не спеша двинулся в сторону своего крыла, Такар за ним следом. После того знаменитого ремонта, который Лера затеяла сразу после их с Далгетом свадьбы, и старый, и новый дворец неоднократно ремонтировались и перестраивались, надстраивались и достраивались.

Теперь тут появились и мужские гостиные.

В крыле у Сахи была как раз одна такая, обставленная в соответствии с его вкусами. Сюда перекочевала часть его коллекции виниловых дисков, железок, окаменелостей и минералов. Такар всегда подозревал, что все это просто перестало помещаться у него в шкафах. Мысль была ни о чем, мелькнула и ушла.

- Проходи, брат, присаживайся.

Саха прошел сам и плюхнулся в кресло. Такар медленно прошел и сел тоже. Сейчас он вряд ли способен был острить или вообще поддерживать беседу. Слишком много невысказанного звенело внутри, буквально оглушая его. Но если Саха хотел спросить его о чем-то, он имел на это право.

- Выпьешь? - спросил Саха и потянулся за бутылкой, стоявшей на отдельном столике.

Такар кивнул.

- Тогда налей себе сам.

Янтарная жидкость в прозрачном пузатом бокале смотрелась красиво. Янтарный Наг повертел бокал в ладонях и отпил глоток.

- Честно говоря, я, когда услышал, подумал, что у тебя, наверное, две головы, - мрачно хохотнул Саха, качнув в его сторону бокалом.

И тут же подался вперед.

- Не боишься, что она после этого возненавидит тебя?

Возненавидит... Такар снова увидел ее перед собой.

Тонкая, худая как подросток, бледная. Чем она вообще там питалась, кроме проклятых плодов дерева тиш? Но это не страшно, краски вернутся, в мягком влажном климате она придет в норму.

Страшно было другое!

Холод бесчувствия в ее глазах. Отрешенность, ледяная стена, которой она отгородила себя от всех.

Он пытался поговорить, объяснить ей, почему так вышло. Он не ждал прощения сразу, но ведь взрослая теперь, хоть что-то должна была понять. Бесполезно. Ася просто не слышала. Безразлично глядя в сторону, бросила ему:

«Я понимаю, Такар. Все эти годы ты искал меня. Но то, что ты чувствуешь сейчас, - это комплекс вины, долг. Поэтому не надо».

То есть она уже разложила все по полочкам в своей голове, наклеила ярлычки и отправила в архив. Что бы он ни сказал сейчас, что бы ни сделал, хоть на голове стой, хоть в ногах валяйся, это будет бессмысленно. Она изначально все решила и не оставила ему шанса.

Стена. Как будто она в ледяном кубе, а он по другую сторону - вне. А ему надо было сломать стену, разбить этот лед к чертовой матери! Ненависть лучше мертвого бесчувствия.

Потому и сказал.

Возненавидит его Ася? Пусть. Он был согласен. 

- Уже, - тихо проговорил он, взглянув на Саху.

С ее ненавистью ему легче справиться, чем с равнодушием.

А Саха откинулся в кресле и уставился на него изучающе. Некоторое время царило молчание, потом светловолосый Наг задумчиво произнес:

- Тяжело тебе будет. Тяжелее, чем мне было. Хотя бы потому, что у Наили не было такого дяди.

«Трепло белобрысое», - мрачно хмыкнул про себя Такар. Однако шутки шутками, но сталь во взгляде друга прямо говорила, что его на ленточки порежут, если он посмеет повести себя как-то не так. Такар готов был сам себя порезать.

- А когда мне было легко? - проговорил он, глядя на свет сквозь янтарную жидкость в бокале.

Да, многие завидовали главе клана Янтарных, считали, что Такару все легко досталось. Самый молодой глава клана, Черные Наги в друзьях, родство с асурами. Всегда сухим из воды выходил. И невеста апсара.

Другие считали, что он идиот, раз пошел на подобное - ждать невесту двадцать лет. Будь она хоть трижды апсара. Разве достойных девушек среди нагинь нет? Плевать ему было на все, он знал, чего хотел, с самого начала.

И все должно было произойти не так. Он бы дождался, пока Ася вырастет, а потом ухаживал бы за ней. Красиво ухаживал бы. Кто мог предвидеть, что нелепый случай перечеркнет все? Вышло как вышло.

Но ничего не изменилось в главном!

Он по-прежнему собирался ухаживать за ней. Как? Это его дело, его шанс. До тех пор пока он держится в рамках, это никого не касается.

- Что делать теперь будешь? - спросил Саха.

- Пока не знаю. Там видно будет.

Такар поставил бокал на стол и поднялся.

Ужинать он не остался, сразу ушел к себе. А на следующий день собирался зайти к ДалгетХану в офис по делам.

***

Непростой это был период для всей семьи.

Они же все за Асю переживали. Были безумно рады, что она наконец нашлась. И вот это состояние, когда к ней не подступиться, потому что она всех отмораживает, было дико. Ася вела себя как после амнезии, как будто с трудом их узнавала.

Родне пришлось немного отдалиться, дать ей воздух, чтобы смогла адаптироваться. Но это было трудно. Примерно, как ребенка, который только что выучился ходить, одного оставить. Все держались рядом, были на подхвате и «не отсвечивали».

Утром, когда Ася наконец первая вышла на контакт и позвонила Диле, та в первую очередь сообщила отцу с матерью, а потом обзвонила все молодое поколение Умрановых и Окриё. Их ведь, двоюродных и троюродных, целая команда. Ясное дело, трое мелких не в счет. Но она, ее сестра Амра, Ясмина с Джамалом, Генри и Азгар и, конечно же, Руслан - всем им нужно было как-то Асю растормошить, хотя бы на посиделки вытащить. Но делать это ненавязчиво, мягко. В конце концов, они почти одногодки, все студенты, найдется о чем поговорить. А там, глядишь, оттает. 

У младшего поколения были свои планы, а Саха, узнав, что Ася с Далгетом в офис собралась, тут же направился туда. И Захри тоже. На всякий случай, чтобы помочь, быть на подхвате. Сложный момент состоял в том, что Анастасия не на должность секретаря или помощницы претендовала, она хотела работать по-настоящему. На равных.

Но в мире Нагов женщине участвовать в бизнесе наравне с мужчинами тяжело. Ее не будут воспринимать всерьез, во всяком случае, не сразу. ДалгетХан собирался по-своему уладить этот вопрос, просто дать дочери возможность проявить себя и всячески поддержать ее. Ввести в курс дела поэтапно. Потом, когда она выберет подходящую область для своей карьеры, поддерживать своим влиянием и дальше.

Пока у главы клана Черных Нагов все шло по плану.

Вроде день начался нормально, девочка сидела в кабинете отца и вникала. А братья Далгета осели в соседнем кабинете, дверей не закрывали, чтобы быть в курсе всего происходящего. И потихоньку обсуждали ситуацию.

Тот случай, когда выросли детки, выросли и бедки. Между прочим, у Сахи самого старшая Одиль, которую все звали не иначе как Диля, еще пару лет, и институт закончит. А дальше? Захочет работать в семейном бизнесе или выйдет замуж? Саха понятия не имел о планах дочери. А женишок этот ее, прекрасный асурский принц Ширас, по-прежнему вызывал у него массу вопросов.

Незаметно разговор зашел о проблемах Такара.

- А кому сейчассс легко? - философски заметил Захри, поглядывая одним глазом в приемную перед кабинетом Далгета.

- Пожалуй, только Инару? - хмыкнул Саха.

Захри мрачно покосился на брата.

Сарказм. На самом деле у Инара был неудачный первый брак. Да, он женился на своей асуре, взял приз, которого долго добивался. Но его все равно не приняли до конца. Не сложилось. Потому что асура не хотела детей от хвостатого. И по многим другим причинам. В конце концов ему надоело вечное недовольство жены, и Инар развелся.

Но разведенный Наг? Нонсенс. Многие не понимали, как это Захри Умранов согласился выдать за него свою дочь. Но, во-первых, Захри всегда было плевать на чужое мнение. Во-вторых, брак у асуров не предполагал такого магического единения, как у Нагов, для которых ИматАани - фактически жизнь. С этой точки зрения Инар оставался свободным.

И, в-третьих и главных, Захри дал согласие на брак Ясмины с асуром, потому что видел, что они могут быть счастливы. К тому же Инар прекрасно знал, кому набивается в зятья. Понимал, если что-то пойдет не так, развода не будет, ему просто хвост выдернут.

Что Захри собирался сказать, неизвестно, потому что в тот момент оба увидели, как через приемную проследовал Янтарный Такар и, не обращая внимания на секретаря, резко толкнул дверь кабинета и вошел внутрь. Братья переглянулись и застыли. 

***

Асе сейчас было непросто. Непривычно!

Кабинет отца, хоть и был просторным и удобным, имел панорамное остекление и обставлен в минималистском силе, отличался от кабинета наставника. Там небо было под ней, а здесь над головой, там было видно город далеко внизу, люди как букашки, здесь сквозь стеклянную стену было видно пышные кроны деревьев. А люди... Они были прямо перед ней. И они ее ВИДЕЛИ.

Смотрели с любопытством.

Когда узнавали, что она дочь ДалгетХана, смотрели уже совсем иначе, а любопытства в их глазах становилось еще больше. Она старалась абстрагироваться, но без зеркальной стены это было очень сложно.

Наконец она как-то смогла сосредоточиться и углубилась в документы, которые отец дал ей для изучения. Отвлеклась от всего. И вдруг...

Она даже скорее почувствовала, чем услышала. И вскинула глаза.