Глава 15

Руки Тораса уверенно скользили по коже, пока вдруг он не замер. Будто только сейчас понял, насколько высоко задрал мою юбку, насколько близко оказался. Он резко отстранился, отнял ладони, и я увидела, как по его лицу скользнула тень смущения.

— Простите… — пробормотал он, и сам же бережно опустил ткань платья обратно на колени, поправляя складки.

Я посмотрела на него и вдруг сказала совершенно спокойно:

— У меня есть ещё синяки. На руках. Не хочешь помочь и с ними?

Он вскинул глаза на меня — и на секунду снова завис.

В комнате повисла тишина. Я успела заметить, как он сжал губы, будто боролся сам с собой, а потом в его глазах мелькнуло осознание. Уголки его губ дрогнули, и он чуть улыбнулся:

— Чтобы добраться до рук так же… придётся раздеться.

Я усмехнулась.

— Если у тебя найдётся что-то без рукавов, что я смогу надеть, пока ты будешь делать свою работу, а потом спокойно оденусь так, чтобы служанки не ахнули снова, как утром, то я не против.

Торас рассмеялся коротко, но радостно, и глаза его засияли.

— У меня есть футболка. Могу одолжить.

И, не дожидаясь ответа, он вскочил с пола и направился к шкафу. Лёгкий, быстрый, как всегда, он уже через секунду копался в стопке одежды, роясь в своих вещах.

Я невольно улыбнулась, наблюдая за ним. Вот уж точно — младший. Такой живой, искренний. И в этом доме он единственный, кто совсем не кажется пугающим.

Он вытащил из стопки простую тёмную футболку и протянул её мне.

— Вот. Должна подойти.

— Спасибо, — сказала я, принимая ткань.

Он на мгновение задержал взгляд, потом резко развернулся к шкафу спиной.

— Я… отвернусь.

Я едва не рассмеялась — в его голосе слышалась такая искренность, будто он боялся обидеть меня простым взглядом.

Я стянула платье, оставшись в нижнем белье, и принялась натягивать футболку. Ткань оказалась мягкой, прохладной, и действительно сидела свободно.

На миг я поймала его взгляд в зеркале шкафа: он, думая, что я не замечаю, чуть повернул голову и скользнул по мне глазами. Всего лишь секунду — но этого хватило.

Я улыбнулась уголком губ, но сделала вид, что ничего не заметила. Пусть думает, что его тайна осталась при нём.

Футболка легла идеально — закрывала всё, что нужно, и открывала руки. Я поправила подол и сказала спокойно: — Готово.

Торас быстро развернулся, и я заметила, что он прикусил губу, будто проверяя, не заметила ли я его шалости. Но я только улыбнулась мягко и села обратно на кровать, подставив руки.

Ну что, младший Доустер… посмотрим, как ты справишься теперь.

Торас снова сел передо мной, открыл мазь и аккуратно взял мою руку в свои ладони.

— Здесь синяк, — сказал он негромко, коснувшись кожи на предплечье. Мазь оказалась прохладной, но пальцы Тораса быстро согрели её.

Он работал тщательно. Сначала аккуратно обрабатывал места, где кожа была чувствительной, потом скользнул выше, к плечу, словно проверяя мышцы. Его пальцы двигались уверенно, но мягко, и вскоре он уже массировал не только там, где были синяки.

Я наблюдала за ним, и каждый раз, когда его взгляд поднимался и задерживался на мне, я ловила этот миг и улыбалась про себя. Он отводил глаза, но ненадолго — снова возвращался.

Так мы и сидели: он, устроившийся слишком близко, и я, которая вовсе не спешила его отодвигать. Между нами становилось теплее, чем от любой мази.

— Всё, — наконец сказал он, когда мои руки уже чувствовали себя легче. Но не отстранился.

— И что теперь? — спросила я, разглядывая его сосредоточенное лицо.

— Теперь ты должна повторять сама, — начал он, по-прежнему держа мою руку, словно не мог отпустить. — Дважды в день, утром и вечером. Втирать не резко, а мягко, круговыми движениями, пока кожа не согреется. Так заживёт быстрее. Если будет больнее — значит, перебор. Если холодно — значит, мало.

Он говорил, говорил, выдавая инструкцию за инструкцией, а я только кивала.

Но при этом он всё ещё сидел так близко, словно продолжал массаж. Его ладонь лежала на моём запястье, большой палец лениво скользил по коже, будто по привычке.

И я не стала ничего говорить.

Ну что, Торас… похоже, сближаться тебе нравится не меньше, чем мне.

Стук в дверь раздался резкий, сухой.

— Торас, — донёсся голос Сайласа, глухой и требовательный. — Ты обещал зайти, но так и не пришёл. Мы же сегодня уезжаем по делу, забыл?

Торас вздрогнул, его руки моментально отдёрнулись от моих, будто обжёгся.

— Сейчас, минуту! — крикнул он, поспешно вытирая пальцы о ткань.

Стук повторился, ещё громче.

— Открывай, — голос Сайласа стал насмешливее. — Или ты там служанку зажал?

— Что? Нет! — Торас залился краской, уши вспыхнули ярко-красным.

Я, сидевшая в его футболке и совершенно не чувствуя нужды оправдываться, фыркнула. Пока он метался, не зная, что сказать, я спокойно поднялась и сама подошла к двери.

Повернула ручку — и дверь распахнулась.

На пороге стоял Сайлас. Его глаза со шрамом на щеке чуть расширились, когда он увидел меня.

— …Мишель, — протянул он, медленно оглядывая с головы до ног. В его взгляде задержалось слишком долго: футболка, открытые руки, босые ноги, всё это вместе.

Позади меня зашевелился Торас.

— Я просто мазь ей наносил! У неё синяки… после тренировки… — слова слетали с его губ сбивчиво, почти жалобно.

Сайлас наклонил голову набок, изучая нас обоих. Его взгляд был колючим, слишком внимательным, словно он видел больше, чем хотелось бы.

Я встретила его глаза прямо, с вызовом. Не отвела, не смутилась.

Ну и что? Я не сделала ничего такого, за что должна оправдываться.