23. Живые люди (1)

Иона

Пространство, казалось, искрилась свободой и спокойствием. У Алеша даже лицо посветлело. Вокруг мелодичным звоном покачивались, как живые, каменные цветы.

Амалия ушла, а я вдруг почувствовала, что у меня немеют руки. Почему? А… точно, магию не сдержать. Жизнь в каменном теле — лишь плотина на пути потока. Но надо успеть сказать самое важное.

— Это не горы гневались… Это ты сам гневался на себя. Потому что Горы — это ты.

Я запустила пальцы в его волосы, растрепала их.

— Классная вышла стрижка, Алеш. Слушай, это Штефан подсказал Матери Гор отдать всю силу, и он же отдал ландыш Мартичу…

В зал, запыхавшись, ворвался Матей. А следом Маги и Тейтана.

Я не услышала ответ князя. Передо мной был зимний город. Шум машин, скрип тормозов, высотки, грязный снег, нервные птицы на проводах. Привычный, но уже такое чужой путь до работы.

— Эй, красавица, чего встала? — окликнул дерзкого вида парень, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Я действительно замерла посреди узкого тротуара между сугробами, и мешала пройти.

— Ничего, — идти дальше не хотелось.

Ведь я не должна была возвращаться. Не должна была! Как я могла так ошибиться? Но хоть Алеш теперь свободен. Я как-нибудь справлюсь… Втянусь в свою жизнь обратно… Только вот моей жизнью стал гористый край и его гордый князь. Как я могла так поступить?

— Иона! — ветер растрепал мои волосы.

— Иона! — вздрогнула плитка тротуара под ногами.

— Иона! — звал меня Алеш, — ты хочешь ко мне?

— Да! — я протянула руку и оказалась снова в пещере. — Но как?

Князь гладил мои волосы, касался запястий, а я уткнулась ему в рубашку и разревелась.

У дверей ворчал Матей:

— А всего-то надо было хорошенько подумать!

— Они и без тебя поняли, старый, — бросила Тейтана. — Пойдем, он сам сейчас девочке объяснит. Пойдем-пойдем, после поворчишь о молодежи.

— Все хорошо, правда, — князь гладил меня по голове, — не плачь, Иона. Ты здесь, ты живая. Я живой. Горы до сих пор поют, слышишь?

— Я испугалась, — всхлипы не удавалось так просто остановить. — что не останусь здесь, что не дождалась тебя.

Князь вытер дорожки слез с моих щек.

— Маги Катайи сказал мне удивительную ведь: призвать человека может только Стихия. В твоем втором видении ты оказывалась в своем мире потому, что разрывала союз со мной, а я договаривался (у меня был план) с Маги, он волшебник призывов. Но он не справился бы… Здесь уже мы поговорили с ним напрямую.

Он долго смеялся, когда понял, что Стихия — это я. Но сейчас я не хочу говорить.

Алеш встал и легко поднял меня на руки.

— Я могу и сама идти… наверное. Голова не кружится, слабости нет.

— Верю, — он обжег шепотом, — просто не хочу выпускать из рук, вдруг исчезнешь снова.

Оставалось только прижаться к крепкой груди любимого мужчины и знать, что все теперь будет хорошо.

Так мы дошли до спальни — спальни князя. Он опустил меня на кровать и уселся рядом.

— Знаешь, думаю…, — я принялась расстегивать его рубашку, — ты расскажешь мне завтра.

Сейчас хотелось чувствовать его всем телом, эмоции накалились до предела. После того, как я на мгновение успела подумать о том, что уже не вернусь, мне сильнее всего хотелось ощутить себя здесь и сейчас.

— Думаю, — он скинул с себя рубашку и снова прижал меня к своей груди, — теперь нам спешить некуда.

Ночь началась с поцелуя. Мы дали волю себе — касаниям, вздохам, шепоту. Жару и огню, который не погасить легкими стонами. Желанием, которое было не удержать, не запечатать стонами.

В этой ночи не было страха, не было мыслей о том, что эта ночь — последняя.

Нет, мы были уверены, что она — первая из многих.