Глава 18

Казбек приходит ко мне в одних спортивных штанах, низко висящих на бедрах. Снова заходит без стука, но у меня нет энергии с ним спорить. Отложив телефон, я молча встаю на колени на кровати и задираю до талии свою короткую, хлопковую сорочку, обнажая себя ниже пояса. Трусики я даже не надела, зная, что придется от них избавляться. – Смотри-ка, ты уже учишься выполнять мои указания до того, как я их озвучил, – насмехается надо мной Казбек, но я просто опускаю лицо в подушку и игнорирую его. Его большая рука накрывает мое бедро и гладит, медленно поднимаясь наверх и сжимая в пятерне мою попу, прежде чем проникнуть между ног, обводя подушечками пальцев щель и находя клитор. Черт, мне не много нужно, чтобы завестись! Как только он появился у двери, у меня начало тянуть низ живота от предвкушения, а сейчас я готова растечься от легкого прикосновения. Казбек гладит, пощипывает и натирает своими волшебными пальцами мой чувствительный комочек и я просто таю на его коже, становясь мокрой, как он и хотел. Все происходит в тишине, слышно только мое участившееся дыхание и бешеный стук сердца, я губы кусаю, чтобы не застонать, но когда моей дырочки касается толстая головка, ищущая путь внутрь, я издаю тоненький писк от первого укуса боли, когда упругие мышцы с трудом расходятся, вмещая в себя половину его длины. Черт, чего бы я не отдала, чтобы видеть все это своими глазами! Чтобы сравнить свои ощущения и фантазии с тем, что происходит на самом деле. Мне нравится, что моему телу нужно время, чтобы привыкнуть и раскрыться для него. Нравится ощущать облегчение и нужду после первых минут обжигающей растяжки. Когда Казбек вставляет до конца, я ничего не могу поделать со звуками, вырывающимися из моего рта. Сжимаюсь на нем, пульсирую и теку сильнее, заставляя его довольно порыкивать, словно дикому животному. Казбек раздвигает руками мою попку и крепко удерживая ее в своей хватке, начинает жестко толкаться, входя глубоко и быстро. Никакой передышки для меня и возможности справиться с ощущениями. Трение такое сильное, мучительно сладкое, что у меня не получается собрать мысли в кучу. Я превращаюсь в хнычущий и скулящий комок плоти, подставляя себя под него, чтобы он вставлял максимально глубоко. Ткань сорочки намного жестче привычного шелка и так сильно натирает мои затвердевшие соски при каждом толчке, что я получаю дополнительную стимуляцию и теряю рассудок, извиваясь под твердой хваткой мужских рук, что Казбек воспринимает, как сопротивление и обхватив мой затылок, глубже вжимает меня лицом в подушку, из-за чего положение наших бедер меняется и он со всей дури вбивается так глубоко, что из моего горла вырывается громкий крик. – Блядь! – громко дыша, останавливается он, выходя из меня полностью и утыкаясь лицом куда-то мне в спину. – Замри. Его мокрая головка тычется в мои складочки и я инстинктивно ищу трения, пытаясь сдвинуться под тяжелым телом так, чтобы она снова нашла вход и вошла в меня, но насадиться на член самостоятельно не получается, я только зря трепыхаюсь. – Ну давай! – зло пыхчу, толкаясь в застывшего Казбека попой. – Продолжай. Он прикусывает кожу над моей лопаткой сквозь ткань и весело хмыкает, прежде чем снова задвинуть мне до самых яиц. – А-а-а! – Да, покричи для меня, – звучит зловещий шепот в шею, а потом Казбек ложится на меня, раздвигая своими коленями мои бедра до боли широко и начинает так интенсивно въебывать меня в матрас, что я при всем желании не могу заткнуться, слишком переполненная шокирующим экстазом. Мы словно превращаемся в один единый, слаженный механизм, мощно, без передышки, трахаясь в полную силу, забыв обо всем и движимые только похотью. Я кончаю на его члене, выплескиваясь мокрой волной, почти теряя сознание от передозировки удовольствия, а Казбек продолжает проталкиваться в меня до отказа еще несколько минут, пока не затапливает в своей сперме, едва не раздавив меня своим мощным телом, пока я пытаюсь просто дышать и держать глаза открытыми. Не знаю, чего ждала после такого выноса мозга, я и думать-то пока толком не могу, но когда он, все еще тяжело дышащий и мокрый от пота и наших выделений, перекатывается с моей спины на кровать, а потом встает на ноги и натягивает штаны, что-то в моей груди сжимается в болезненной хватке и я еле успеваю отвернуться и уткнуться лицом в подушку, прежде чем из глаз хлынут слезы. Казбек не говорит мне ни слова. Он уходит, закрыв за собой дверь, а я снова чувствую себя использованной половой тряпкой. Каким бы сильным не было удовольствие от секса с ним, я начинаю ненавидеть это, потому что с каждым разом, бороться с чувством унижения и боли, наступающим после, становится все труднее и труднее. Оказывается, нежелательная беременность – не единственное последствие от секса с фиктивным мужем, которого я должна была бояться. Казбек меняет меня, меняет мое отношение к себе, и с каждым своим прикосновением он забирает у меня то, чего я не хочу ему отдавать. Я не хочу желать от него большего, не хочу привязываться к нему и тем более влюбляться, но кажется, именно это со мной и происходит, потому что я уже очень давно не вспоминала Макса и не трепетала при звуке его имени. Теперь, всеми моими мыслями, хорошими и плохими, завладел Казбек и я очень боюсь того, во что это может вылиться. *** Лера больше не кажется мне самой великолепной женщиной в мире. Ее внешняя привлекательность осталась прежней, я все еще завожусь при одном взгляде на ее аппетитную фигурку, но меня в ней привлекало не только тело. Куда делись ее сообразительность, харизма, ее желание принимать участие в жизни Общины, а не просто быть ее украшением? Хоть я и не доверял ей полностью, все же, я мог говорить с ней относительно свободно, как с Максом, она была мне в чем-то другом и я думал, что в будущем эта женщина сможет стать для меня партнером, надежным тылом, но с каждым днем я обнаруживаю только какие-то непонятные в своей очевидности, манипуляции, не достойные ее острого ума. – Я устала просто существовать здесь, Казбек. Твоя жизнь течет по твоему плану, ты сидишь в кресле Главы, потрахиваешь свою жену и строишь планы по уничтожению Попа, которые навсегда так и останутся фантазиями, потому что его невозможно достать. Какое место я занимаю в этом уравнении? Никакого. Зачем ты мучаешь меня, держа здесь взаперти? – пытается она давить на жалость после очередной ссоры между нами. Если бы у меня была совесть, я бы ее отпустил. Но у меня ее нет, зато есть шестое чувство, которое подсказывает, что она не так невинна, какой хочет казаться. Я буду идиотом, если отпущу ее. Даже если мои мотивы изменились и я уже не уверен, что она мне нужна. Информация мне необходима в любом случае. – Видимо, твоя жизнь в плену была не такой плохой, как ты рассказывала, если тебе кажется, что я тебя мучаю. – Блядь, да сколько можно быть таким параноиком?! – выходит она из себя. – Не заодно я с Поповым, как еще до тебя это донести? Вместо того, чтобы подозревать меня, лучше думай, как собираешься разобраться с Борисовым и Корниенко. – Подслушиваешь мои разговоры? – Тут не надо подслушивать, когда вы с отцом кричите друг на друга на весь дом, – закатывает она глаза. – Я знаю их, Казбек, они тебе этого не спустят. Ты ошибаешься, если думаешь, что сможешь подавить их своим новым положением. Они боялись Попа, потому что он заслужил свою репутацию годами жестокой расправы за малейшее проявление неуважения в свою сторону. Ты же для них просто выскочка. Они знают, что незаменимы, поэтому могут не подчиняться тебе. Если ничего не предпримешь в ближайшее время, то они нанесут удар первыми и не факт, что ты от него оправишься. – Я не нуждаюсь в твоих советах, Лера, – огрызаюсь на нее. На самом деле, она права и я это сам знаю. Как и то, что нужно устроить показательную порку этим двум придуркам, у которых эго затмило голос разума. Но если я это сделаю, то потеряю прогресс, которого добилась Община в течение многих лет. Методы Попа мне не подходят, я хочу большего. Успешность нашего сообщества гарантирует Глава, а это я. Нужно думать в первую очередь об Общине, а не о себе, поэтому, как бы противно мне это не было, я проглотил гордость и помирился с Борисовым и Корниенко, сделав всего лишь по одному звонку каждому из них. Накажу их – и еще больше подорву свою репутацию Главы, разрушив многолетнюю схему распространения нашей власти по всем системам управления. Община все же больше про политику, чем про мафию, хотя Поп и любил порой вести себя, как головорез. Вот только зачем Лера предлагает мне заведомо проигрышную тактику? Она не глупая, ни в чем не разбирающаяся женщина, лезущая в мужские дела ради самоутверждения. Она хочет, чтобы я провалился. Подталкивает меня к плохому решению, давя на мужскую гордость, обличив все это в упаковку из фальшивой заботы обо мне. – Когда-то ты прислушивался к моим советам, – с грустью говорит эта обманщица, глядя мне в глаза и кладя руку мне на грудь. – Почему все стало так плохо между нами, Казбек? Неужели ты настолько не доверяешь никому, что заведомо обвинил и вынес мне приговор? Я больше не нужна тебе? – Лучше бы была не нужна, – утыкаюсь лбом в ее лоб, прикрыв глаза. Я пытаюсь не дать своему гневу вырваться на волю, чтобы не придушить ее за все, через что она заставила меня пройти, теперь, когда я уже точно знаю, что она заодно с Попом хочет разрушить все, что я пытаюсь построить. Я контролирую свое дыхание и расслабляю мышцы, но когда ее пальцы переплетаются с моими, резко открываю глаза, видя, как на ее лице растягивается нежная улыбка, слишком фальшивая, чтобы быть настоящей. – Я люблю тебя, Казбек, – тихо признается Лера, а я едва сдерживаю едкий смешок. – Тебе осталось потерпеть совсем недолго, – обещаю ей, высвобождая свои руки и отступая назад, пока мы не перестаем соприкасаться друг с другом. Впервые думаю о том, что разочарование в человеке сравнимо с физической болью, потому что мне сейчас, пиздец, как больно в груди. И как ее, суку такую, не придушить на месте? – Не отстраняйся от меня снова, – хмурится она, делая шаг вперед. – Давай сегодня забудем обо всех наших разногласиях? Я даже готова забыть о том, что ты каждую ночь идешь к ней, а не ко мне. Только на сегодня. Я соскучилась по тебе, Казбек. Проведи эту ночь со мной.