Глава 20

– Ну не злись, – жалобно смотрит на меня Лиана. – Я же не специально! Ты уже полчаса на меня волком смотришь, хватит! – Я сам решу, когда хватит, – сжимаю кулаки в бессильной ярости. Я не должен был застрять здесь! В разгар налета на мой, мать его, дом! Вот узнаю, кто за этим стоит… Живым никто не уйдет! – Почему дверь не открывается изнутри? – донимает меня вопросами Лиана. Первые полчаса она сидела тихо, как мышь, забившись в угол одной из нижних коек. Всего их тут две пары, двухэтажные, на четырех человек. Обстановка спартанская, вмещает, кроме спальных мест, только шкаф с припасами и небольшой холодильник, забитый водой в бутылках. Есть еще небольшой санузел с узким душем и туалетом. – Казбек? – Не сейчас, Лиана! – рычу на нее. У меня нет терпения удовлетворять ее любопытство. Я снова и снова пытаюсь дозвониться хоть до одного из своих людей, но никто не отвечает. Вероятно, у них в разгаре бой. Макс, которого в доме точно не было, тоже не берет трубку. Да что у них, блядь, происходит?! – Не обязательно быть таким злобным! Я застряла здесь тоже и хочу знать, что происходит, пока не сошла с ума. Мы сможем выбраться отсюда? Или мне готовиться к голодной смерти? – Дверь не открывается изнутри в целях безопасности, – с тяжелым вздохом решаю отвлечься разговором и заодно заткнуть ее. – Чтобы меня нельзя было заставить ее открыть, шантажируя чем-нибудь. Мой отец на этом настоял. – Тогда как же мы выберемся?! – моментально впадает она в панику. Глаза по пять копеек, руки дрожат, а дыхание учащается. Иногда я забываю, какая она еще маленькая. Глупый, пугливый заяц. – Доступ есть у моего отца и еще одного доверенного человека. Если их не окажется в живых, один из моих людей свяжется с хакером, который сможет взломать систему. Таких в стране нет, придется вызывать оттуда, где он прячется, но он один может это сделать, потому что это его разработка. – Ладно, – вяло говорит она, видимо, сомневаясь в моих словах. – Но сначала нам придется подождать, пока то, что творится наверху, закончится, да? – Да. – А ты знаешь, кто это? Думаешь… Это папа, да? – Не знаю. Может и он. А может, кто-то другой. Я многим мешаю. Она замолкает на несколько минут, а потом подскакивает на кровати. – А что с прислугой? С Георгием и другими? Они же не могут отстреливаться, как твоя охрана, вдруг их убьют? – У прислуги есть инструкции, я уверен, что Георгий проследил, чтобы повар и горничные спрятались. Нас предупредили уже на штурме ворот, у них в запасе было несколько минут. Это ее немного успокаивает и Лиана ложится на бок, все еще обнимая себя за колени. Ее мелко потряхивает, она отворачивается к стенке и я замечаю, что ее спина мелко подрагивает, хотя она не издает ни звука. Плачет. Ну и к черту! Не в моих правилах успокаивать истеричных женщин. И все равно, ее плач меня раздражает. Вот чего она расклеилась? Блядь! – Перестань рыдать, нет никакой реальной угрозы, – ворчу нехотя. – Все с нами будет в порядке. – Я не рыдаю! – врет она, хотя голос выдает. – Да ты что? Повернись-ка ко мне. – Иди к черту! Вот ведь зараза! Теперь она уже открыто всхлипывает. – Да ладно тебе, прекращай разводить сырость. Тебе нечего бояться. – Есть! – эмоционально реагирует она, поворачиваясь ко мне покрасневшим лицом и вытирая слезы, которые текут без перерыва из ее больших, несчастных глаз. – Откуда мне знать, что Георгий жив? А если он не успел спрятаться? Если его убили? А я его обидела сегодня и даже не извинилась. Из-за тебя! Это ты во всем виноват, от тебя одни проблемы! Ты портишь мои отношения с людьми! – Ну зашибись! Как у тебя все легко. Пошло все по пизде – виноват я. Ты решила кому-то нагрубить – я тебя заставил. Хотя чего еще от тебя ожидать? Типичное поведение для Поповой. – А я теперь Давыдова! – нахально задирает она сопливый нос. – И вообще, не разговаривай со мной! Я не хочу тебя слышать, понял? Меня уже воротит от твоей токсичности. – И что ты сделаешь? Заткнешь уши? Пожалуйста! Ты себе не представляешь, как меня воротит от твоих глупых капризов. Она демонстративно отворачивается к стенке и возмущенно что-то бормочет себе под нос, но хотя бы плакать перестает. Ну наконец-то! Я получаю еще полчаса тишины, прежде чем ей надоедает дуться и она садится на кровати, хмуро уставившись на меня. – А еда тут есть? – Ты же запретила мне говорить, – насмехаюсь над ней. – Как будто я могу тебе что-то запретить, – закатывает она глаза. – Я есть хочу, Казбек. А уж губы-то дует так соблазнительно, что у меня вся кровь устремляется вниз. Член в штанах напрягается, стоит только представить эти губы, обернутыми вокруг него. Вот бы сейчас снять напряжение старым, проверенным способом… Но зная ее, она мне там что-нибудь откусит. – Ну что ты так на меня смотришь? – Думаю, может накормить тебя моим членом? Напряжение сниму и ты белок получишь. – Фу, какой ты извращенец! – сразу же краснеет она. – Не говори мне такие вещи, держи свои фантазии при себе! – А что, хороший способ скоротать время и снять стресс. Нам ведь тут еще неизвестно сколько торчать. Проведем время с пользой, – продолжаю издеваться над ней. – Никакой пользы от минета для меня нет, – задирает она нос. – И вообще, мы не занимаемся сексом ради удовольствия, разве не так? Если ты, вдруг, передумал, то я нет. Ты не получишь от меня ничего большего, чем требуется для зачатия ребенка, понял? – Она резко осекается и тревожно округляет глаза. – Стоп! А сколько примерно нам придется тут пробыть? До утра ведь выберемся? Твое доверенное лицо живет ведь недалеко, я надеюсь? Потому что если придется возвращать твоего отца из круиза, то это займет больше суток, верно? Мне хочется еще поиздеваться над ней, напугать хорошенько, но я не рискую снова вызвать приступ слез, поэтому говорю правду. – Да, он в Москве. К утру мы отсюда выберемся. *** У меня нет с собой своего телефона, поэтому время мне коротать очень скучно. Казбек сказал, что мы находимся здесь уже два часа. Все это время он не может дозвониться до своих людей. Устав лежать, я встаю и открываю шкаф с припасами. Беру банку консервированных ананасов и открыв ее, начинаю есть руками. Вкуснятина! Не уверена, что когда-либо раньше ела консервированный ананас. Только свежий. Но этот кажется мне даже вкуснее обычного. Казбек, сидящий на койке напротив меня, смотрит волком, пока я причмокиваю и с довольными вздохами приканчиваю сладкие колечки, вытирая сок с подбородка и не обращая внимания на то, что он пялится. Сахар поднимает мне настроение, все кажется уже не таким ужасным. – Хочешь? – предлагаю ему кусочек. – Нет. – Тебе же хуже, – пожимаю плечами. – Это такая вкуснятина! Я до этого никогда не ела консервы, представляешь? – Вполне, – усмехается он. – Негоже принцессам питаться едой для бедняков. Хотя… Помнится, в моем детстве был период, когда даже эта баночка казалась недоступной роскошью. – Это как? – с любопытством смотрю на него, пропуская мимо ушей намек на то, что я избалованная «принцесса». – Разве твой отец ничего не имел? – Это было после… – осекается он резко. – Неважно. В нашей семье были и взлеты, и падения. – Ну расскажи! – ставя банку на пол, так как больше некуда, облизываю липкие пальцы. Казбек наблюдает за каждым моим движением и я с небольшой неловкостью осознаю, что могу выглядеть так, словно дразню его, потому что выражение его глаз ясно выдает похоть. Но он просто смотрит, не делая ни одного движения в мою сторону. – Пойду, помою руки, – вскакиваю на ноги и иду к крохотной ванной комнате. Раковины в ней нет, так что приходится споласкивать руки под душем. Я прижимаю влажные ладони к щекам, надеясь остудить их, но мне хватает даже одного взгляда, чтобы мое тело отреагировало жаром и потребностью. «Нельзя, Лиана! Это небезопасно, помни!» – кричу на себя мысленно, а потом делаю глубокий вдох и иду обратно к нему, чтобы отвлечь нас обоих разговором. – Ну давай, расскажи мне о своем прошлом, – сажусь на койку, скрестив ноги по-турецки. Он смотрит на мои голые бедра, задерживая на них взгляд, прежде чем уставиться в стену над моей головой. – Это не то, чем я собираюсь с кем-либо делиться. Перестань быть такой любопытной. – Я никому ничего не расскажу, честно-честно! Ну дай мне хоть что-нибудь, Казбек! Взамен я расскажу тебе о себе. – Я знаю о тебе все, что мне нужно, – отрезает он. – Нет, не знаешь! Например, о том, кто у меня был до Макса. То, что твой друг не ответил мне взаимностью и ты сам от меня не в восторге, не значит, что не было других мужчин, которым я нравилась. Когда мне было пятнадцать, у моего папы гостил один мужчина с сыновьями… И, знаешь… Я делаю многозначительную паузу и замолкаю, когда он уже ждет продолжения. – Говори, – рычит он. – Не-а, – показываю ему язык. – Сначала ты. Расскажи мне о своих тяжелых периодах. – Ты была девственницей, – хмуро говорит он. – Можно подумать, нет многих других вещей, которыми можно заниматься с мальчиками, – фыркаю я. – Хотя, учитывая, что ты в постели умеешь только трахаться, то может и не в курсе о всяких других способах… – Лиана! – подскочив ко мне, хватает он меня за горло, не сжимая достаточно сильно, чтобы перекрыть мне воздух, но ощутимо показывая, что власть в его руках. – Не играй со мной. Что и с кем у тебя было? – Да какая тебе разница! – толкаю его в грудь. – Не нужно строить из себя ревнивого мужа, когда мы оба знаем, что тебе пофиг. Отпусти меня! – Ответь мне, – мрачно предупреждает он, тяжело дыша. – Нет! Он притягивает меня к себе, все еще держа за горло, и жестко накрывает своим ртом мои губы. Смачно, влажно, прикусывая зубами мягкую плоть и толкаясь языком внутрь. Боже мой! Я в таком шоке, что мой рот сам собой раскрывается, позволяя ему проникнуть в меня, пожирать меня, потому что поцелуем это назвать сложно. Казбек целует так же развратно и неудержимо, как и трахается. Он просто животное, вечно голодное и дикое, но хотя мои представления о поцелуях и отличаются от того, что он вытворяет, я чувствую отчаянную боль между ног и желание большего, когда запускаю пальцы в его волосы и тянусь навстречу. К сожалению, у меня не очень хорошо получается включиться и ответить ему так же умело, и Казбек слишком быстро отстраняется, продолжая удерживать меня на месте и глядя на меня сверху вниз. Его губы влажные и пухлые, грудь часто вздымается от участившегося дыхания, но глаза расчетливые, знающие. – Ты не умеешь целоваться, – с торжеством заявляет он и разозлившись, я подтягиваюсь вверх и кусаю его за нижнюю губу. Это его удивляет и он смотрит на меня, приподняв брови, возвращая мне прежний боевой пыл. – В губы, может и не умею, но есть куда более интересные части тела, – вру безбожно. – Трудно найти укромный уголок в доме, набитом камерами и охраной. Нам приходилось действовать быстро, чтобы урвать свой кусочек кайфа. – Ты не умеешь врать, принцесса, – слегка оттолкнув меня, отстраняется он. – Если я вру, то почему ты так завелся? Зачем проверял, как я целуюсь? – Из любопытства. Так себе опыт, конечно. Снова проверять вряд ли захочу. – Ну и кто теперь врет? – киваю на его промежность, где сквозь штаны явно проступает огромный стояк. – Я молодой, здоровый мужчина, Лиана, – ухмыляется он. – Мой член может поднять даже дуновение ветерка, не говоря уже о запахе женщины или небольшом прикосновении. Не принимай на свой счет.