Глава 40

Ему придется меня утешать.

Это нахальное заявление повторяла про себя всю дорогу, пока спускалась на первый этаж. Куда и зачем я иду — ни малейшего понятия не имею, главное — подальше убраться отсюда.

Вышла на крыльцо, в солнце.

И словила дежавю.

Когда наткнулась взглядом на брутального небритого мужчину, что лениво оперся на перила. В его зубах сигарета.

Как и тогда.

Впервые мы с Артуром встретились на крылечке ресторана, на фуршете. И он тоже курил.

— Угостишься? — он медленным, каким-то неотразимым движением, протянул мне свою сигарету.

Он тоже помнит тот мой вопрос: не угостите?

И я помню, как он ответил, что у него последняя.

— Не курю, — отказалась.

— А что так? — у него такой вид, словно не он спровоцировал драку в больнице четверть часа назад.

Он даже не растрепанный.

Высокомерный самоуверенный мудак.

Но я зачем-то продолжаю стоять тут с ним, на него смотреть.

— Вижу, ты приняла верное решение, — продолжил он, будто мы старые знакомые и просто беседуем. — Шварц — не тот человек, который тебе нужен.

— А тебе откуда знать, кто мне нужен? — покосилась на столбик пепла, рухнувший ему под ноги, как он рассыпался на бетоне серыми брызгами и снова подняла глаза к его лицу.

— Ну, по крайней мере, — он затянулся и чуть сощурился, — мужчина, который не будет наряжать тебя в платья своей жены.

Его слова осмыслить не успела, а уже вспыхнула, как уголек его сигареты. Конечно, я не дура и сразу поняла, что Макар не сам носил это платье. И не Максим это делал.

Это вещь Жанны, на ткани до сих пор остался слабый сладковатый аромат женских духов.

Но как догадался он — тот, что стоит напротив и изучает меня насмешливым взглядом.

Запоздало спохватилась, что вышла с пустыми руками и оглянулась — пакет с новыми вещами остался где-то в больнице, я, вообще, про него забыла.

И сейчас, все, что у меня есть — только то, что на мне.

— Это мое платье, — отрезала и повернулась к мужчине.

— Да-да, — не стал спорить Артур. И вдруг резко оттолкнулся от перил. Зашвырнул в урну недокуренную сигарету и подступил ко мне. — Ты ведь такая красивая. Зачем тебе это?

Запрокинула голову к его лицу.

Растерялась, и даже не отступила, вблизи различила белесый шрам над его левой бровью, прямо возле небольшой родинки.

Шрам неровный, дугой, он словно эту родинку накрывает.

И почему-то захотелось спросить, что случилось, но Артур продолжил сам:

— Поехали со мной. Деревьев я не сажал и сыновей нет, но дом все же построил.

— Похвально.

— Я всерьез предлагаю, Эмма, — он приблизился еще на шаг, и я попятилась. Налетела на кого-то и рассеянно оглянулась — оказывается, здесь люди ходят, а не мы наедине, отрезанные от мира.

Наверное, я просто уже ничего не соображаю.

— Я не поеду, — на эту фразу меня хватило, он наступал, и я пятилась, пока не оказалась прижатой к другим перилам. — Отойди от меня.

— Не хочу.

Краткий ответ, но сколько всего вложено в этот голос, из стального он стал хрипловатым, каким-то странным, в нем нет угрозы, но есть твердое знание, этот мужчина всегда делает лишь, то захочет, всегда.

Как счастливы люди, что могут себе такое позволить.

— Артур, — сдвинулась в сторону ступеней, и он, с секундной задержкой, зеркально за мной, словно мы чем-то невидимым связаны. — Взрослые мужчины играют в нормальные игрушки. Яхты там, дорогие машины, ружья коллекционные, что угодно. А с людьми не играют.

— Ты ошибаешься.

Изогнула бровь.

То есть, он даже не отрицает, что зовет меня с собой только потому, что мстит Шварцу.

Удивление сменилось обидой, а после злостью — я ведь давно знала, что все они козлы, прошлой ночью умудрилась забыть об этом, а сейчас мне напомнили.

Это осознание сразу распутало мысли, и тут мне стало смешно.

Хмыкнула. В его льдистом взгляде мелькнуло удивление.

— Артур, не на ту лошадку делаешь ставку, — сама оттолкнулась от перил и придвинулась к нему вплотную. — Ты зря думаешь, что я твоему Макару нужна. Он меня к сыну привез. Считает, я виновата, что Максим здесь. И всё. В дом, который ты построил — лучше его жену позови. Вы ведь знакомы? Близко? Раз уж знаешь, что это ее платье.

Он смотрел мне в глаза несколько секунд.

И усмехнулся уголком губ.

— Спасибо за совет, Эмма. Значит, не поедешь?

— Не поеду.

И он не стал настаивать, молча развернулся и спустился по ступенькам, а я осталась стоять, смотреть ему в спину.

Это выше его. Уговаривать. Если кто и знает себе цену — то точно он, и цена эта в облаках витает, она там, в далеком небе, на уровне звезд.

Подняла голову и посмотрела в небо.

Хлопнула дверь больницы и на крыльцо выперся Шварц — чернее тучи, с размером в галактику злостью в глазах.

В руках пакет с моим костюмом.

— Если бы ты опять сбежала — я бы нашел и убил, — угроза такая неожиданная и искренняя, что я с перилами слилась. Он шагнул на меня и почти ударил этим пакетом, там агрессивно всучил мне его. — Поговорим о том, что нельзя использовать людей, Эмма, — его пальцы сжались на моем локте.

Он спускается, и я машинально переставляю ноги, иду рядом, он крепко держит меня и говорит, а я слушаю.

— Ты мне про бывшего жениха байки плела, а я всерьез признавался, что еще не влюблялся. Хотела в мой дом проникнуть? У тебя получилось. Теперь ты в нем и останешься.