Глава 51

Артур

Народу в баре мало — основная часть посетителей свалили в соседний зал. Там басит музыка и темно.

Здесь светлее, особенно возле стойки. Там сидит Макар.

И цедит коньяк.

— Двойной виски, — заказал бармену и приземлился на соседний табурет.

Макар и головы не повернул, словно не прошло столько лет, и мы как раньше встречаемся в баре после работы.

Пропустить стаканчик.

— Нашел беглянку? — спросил, когда бармен поставил передо мной спиртное. Трубочкой размешал лед, и кубики стукнулись в стеклянные стенки. Отпил.

Макар тоже.

— Нашел, — ответил Шварц, не поворачиваясь. — Дома сидит. Думает над своим поведением. А что?

Он уставился на бутылки, что громоздятся на полках за стойкой.

— Ничего. Просто она была у меня. И мы хорошо проводили время. А потом…

— Заткнись, Артур, — он, наконец, обернулся.

В темном взгляде нет злости на меня, только усталость. Лоб собран складками, и у глаз залегли морщины, сейчас он выглядит старше, чем на самом деле есть.

Макара заеб*ли.

Странно, но я не злорадствую, годами ненавидеть, ненавидеть, ненавидеть — это, наверное, сложно. В какой-то момент понимаешь, что нет его больше — гнева. Но по инерции продолжаешь делать то, что задумал, мстить. Иначе утратится смысл жизни.

А как жить без смысла, зачем?

— Зачем она тебе? — спросил не то, что собирался. Стукнул своим стаканом по его, стоящему на столе. Глотнул. — Это же для тебя просто игра.

— Игра, — он согласился. — В какой-то мере.

Помолчали, и я невысказанное им додумал сам.

Если бы не подставил Эмму тогда, что она в доме Шварца только по моей указке, рядом с ним тоже поэтому — чтобы докладывать мне.

Может быть, он относился бы к ней иначе. Серьезнее.

А теперь задета его гордость.

Это я всё им перечеркнул.

И не жалею, утихла ярость, но счастья заклятому другу я по прежнему желаю лишь на том свете.

— Отдай ее мне, — сказал мимоходом, всем видом показывая, что мне неважен его ответ. И внутренне напрягся. Ведь ответ важен, еще как.

Еще ни разу меня не обводили вокруг пальца так просто. Там по глупому упустить ее из виду и дать ей возможность улизнуть — что у нее в голове, ей разве плохо было у меня?

Не верю, что настолько не понравился ей, мне, слава богу, уже за тридцать и определять, когда женщине приятно — я научился давно.

Эмме было очень приятно.

Зачем тогда убегать от меня, куда?

— Отдать? — Шварц посмотрел мне в глаза. Лениво отпил коньяк, сощурился. — Нет.

— Ты ей не нужен. И сам это понимаешь. Признай, удерживать девчонку против воли — так себе характеристика тебя, как мужчины.

— Я не просил устраивать сеанс психологии, Артур.

Помолчали, оба посмотрели на бармена, что электровеником носится за стойкой, выполняя заказы официанток из соседнего зала.

И я зашел с другой стороны.

— Тогда. Давай с ней вдвоем.

Сам не ожидал от себя, что скажу это. Во времена нашей дружбы чего только не было, разные женщины, разный опыт, и всегда мы могли договориться, если красотка понравилась сразу обоим.

Но сейчас не тот случай, всё давно в прошлом. А меня потряхивает изнутри, как я хочу договориться. На счет этой блондинистой училки, которая прыгает из окон ресторана, выскакивает на ходу из машины, запирает хозяина дома в ванной после того, как я ее вылизал между ног.

— Ты предателей не прощаешь, Макар, — продолжил уверенно, когда он повернулся ко мне. — А Эмме изначально был интересен не ты — твой бизнес. Ты думаешь, как ее наказать, — я знаю его, как облупленного, до сих пор, по глазам и лицу читаю все его мысли. И давлю в слабое место — самолюбие. — Мы не перестанем быть врагами из-за того, что разделим ее сегодня. Девочке воспитания не хватает. Понимания, как вести себя с мужчинами. Не согласен?

Он не ответил, допил коньяк.

Я снова сделал вид, что мое предложение ничего не значит, что мне плевать, согласится ли он на него.

Но видел бы Шварц, какая буря у меня внутри из-за его Эммы — расхохотался бы мне в лицо. Послал нахрен. И свалил, чтобы до рассвета не выпускать из кровати.

Такой был у меня план, но желанная добыча ускользает из рук. В постель к другому. К худшему человеку из живущих.

— Ладно, — вдруг сказал Шварц негромко. Его голос музыка заглушила, и я засомневался, что действительно это услышал.

Но Макар поднялся с табурета, на стойку кинул купюру за выпивку. И двинулся к выходу из бара.

Привычно ехал следом за ним к его дому, до последнего гадая — он или так напился. Или так зол на нее. Или хочет дверью хлопнуть у меня перед носом.

Но в подъезд мы зашли вместе. В лифте тоже ехали вдвоем.

Он повозился с замками. Шагнул в квартиру.

И оставил дверь открытой — для меня.