Глава 55

Член шлепнул мне по губам и уперся в зубы, рука в волосах сжалась, натягивая их у корней.

Я бы не разомкнула челюсть, с меня хватит, они так ослеплены ненавистью друг к другу, что продолжают играть людьми, и это уже переходит всякие границы.

Но Макар рывком, яростно, натянул меня на себя, и я вскрикнула. И член Артура скользнул в рот, сразу одним мощным толчком на полную длину.

Пораженно распахнула глаза.

На языке смешался странный вкус, в нос ударил мужской терпкий запах, и глаза защипало. Ладонью уперлась в бедра Артура, отталкивая его.

Он послушно скользнул назад. Но не вышел, не дал мне воздуха глотнуть, с размаху врезался снова до самого горла.

Замычала и моргнула влажными ресницами.

— Как же я этого хотел. Эмма, расслабься, — его голос севший, это говорит мне сумасшедший, как я могу расслабиться, если они с двух сторон, и оба, с размаху, толкаются в меня.

Ощущения путаются, не укладываются, выгибаюсь и бью ладонями, куда придется, и вздрагиваю, от быстрых движений членов, от шумных мужских выдохов, от собственного мычания, что вибрацией разносится по телу. Кровь бурлит, я чувствую, как стремительно жар растекается, я словно солнце облизываю, и меня подбрасывает на столе.

Стол шатается. Воздуха нет, вместо него запах секса, уши заложило от влажных шлепков, и с каждой секундой этого безумия я приближаюсь к точке.

Макар ощутил это — как я сжимаю его в себе и дрожу, и сорвался — с такой силой начал вбиваться, что внутри застрял один непрерывный стон. Артур не дал ему выхода, горячая плоть на скорости по языку в горло, головка стукается в стенку, и я впечатываюсь носом в пряные мягкие волосы в паху.

Миг, другой, третий — и внутри гремит взрыв. Между ног пламя и влага, это настоящая лава.

— Бл*ть, Эмма, — Макар выругался и толкнулся до упора. Сжала его, и почувствовала, что он тоже, в горячке заходится, сокращается. Изливается в меня.

Член Артура вдруг выскользнул изо рта, и я застонала от удовольствия, на весь кабинет, не в силах сдерживаться.

Он тут же заткнул меня снова.

Толстый влажный ствол ворвался с размаху до корня, влетел яростно, вышибая воздух из легких. Мужские руки сжали мои волосы, сдавили затылок. Артур за голову меня на себя насадил и начал бешено, исступленно толкаться в рот.

Оргазм не стих, продолжал меня скручивать, я как в судорогах по столу извиваюсь, но меня не выпускают, они оба, собой заполняют, и нет мне спасения, я на грани того, чтобы от переживаний отключиться, ведь этого наслаждения слишком много, я игрушка, у которой сейчас сядут батарейки.

Между ног пульсирует. Член медленно выходит, сладкое мучение продлевая, мою плоть покидает.

Сжала бедра, по которым стекает семя, схватилась за края стола, позволяя Артуру продолжать вбиваться мне в горло, я обессилена, во всем теле приятная слабость и туман в голове.

Он остановился резко, так, словно выдохся, шумно чертыхнулся. И мне в горло толчками выстрелила теплая вязкая жидкость. Вздрогнула и попыталась отстраниться, но он удержал мою голову, вплотную к себе, не выпуская члена, заставил принять.

Поперхнулась, но начала глотать, не ощущая вкуса, машинально, потому, что мне не оставили выбора.

Он рывком вышел, горячей влажной головкой размазал по моим губам семя. Оно стекло на подбородок, смешалось со слюной.

Не поняла, что все закончилось, не услышала наступившей тишины, ее заглушило биение моего сердца, дикое, словно я только что оббежала весь мир.

Ощутила, что меня тянут за руки, поднимая со стола. И машинально привстала на разъезжающихся ногах.

— Понравилось, когда тебя трахают вдвоем, Эмма Эдуардовна? — этот вопрос — как похмелье после долгого опьянения, как звон разбитого стекла в безмолвие, в тишь.

Это придало мне сил.

Метнулась по кабинету с неожиданной скоростью, за дверь выскочила и понеслась по коридору. Влетела в первую попавшуюся комнату, лишь бы скрыться.

На автомате придвинула стол к двери, баррикадируя вход сюда. Оперлась ладонями в дверь, стараясь отдышаться.

А вопрос, заданный издевательским голосом Макара продолжал звучать в ушах.

Понравилось ли мне?

От воспоминаний, что творилось пять минут назад — затрясло так, словно меня на электрический стул посадили, откровенные кадры замелькали в голове с ужасающей яркостью, ощущения в измотанном теле вспыхнули снова.

Я до сих пор голая. И вся мокрая.

— Эмма, ты прячешься от нас что ли? Выходи, дорогая, не бойся.

Отшатнулась от двери, когда в нее раздался негромкий стук.