Глава 8

Макар

Совсем-совсем не то, что я ожидал увидеть. В досье была фотография из паспорта — на ней яркая блондинка с дерзким взглядом, такая как раз, что сразу привлекает внимание.

Миловидная.

Упакованная.

И знающая себе цену.

А тут — волосы стянуты на затылке, лицо без косметики, и вырядилась она во что-то невнятное, мешковатое, сто рублей за килограмм одежды — во что напялила Эмма Эдуардовна.

И вот она, после золотых клубных девочек, понравилась моему сыну?

— О чем разговор? — училка сложила руки на груди.

— Там моя машина, — шагнул назад, она уперлась, стоит не двигается. Приблизился снова. — В чем дело? Я просто вас подвезу, Эмма.

— Эдуардовна.

Подбородок задрала, словно отчество добавит ей значимости.

Этой пигалице.

У меня времени нет церемониться.

— В машину сядь, — поймал ее локоть. Потянул за собой.

Она пошла. Пугливо озираясь по сторонам, взглядом наткнулась на ректора — и замерла.

С ректором мы ладим. Дама носит вишневые юбки в пол, красит волосы в огненно-рыжий, и губы в красный, а еще любит мои деньги.

В этом году я кондиционеры установил во всех аудиториях. А в следующем — Максим выпускается из универа, и ректор уже облизывается на спортивную площадку рядом со стадионом, для наших спортсменов.

Новые футбольные ворота и трибуны, баскетбольные кольца, коробку хоккеистам, плюс весь инвентарь.

— Макар Матвеевич! — ректор бежит к нам, и ее круглое лицо сияет, словно вымазано маслом. — Доброе утро! Уже уезжаете? А почему ко мне не зашли? — разволновалась.

— Да вот, Тамара Витальевна, — кивнул на Эмму. — С преподавателем вашим новым пообщаться хотел.

— Конец года, сами понимаете, — у нее забегали глаза. — Никого бы не нашли, а Эмма Эдуардовна согласилась. Но если у вас к ней…

— Претензий нет, — успокоил. — Просто побеседовать.

— Вы уж нашего Макара Матвеича не обижайте, — ректор глянула на Эмму, как удав на кролика, и училка тут же присмирела. — Если какие-то вопросы — я всегда на связи, вы знаете, — Тамара взбила копну кудрявых волос. — Сразу напрямую ко мне.

— Помню.

Кивнул на прощание, распахнул дверь и перевел взгляд на училку.

— Ну что, Эмма Эдуардовна. Дальше будем препираться?

Она гордо смолчала. Протиснулась мимо меня, уселась в салон, и узкая юбка поползла вверх, оголяя длинные стройные ноги.

В тонком капроне.

Такими ногами по подиуму вышагивают, не меньше, шикарное зрелище. Которое не портят даже ужасные туфли.

Серьезно, почему та конфетка из досье в это вырядилась? Настолько папаша ограничил в средствах?

— Так мы едем, Макар Матвеевич? — она нервно одернула юбку, прикрыла колени.

Опомнился и хлопнул дверью.