Глава 15 · Чужие прегрешения

Пока длился ужин, окончательно стемнело, и по всей территории, даже в саду, зажглись магические большие и маленькие фонари.

В мягком золотом свете лицо Эйликса утратило хищные черты. Привлекательный мужчина, не использует свое могущество во зло, умеет располагать к себе людей. А еще разумнее и сдержаннее человека я не встречала.

Шли к моему временному пристанищу в молчании, за что я была благодарна кромешнику.

Показательное вскрытие преступлений бывшего директора разбередило душу. Почему люди, у которых появляется возможность и власть, используют их или на благо только себя любимого, или чтобы вредить другим? Лорд Ротта наверняка состоятельный аристократ, отчего же он покусился на бюджет школы? Неужели не понимал, что тем самым причиняет вред своим подопечным? А может, просто считал, что обворовывает лишь императора?..

Жаль, я не узнаю его мотивов, точнее, вряд ли меня посвятят, когда закончится расследование. К этому моменту я буду уже в Латории…

Не доходя до своего коттеджа, я остановилась:

– Лорд Эйликс, спасибо, что проводили. Я пожелаю родственникам доброй ночи и тоже отправлюсь спать. Мне готовиться к завтрашней лекции по некромантии?

Эмиссар скрестил руки на груди.

– Завтра у курсантов выходной.

– О, тогда можно поспать подольше.

А еще этим вечером можно провести один жизненно важный ритуал: ритуал укрепление связи души и тела.

Я поднялась на крыльцо коттеджа, в котором остановились тетушка Цисса и кузен. В обрамлении густого плюща и медовых фонариков дом выглядел сказочно.

Эйликс растворился во тьме, лишь когда на мой тихий стук послышалась возня у двери.

Открыл хмурый, растрепанный кузен:

– Чего тебе, Кайра? Мать только уснула, разбудишь – придется выслушивать нотации.

Я будто впервые посмотрела на молодого мужчину, старавшегося всегда выглядеть щеголевато. Взъерошенный, с перекосившейся повязкой на щеке, в темно-синем домашнем халате, он выглядел непривычно и, пожалуй, нормально.

– Пэйтон, я хочу забрать иглу, которой меня ранили.

– Иглу, которой тебя хотели убить! – сварливо поправил кузен.

Узнаю родственничка, который никогда не упустит момента своего триумфа. О том, что спас меня, напоминать теперь будет несколько лет…

Мне пришлось постоять на крыльце минут пять – в дом дорогой кузен не пригласил. Но это и к лучшему, у тетки нюх на мое появление, еще действительно проснется и придется выслушивать ее недовольство.

– Держи, – Пэйтон протянул завернутую в бумагу иглу, – и постарайся не уколоться, пока будешь любоваться. У меня осталась одна порция антидота от яда ук-ххольда, и на тебя ее тратить не собираюсь.

Я не обращала внимания на его ворчание. Слова в конечном итоге – просто слова. Важнее поступки.

И да, то, что кузен в детстве меня толкнул, пора забыть. Несчастный случай без злого умысла. Я наконец-то приняла это, осознав, что простила двоюродного брата за тот нехороший поступок. Светлые эмоции переполнили, перечеркивая все плохое, что между нами было.

Поддавшись импульсу, я крепко обняла Пэйтона и от души поблагодарила:

– Пэйтон, спасибо, что спас меня!

– Чего уж там… я знаю, что ты поступила бы точно так же, а я что, хуже? – смутился кузен. – Ладно уже, отлипни от меня…

Улыбаясь, разжала руки. Противный, но зато одной крови кузен. Родственников не выбирают – об этом не стоит забывать.

Я уже хотела уйти, как заметила нечто интересное: повязка сдвинулась, обнажая чистую скулу кузена.

– А это что?

Я протянула руку и, не деликатничая, сдернула ткань.

Пэйтон зашипел от неожиданности:

– Осторожнее, больно!

– Где именно? – усмехнулась я. – Ни царапин, ни клейма богини больше нет. Поздравляю.

Я никогда не забуду его неверие и то, как осторожно, с опаской он щупал свое лицо. Значит, точно еще не знал, что позорная метка исчезла.

Сделав глубокий вдох и справившись с эмоциями, Пэйтон тихо попросил:

– Если богиня посчитала меня достаточно наказанным, прости и ты, Кайра. Я был говнюком.

Сложно поверить, что он осознал все-все. Не передать, как сложно! Но если допустить, что клеймо – не только знак бесчестья, но и своеобразное лекарство души? Что, если богиня коснулась совести кузена, пробудив ее?..

Я кивнула:

– Прощаю. Я тоже была еще той колючкой в детстве.

Пэйтон снисходительно хмыкнул:

– Куда твоим жалким попыткам до моих грандиозных пакостей!

Невозможный!.. Может, богиня рано убрала свой подарочек? Ладно, пусть живет недовоспитанный.

Уже второй раз общение с Пэйтоном не оставило осадка, так и привыкнуть можно.

С хорошим настроением я открыла дверь своего коттеджа – и черная молния проскочила между моих сапог.

– Нокс?..

Шмырь исчез в ночи.

О… ушел по своим делам после плотного ужина. Надо было хоть окно оставить открытым. Бедный котик, столько терпеть пришлось!

Переодевшись в домашнюю одежду, я решила позвать Нокса в дом. Распахнула дверь – шмырь терпеливо дожидался на крыльце.

– Входи, сейчас приоткрою окно, чтобы ты смог без препятствий покидать дом.

Выполнив задуманное, поставила щит, настроенный на Нокса, и три сигналки разного типа. Все, можно спокойно спать, я обезопасила себя от незваных гостей.

Когда Нокс уснул на кровати, я устроилась удобнее в кресле и закрыла глаза.

Душа и тело… Связь между ними может истончиться по разным причинам. Затяжная болезнь и отсутствие веры в выздоровление, снедающее душу горе, тоска по кому-то, постоянная усталость… да много причин. Когда подобное случается, человек ходит под крылом смерти. Фигурально выражаясь, малейший толчок – и душа улетит в сады богов.

Некроманты, часто имея дело со смертью, свыкаясь с ней, принимая ее неизбежность, тоже ослабляют связь души и тела. Мой случай немного иной, гораздо опаснее. Усиливая дар, прадед проводил меня через смерть и возвращение шесть раз. И вот теперь я могу окончательно потерять право на жизнь, когда она стала настолько яркой и сочной.

Да, если раньше меня держало упрямство, любопытство и в некотором роде долг перед Горейским, то сейчас я наслаждалась каждым мгновением своего существования. Буду честна сама с собой: вкус жизни вернулся с первым видением об Эйликсе…

Так, не буду думать пока о нем, и так сложно сосредоточиться.

Мне хватило десяти минут, чтобы понять, что сама не справлюсь. Ритуал должен провести сильный некромант, которому я доверяю. И это, увы, не кузен. Единственный, кому можно доверить душу, – ректор Квартенского университета магии лорд Йохенссельский, учитель, который открыл мне иную сторону некромантии.

Еще есть высокая вероятность, что поможет Филиппа, уже год разбирающаяся с тем, что сделал с моим даром лорд Кери.

Ох, прадед, почему ты со мной так поступил? За что? Я же твоя кровь!

Голова закружилась. Тело охватила неожиданная слабость.

«Хочешь знать почему? – За спиной словно раздался ненавистный голос прадеда. – Я расскажу, но потом до поры до времени ты забудешь, Кайра. Вспомнишь, когда придет время…»

Накатило подавленное воспоминание, захватывая, заставляя видеть чужими глазами.

«Юная некромантка, моя кровь, смотрела на склоняющихся пред ней на одно колено мужчин и мальчишек. Каждый из них или обладал невероятной мощью, или мог ее получить со временем, заматерев. ‘‘Прими мою душу, госпожа!’’ – говорил коленопреклоненный, и моя наследница оставляла у него знак на челе. Запрещенный знак, за который некроманту придется ответить перед советом богов.

Маг поднимался с колена, уступая место следующему. И некромантка оставляла новый знак, глядя сквозь слезы на серый мир. Моя девочка… я чувствовал ее боль, как свою.

А потом пришел он. Статный, облеченный властью мужчина. Он посмотрел на нее с щемящей душу нежностью и стер слезинку с щеки. ‘‘Не плачь, – сказал он, – мы все вернемся и попросим убрать этот знак’’.

Эти несколько мужчин и десятки мальчишек шли на смертельный бой, вручив поводки от своих душ. Даже если упадут на поле брани, тут же восстанут нежитью, чтобы и дальше рвать врага. Вот только их души… Их души сумеют переродиться? Это доступно только глазам богов…

А еще посланное свыше откровение предупреждало: если моя наследница и ее воинство не справится, для Тарры настанут кровавые времена. Дыхание зла я ощущал всей кожей, зла истинного, которое уничтожит народы и мой род в их числе…

Таким было мое видение, Кайра, когда мне было двадцать лет.

Да, не смотри так, я тоже вижу обрывки будущего, как и ты. Тогда я понял, что должен сделать все, чтобы еще не рожденная некромантка стала сильной. Ведь только такая сможет начертать запретный знак ‘‘поводка смерти’’.

И я сделал все, чтобы ты стала сильной и не допустила подобное событие вообще. Ты можешь помочь своему избраннику, девочка, не принося в жертвы десятки душ и свою. Помни, даже если было видение, будущее можно изменить! Эрх, блокируй ее воспоминания… Ну и чего ты разлеглась, соплячка? Устала? А умертвие – нет. Встать! В бой!»

Я вынырнула из воспоминаний, тяжело дыша.

Не может быть. Боги, не верю! Не верю!

Прадед не был вивисектором и селекционером? Он делал это ради меня и каких-то неизвестных?.. Ради благой цели? Как поверить в подобное?

Сложно, но придется. Я видела ТО видение его глазами.

Серый, будто присыпанный пеплом, школьный сад, себя и поток решительных кромешников. Преподавателей и – о боги! – курсантов… Я видела Эйликса.

А еще я помню ту тренировку, когда прадед решил пооткровенничать. Я устала упокаивать умертвия, им не было числа, и упала в траву. Моя истерика – темнота – приказ прадеда отрабатывать заклинание.

Как я тогда не поняла, что часть моих воспоминаний стерта?!

От самобичеваний отвлек шум.

Кто-то назойливо стучал в дверь.

Вскочив с кресла, побежала открывать, но не успела – дверь рассыпалась прахом.

– Ты в порядке, Кайра? – спросил стоящий на пороге Эйликс.

Напряженный, подобравшийся боец. Хищник, высматривающий врага. И в то же время в голосе эмиссара прозвучало искреннее волнение.

Глядя на мужчину, который в вероятном будущем, идя на смерть, вручит мне свою душу и при этом будет смотреть с запредельной нежностью, я не сумела соврать.

– Нет… я не в порядке.

Столько лет… я столько лет держалась. Я так давно не плакала от бессилия. И выдержка покинула, захотелось поддержки, окунуться в чужую силу.

Подхватив на руки, мужчина зашептал:

– Расскажи мне все, Кайра… Я с тобой…

* * *

Утром я проснулась в компании сразу двух мужчин. Один, маленький и пушистый, свернулся клубочком у меня под боком. Слева, заняв половину кровати, тихо спал эмиссар Тьмы.

Вспомнились вчерашние откровения – и моим щекам стало жарко. Застигнутая в минуту слабости, я вывалила на Эйликса все свои страхи, всю боль. Рассказала о видении прадеда, о «поводке смерти» накануне боя с неведомым великим злом.

Боги, как стыдно… Какое зло?! Что за чушь я несла? Что угрожает Тарре и чем может помочь горстка людей из закрытой школы?! Если бы я была вдрызг пьяна, это хоть как-то оправдало бы мой странный рассказ. Удивительно, что эмиссар не сбежал от горе-предсказательницы, а, наоборот, попросил разрешения остаться… И я, слабачка, согласилась и даже предложила лечь на кровать, а не сидеть всю ночь в кресле…

В утреннем свете подавленное воспоминание выглядело все еще правдоподобно, а вот то, что видела глазами барона Кери, – нет. Разум не хотел принимать, отторгая.

Да, я видела себя нынешнюю. Видела лорда Лийса рядом с курсантами. Видела Эйликса. Видела!.. Но не могла поверить до конца.

И я не хочу проводить ритуал «поводка смерти» для кромешников. Ни за что! И дело не в том, что я переживаю о собственном посмертии. Нет. Я не хочу лишать их души права на перерождение.

Хотелось всплакнуть, но я сдержалась. Осторожно, стараясь не побеспокоить Нокса и тем более не задеть спящего поверх одеяла эмиссара, я поднялась с кровати.

Выходя из спальни, обернулась, почувствовав взгляд. Нет… показалось, Эйликс безмятежно спал.

Водные процедуры, переодевание – я спешила поскорее их завершить, нервничая из-за гостя и отсутствующей двери. Проем Эйликс закрыл щитом из тьмы, что еще больше заинтересует мимо проходящих. Радовало, что сегодня выходной, обитатели школы должны еще спать.

На кухне меня дожидалась корзина с едой, которую вчера принес Эйликс. Если бы он не переживал из-за того, что я осталась без ужина, то не пришел бы, не услышал бы моих откровений. И что теперь с этим делать? Наверняка он не поверил мне, утешал и поддерживал, потому что не мог иначе.

Да я сама себе до сих пор не верю!..

– Доброе утро, – прозвучало хриплое позади.

Мое сердце забилось быстрее. Медленно обернувшись, я смело заглянула в темные глаза кромешника. Натворила вчера дел, пора отвечать!

Ни насмешки, ни сомнений в моей разумности. Эйликс тепло смотрел на меня, поглаживая за ухом шмыря. Умилительная картина: черный котенок в руках красивого, взъерошенного после сна мужчины… Вот только не стоило забывать, что первый был опасной нечистью и лишь маскировался под безобидного зверька, а второй за несколько секунд легко уничтожил гигантских квакусов тьмой.

– Доброе утро, – отозвалась я и опустила глаза. – Будем завтракать?

– Не откажусь. Разрешишь помочь приготовить завтрак?

– Буду благодарна, – кивнула я.

Вчера я не только рыдала в объятиях жуткого, проклятого эмиссара, но еще и перешла с ним на «ты» и теперь ощущала непередаваемое смущение.

– Сейчас помою руки и вернусь, – сказал Эйликс и, опустив котика на пол, ушел в ванную.

Чувство неловкости не отпускало.

Так, ладно, вчерашних откровений из памяти эмиссара не стереть, остается вести себя достойно сейчас.

Я занялась разбором корзины и увлеклась, рассматривая ее содержимое. Эйликс думает, что мы с Ноксом едим за десятерых? Или планировал поужинать вместе?..

Чего только тут не было! Вареное мясо в стазисе для шмыря, ветчина, два вида сыра, пирог с ягодами, хрустящий хлеб, зелень, овощи и фрукты… А еще – темно-синяя коробка давелийских шоколадных конфет – «Ольрионская ночь».

Когда эмиссар вернулся, я вручила ему нож и попросила порезать сыр и ветчину. Сама же накормила Нокса и занялась овощами с фруктами.

Один раз, оглянувшись, надолго зависла, засмотревшись, как тонко кромешник резал твердокаменный сыр, как быстро двигались тонкие пальцы…

Через полчаса вялый разговор затих окончательно. Допивая ароматный настой, я не знала, куда деть глаза. Случившееся вчера не давало покоя.

Эйликса же, похоже, ничто не смущало: он смотрел на меня мягко и… с нежностью, пожалуй?

И чем же я подобное заслужила? Правильно, ничем. Выдаю свои фантазии за действительность. А еще есть непонятный солем, связавший нас.

– Что будем делать? – Вопрос вырвался, как ни сдерживалась.

– Твой прадед правильно сказал: будущее не статично, его можно изменить.

Меня беспокоили наши отношения, но как реагировать на видение, что делать, чтобы не допустить ритуал создания «поводка смерти», еще важнее. Минуту… не о том думаю.

Мысленно повторила слова Эйликса и уточнила:

– То есть ты мне веришь?

– А почему я не должен верить суженой?

Ох, совсем не это я хотела услышать! Чувство неловкости усилилось. Неужели я нравлюсь Эйликсу? Так быстро возникли чувства? Или это ирония?..

– К тому же я не первый раз сталкиваюсь со стихийными предсказаниями, – продолжил кромешник. – Я верю в видения, Кайра, но также верю и в то, что будущее не предрешено. Предсказания даются для того, чтобы люди могли не допустить ошибки.

– А истинное зло? – Я не удержалась от смешка. – Какое зло может угрожать миру, но быть нам по плечу?

– Ты же слышала вчера о махинациях бывшего директора. Они все за нынешний год, до этого лорд Ротта не совершал преступлений.

К чему упоминание директора? Не улавливаю пока связи между ним и великим злом.

– Также стало известно, что лорд Ротта обналичил все свои счета, продал недвижимость и фамильные драгоценности. Но при этом он не совершал крупных покупок, не заводил любовниц, не занимался благотворительностью. Куда делась столь колоссальная сумма? Свое состояние и наворованное лорд Ротта передал кому-то иному, Кайра.

– Великому злу?

Поверить не могу, что задала этот глупый вопрос.

– Заговорщикам.

Чего?.. В империи темных есть заговорщики? Сложно поверить в это.

– Не все кромешники согласны с уставом, предложенным родом Карриатор. Кое-кто долгие годы мечтал вернуть старые порядки, которые я еще застал, – хмуро произнес Эйликс. – Так, возникло тайное братство недовольных, движение, часто действующее совместно с фанатиками Эшкиля.

Еще и проклятый бог-изгнанник… только его и не хватало в этом замесе!

– Что именно не устраивало это тайное движение?

– Карриаторы приструнили зарвавшихся в своем могуществе эмиссаров, заставив следовать правилам.

– Но… а как же правило не проливать кровь, не причинять зло, чтобы не перейти грань между нормальностью и безумием? – Я напрягла память, вспоминая все, что знала о благородных кромешниках.

Они даже девушек не соблазняли, хотя те сами вешались им на шеи!

Несколько мгновений Эйликс меня рассматривал, будто размышляя, стоит ли рассказывать дальше. Сделав выбор, объяснил:

– В начале пути кажется, что вся жизнь впереди, что пройдешь по краю и не сорвешься. Что ты сильный, это другие слабаки. Власть – это концентрированное искушение. Некоторые считали, что раз защищают население от монстров, то имеют особые привилегии, в том числе право на честь и жизнь подопечных. Взять что угодно, не заплатив, оскорбить или унизить. Понравившуюся девушку хватали просто на улице, заявив, что она свет души. Когда надоедала, опозоренную преспокойно отпускали с сетованиями, что вышла ошибка…

Взгляд Эйликса словно застыл на какой-то точке на стене. Он будто бы переживал вновь то, что некогда наблюдал сам.

Ужасное время! Хорошо, что нынешние кромешники не такие.

– Если современные заговорщики заручились поддержкой пробужденных эмиссаров, кровопролитие неминуемо. Только одни мои побратимы могут уничтожить полмира.

Пафосное заявление, но я поверила. Дохлый квакус, как же все непонятно, запутанно! У меня даже разболелась голова.

– Думаю, коалиции нынешних кромешников с древними бояться не стоит – последние пробудились совсем недавно.

– Кто сказал, что недавно? – Эйликс вскинул бровь. – Подозреваю, я был пробужденным второй волны.

То есть кто-то проснулся раньше, нашел недовольных, завербовал лорда Ротту и лишь потом пошел будить остальных?! А давелийские принцы в курсе этой дикой гипотезы?

Стало дурно. И даже запрыгнувший на колени ластящийся Нокс не сумел привести в чувство.

– Мы на грани возвращения старых времен, когда воин Тьмы мог творить любое зло и единственными ограничителями служили его совесть и честь.

По спине сыпануло морозом. Я ведь верила в кромешников, их благородство и желание защищать слабых. А выясняется, что среди них скрываются потенциальные негодяи?

– И как на это смотрела богиня?

Эйликс криво усмехнулся:

– Думаешь, Тьма – жесткая, авторитарная мать, готовая за любую провинность отшлепать и поставить в угол?

Я опешила – ну и ассоциация!

– Нет…

– Позволяя своим сыновьям совершать ошибки, Тьма дает возможность исправиться. И лишь шаг через грань превращает кромешника в чудовище, которое убивают свои же.

– Ясно. – На самом деле не очень, но я не знала, что еще сказать. – Сложно вам.

Какие горькие открытия! Впору заесть чем-то сладким.

Я решительно открыла коробку конфет. Фигурное ассорти. В одну руку взяв сердце из молочного шоколада, в другую – из черного, секунду поколебалась.

Выбор пал на «черное» сердце. Откусив половинку, закрыла глаза, чтобы полнее ощутить вкус. Кисло-сладкий ягодный джем, тягучая карамель и горечь черного шоколада… Потрясающее сочетание.

– Необычный вкус, запоминающийся, – поделилась я впечатлением и, бросив взгляд на коробку, предложила: – Попробуй.

– С удовольствием.

Эйликс резко наклонился вперед и взял шоколадное сердце прямо из моих пальцев. Губами взял.

Нежное прикосновение испугало, взбудоражило, заставив сердце биться быстрее.

Зачем он так?.. Или случайность?

Я подняла глаза. Эйликс смотрел на меня с неприкрытым голодом. Черные глаза бездонными омутами затягивали, лишая силы воли.

Звонкий писк разрушил наваждение.

Эйликс вытащил из-под рукава рубашки сияющий зеленым магофон и принял вызов.

– Слушаю.

Магическая защита не позволяла подслушать разговор, если того не желал владелец артефакта, поэтому кто и для чего побеспокоил директора рано утром, я не узнала.

Правда, Эйликс удовлетворил мое любопытство сразу, как только завершил разговор:

– Лорд Ротта пытался бежать.

– Сердце перестало болеть? – Я не удержалась от иронии.

Бывшего директора жалеть не хотелось.

– Чудо самоисцеления, – с сарказмом ответил Эйликс. – И чтобы не произошло очередное чудо, например бесследное исчезновение, лорда Ротту стоит поскорее отправить в Ольрион. Два воина из охраны и лорд Мэтиас доставят нашего больного в целости и сохранности.

Эмиссар спешил спихнуть лишнюю проблему на плечи принцев. Пусть сами выводят на чистую воду родственника матери. Разумно. Но кое с чем я не согласна.

– Лорд Мэтиас не подходил к тебе вчера с просьбой об отпуске?

Эйликс покачал головой, и я взяла на себя смелость влезть в чужие дела – рассказала случай с Ноной.

– Хорошо, отправлю Мэтиаса в отпуск, сопровождения из двух магов должно хватить. Не думаю, что заговорщики попытаются отбить Ротту – с него уже выжали все, что могли.

– Спасибо.

– Не за что. Считаю, что у Мэтиаса уважительный повод для отпуска. Суженая дается лишь раз в жизни.

Даже если ее навязывает Тьма через солем?.. Этот вопрос очень хотелось задать, но… не время и не место.

Уже на пороге кухни Эйликс щелкнул пальцами, и использованная посуда на столе моментально стала чистой.

– О, виртуозное исполнение бытового заклинания? Не ожидала от эмиссара Тьмы.

Эйликс усмехнулся:

– Хочешь, открою великую тайну ордена? На некоторых бытовых заклинаниях курсанты отрабатывают концентрацию и точность. По крайней мере, так было в школе при мне.

– Если сейчас иначе, думаю, ты восстановишь традицию?

– Не сомневайся.

Я провела эмиссара к выходу.

– Вскоре придет бытовик, займется дверью, не покидай пока коттедж, – попросил он и напоследок спросил: – Хочу пройтись по территории сегодня, составишь мне компанию?

Разве я могла устоять?