Глава 11. Тот, кто носит его лицо

Двойник на фотографии медленно поднял голову.

Ещё секунду назад он сидел за партой, слегка склонившись над столом, как обычный ученик перед началом уроков. Теперь смотрел прямо в камеру. Сквозь экран. На Айко.

Лицо было лицом Рэна. Те же тёмные волосы, золотые глаза, спокойная линия губ. Даже школьный галстук был завязан тем же аккуратным узлом. Только выражение отличалось. Настоящий Рэн почти никогда не улыбался полностью. Его улыбка появлялась редко, будто он сам не был уверен, имеет ли на неё право.

Двойник улыбнулся сразу. Красиво. Безупречно. И совершенно неправильно.

Фотография дрогнула. Изображение стало живым.

Двойник поднял руку и коснулся пальцами запястья, где у настоящего Рэна должна была быть печать связи.

Красная нить возникла на экране. Айко почувствовала резкий холод под кожей. Телефон выпал бы из её рук, если бы настоящий Рэн не успел перехватить его.

— Не смотри ему в глаза, — сказал он.

Айко отвела взгляд. Мама стояла напротив, сжимая кухонное полотенце. Несколько минут назад она заставляла Рэна есть рис, а теперь смотрела на ожившую фотографию так, будто обычная реальность окончательно потеряла смысл.

— Это тоже дух? — спросила Хана.

— Пока не знаю, — ответил Рэн.

— Он выглядит как ты.

— Да.

— И находится в школе?

— Возможно.

Мама повернулась к Айко.

— Ты сегодня никуда не идёшь.

Айко уже открыла рот, но Рэн сказал первым:

— Правильно.

Она резко посмотрела на него.

— Нет.

— Айко.

— В школе Сота и Рина.

— Они ещё не пришли.

— Откуда вы знаете?

Рэн достал свой телефон. На экране было сообщение от Соты, отправленное минуту назад.

«Я у ворот. Рина со мной. Почему в классе уже сидит Кудзэ, если он только что написал, что у Айко?»

Айко похолодела.

— Они там.

— У ворот, — сказал Рэн. — Пока не внутри.

Он быстро набрал ответ: «Не входите. Отойдите к магазину через дорогу. Не разговаривайте со мной, если увидите».

Ответ пришёл почти сразу: «Поздно. Он уже вышел».

Айко схватила Рэна за рукав.

— Звоните.

Он нажал вызов. Сота ответил после первого гудка.

— Это ты?

— Сколько я ждал Айко у школьных ворот?

Пауза.

— Сорок минут, — ответил Сота. — Она рассказывала. Значит, ты настоящий?

— Да. Где второй?

— Стоит у входа. Смотрит на нас. Не подходит.

На заднем плане тихо произнесла Рина:

— Он улыбается. Настоящий Кудзэ так не делает.

Рэн нахмурился.

— Отойдите от школы. Не поворачивайтесь спиной.

— Уже.

— Не называйте его по имени.

— Понял.

Из динамика донёсся другой голос.

— Накамура.

Голос Рэна. Чёткий. Спокойный. Совсем близкий. Сота выругался.

— Он здесь.

— Не отвечай, — приказал Рэн.

— Я и не…

Связь оборвалась.

— Сота? — Айко шагнула ближе.

Рэн набрал снова. Телефон друга оказался недоступен. Красная нить на запястье Айко дёрнулась. Не к стоявшему рядом Рэну. В сторону школы.

Она почувствовала это совершенно ясно. Будто связь раздваивалась. Одна часть оставалась тёплой, живой, соединяя её с настоящим Рэнем. Другая — тонкая, ледяная — тянулась через город к существу с его лицом.

— Он зацепился за печать, — сказал Рэн.

— Как?

— Когда вошёл в связь ночью. Мы выгнали голос, но он успел запомнить её форму.

Мама подошла к столу и взяла телефон Айко. На экране фотография снова стала неподвижной. Двойник сидел в классе, опустив голову.

— Я вызываю полицию, — сказала Хана.

— Они не увидят того же, что мы, — ответил Рэн.

— Зато увидят постороннего в школе.

— Для них он может выглядеть учеником.

— Тогда директора. Учителей. Кого угодно.

Айко быстро открыла чат с госпожой Кавасаки и набрала сообщение: «Сенсей, вы сейчас в школе?»

Ответ пришёл сразу: «Да. Что случилось?»

Она посмотрела на Рэна.

— Она отвечает.

— Спроси, где находится.

Айко написала: «В каком кабинете? Это важно».

Три точки появились почти мгновенно.

«В учительской. Айко, почему ты спрашиваешь?»

Следом пришла фотография: стол, журнал, чашка кофе, край окна. На заднем плане виднелась учительская доска с расписанием.

— Настоящая? — спросила мама.

Рэн посмотрел на изображение.

— Вероятно. Но маска могла получить доступ к её телефону.

Айко нажала вызов. Госпожа Кавасаки ответила недовольным, но обычным голосом:

— Морита, сейчас раннее утро. Что произошло?

— Сенсей, пожалуйста, не выходите из учительской.

— Почему?

— У школы находится человек, который может быть опасен.

На другом конце повисла пауза.

— Какой человек?

Айко посмотрела на Рэна. Он едва заметно покачал головой. Не имя.

— Он выглядит как Кудзэ.

Госпожа Кавасаки выдохнула.

— Айко, Кудзэ уже в школе. Я видела его пять минут назад.

— Настоящий Кудзэ сейчас у меня дома.

Мама закрыла глаза, понимая, как это звучит. Учительница молчала дольше.

— Передай ему телефон.

Рэн взял трубку.

— Кавасаки-сенсей.

— Кудзэ?

— Да.

— Где ты?

— В квартире Мориты.

Ещё одна пауза.

— Я не буду спрашивать, почему ты находишься там до начала уроков. Пока. Кто тогда в школе?

— Человек, который выдаёт себя за меня.

— Это шутка?

— Нет.

Учительница заговорила строже:

— Я сейчас вызову охрану.

— Не приближайтесь к нему. Не произносите моё имя, если увидите. Закройте учительскую и предупредите директора, чтобы никто не входил в старый корпус.

— Почему старый корпус?

— Потому что вчера кто-то вашим голосом назначил нам там встречу.

Госпожа Кавасаки замолчала.

— Моим голосом?

— Да.

— Я ничего не назначала.

— Мы уже знаем.

Айко услышала из телефона шум. Будто в дверь учительской постучали.

— Кавасаки-сенсей, — позвал мужчина. — Откройте. Это Кудзэ.

Все на кухне замерли. Учительница прошептала:

— Он за дверью.

Рэн резко сказал:

— Не отвечайте.

Стук повторился.

— Сенсей? Мне нужно поговорить об Айко Морите.

Мама сжала руку дочери. Госпожа Кавасаки дышала в трубку слишком громко.

— Что мне делать?

Рэн подошёл к окну, будто расстояние до школы могло стать короче от одного движения.

— Отойдите от двери. Не смотрите в стекло. Есть второй выход?

— Через кабинет директора.

— Идите туда. Не кладите телефон.

Айко услышала, как учительница быстро идёт по комнате, как открывается внутренняя дверь. Голос двойника за перегородкой стал мягче:

— Айко в опасности. Если вы не откроете, она пострадает.

Госпожа Кавасаки остановилась.

— Не слушайте, — сказала Айко громко, приблизившись к телефону. — Я дома. Со мной всё хорошо.

— Айко?

— Да. Уходите от двери.

Учительница снова двинулась. Раздался треск. Не сильный. Словно ноготь провели по матовому стеклу. Голос снаружи произнёс:

— Она лжёт.

Настоящий Рэн сжал телефон.

— Кавасаки-сенсей, закройте за собой вторую дверь.

Щёлкнул замок. Стук прекратился. Несколько секунд никто не говорил. Потом учительница сказала:

— Я в кабинете директора. Он ещё не пришёл.

— Оставайтесь там, — приказал Рэн.

— Я не могу оставить школу.

— Можете, если хотите защитить учеников.

Тон был жёстким, но подействовал.

— Хорошо. Я позвоню охране и отменю занятия.

— Не объявляйте причину. Скажите, что авария в старом корпусе.

— Почему именно там?

— Потому что он хочет привести нас туда. Чем меньше людей окажется рядом, тем лучше.

Учительница вздохнула.

— Я сделаю. Но потом вы оба расскажете мне правду.

Айко поморщилась.

— Да, сенсей.

Разговор закончился. В кухне стало тихо. Мама первой сказала:

— Занятия отменяют. Значит, ты остаёшься дома.

— Сота и Рина всё ещё там.

— Рэн заберёт их.

— Двойник связан со мной.

— Именно поэтому ты не пойдёшь.

Айко почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Мам…

— Нет. Я только что узнала, что существует мир духов, моя дочь может стать дверью для чудовищ, а в её школе ходит существо с лицом парня, который ночевал у нас на диване. Я имею право хотя бы один раз сказать «нет».

Айко замолчала. Мама была права. И всё равно остаться она не могла. Рэн, к её удивлению, не поддержал Хану сразу. Он смотрел на Айко, чувствуя через связь, что ледяная нить тянется всё сильнее.

— Двойник хочет её, — сказал он.

— Поэтому она должна быть подальше.

— Если мы уйдём без неё, он может потянуть печать через расстояние. Тогда Айко останется здесь одна с прямым каналом.

Мама побледнела.

— Ты же будешь с ним связан.

— Буду. Но две нити уже мешают друг другу. Чем ближе двойник, тем легче понять, где он.

— Вы предлагаете привести мою дочь к нему?

— Нет, — сказал Рэн. — Я предлагаю идти вместе и не позволять ему выбирать место встречи.

Айко посмотрела на него.

— Не старый корпус.

— Нет.

— Тогда куда?

— В школьный двор. Открытое место. Без зеркал. Под защитой дневного света.

Мама недоверчиво посмотрела на пасмурное небо.

— Какого дневного света?

— Он есть даже за облаками.

— Очень успокаивает.

Айко мягко взяла маму за руки.

— Я не уйду тайком. Не совру, куда иду. Не буду одна. Ты сама сказала не скрывать.

— Это не значит, что я должна спокойно отпустить тебя навстречу этому.

— Спокойно не надо.

Хана смотрела на неё долго. Потом перевела взгляд на Рэна.

— Если она пострадает…

— Я знаю.

— Нет. Не знаешь. Для тебя это может быть печать, долг, война кланов. Для меня это дочь.

Рэн ответил без паузы:

— Для меня — Айко.

У неё перехватило дыхание. Мама тоже заметила, как прозвучали эти слова. Рэн не отвёл взгляда.

— Я не позволю свести её к печати.

Хана медленно разжала руки.

— Я еду с вами.

— Мам.

— Это не обсуждается.

Рэн покачал головой.

— В школе опасно.

— Поэтому я не отпущу туда дочь одну.

— Она будет со мной.

— А я пока не решила, насколько это лучше.

Айко посмотрела на них обоих. Несколько дней назад они были из разных миров. Теперь спорили о её безопасности почти одинаковыми словами.

— Хорошо, — сказала она. — Но ты останешься в машине напротив школы.

Мама подняла брови.

— Ты ставишь условия?

— Учусь у лучших.

Рэн едва заметно усмехнулся.

Через пятнадцать минут они вышли из дома. Хана вызвала такси, потому что отказалась ехать в метро. Рэн сел впереди, Айко рядом с мамой сзади.

Дорога заняла меньше обычного. Улицы только наполнялись людьми, магазины открывались, школьники шли к занятиям, ещё не зная об отмене. Телефон Айко разрывался от сообщений в классном чате.

«Почему уроков не будет?»

«Какая авария?»

«Кто-нибудь уже в школе?»

«Кудзэ написал, что занятия будут».

Айко резко выпрямилась.

— Он пишет в чат.

Рэн повернулся. На экране появился аккаунт с его именем и фотографией.

«Не слушайте объявления. Это ошибка. Все приходите в старый корпус к девяти».

Следом: «Айко Морита уже здесь».

К сообщению прикрепили фотографию.

Айко стояла в коридоре старого корпуса. Одна.

Фотография выглядела настоящей. Та же форма, та же сумка, тот же амулет под воротником, даже волосы собраны так же, как сегодня.

Мама прижала ладонь ко рту.

— Теперь он и тебя копирует?

Рэн взял телефон.

— Пока только изображение.

— Откуда знает, как я выгляжу сегодня?

Он посмотрел на неё.

— Через нить.

Айко почувствовала холодное прикосновение внутри связи. Будто кто-то провёл пальцами по её лицу издалека.

Она закрыла глаза.

— Он смотрит.

Рэн повернулся вперёд.

— Водитель, быстрее.

Таксист недовольно взглянул в зеркало, но прибавил скорость. Айко написала в классный чат:

«Это не я. В школу не приходите. Сообщения от аккаунта Кудзэ ложные».

Ответы посыпались сразу.

«Морита, вы что, поссорились?»

«Это розыгрыш?»

«Почему вы пишете разное?»

«Кто из вас настоящий?»

Двойник ответил: «Спроси меня, сколько я ждал у ворот».

Айко застыла. Он узнал пароль. Рэн тоже увидел.

— Невозможно, — сказал он.

— Мы произносили его в квартире.

— Там не было метки.

— Голос сидел в связи до станции.

— Значит, успел услышать раньше, чем мы выгнали.

Двойник написал: «Сорок минут».

Следом отправил фотографию старого корпуса. Дверь была открыта.

«Я жду».

Айко выключила экран.

— Пароль больше не работает.

— Придумаем другой, — сказал Рэн.

— Он может слышать через нить.

— Тогда не словами.

— Как?

Рэн посмотрел на её руку.

— Выбором.

Она не поняла. Но спросить не успела. Такси остановилось у магазина напротив школы. У входа стояли Сота и Рина. Оба были целы, но выглядели так, будто за последние двадцать минут успели прожить целый день.

Мама вышла первой и неожиданно обняла Соту.

Он замер.

— Хана-сан?

— Ты цел?

— Да.

— Рина?

— Тоже, — быстро ответила та.

Хана посмотрела на школьные ворота.

Территория казалась пустой. Охранник стоял у будки и разговаривал по телефону, но никого не впускал. Над главным входом мигал красный сигнал аварийного оповещения.

— Я остаюсь здесь, — сказала мама. — Но если вы не вернётесь через двадцать минут, вызываю всех, кого смогу.

— Полиция не…

— Не только полицию. Пожарных, телевидение, родителей учеников, директора городского управления. Посмотрим, насколько духам нравится внимание.

Рина восхищённо сказала:

— Теперь понятно, в кого Айко такая.

Сота кивнул.

— Полностью.

Рэн посмотрел на Хану почти с уважением.

— Двадцать минут.

— Пятнадцать.

— Этого мало.

— Семнадцать.

Айко закрыла глаза.

— Вы торгуетесь временем спасения прямо у школы.

Мама сказала:

— Шестнадцать.

Рэн кивнул.

— Хорошо.

Хана схватила его за рукав.

— Верни её.

— Верну.

Айко хотела возразить, что она не предмет, который нужно вернуть, но увидела лицо матери и промолчала. Они подошли к воротам вчетвером. Охранник остановил их.

— Занятия отменены. Вход запрещён.

Рэн посмотрел ему в глаза. Золотой свет вспыхнул едва заметно.

— Мы оставили вещи в классе.

Охранник моргнул.

— Быстро. Через пять минут выходите.

Сота прошептал, когда они прошли:

— Ты отвёл ему внимание?

— Немного.

— Раньше говорил, что это опасно.

— Для длительной памяти. Он забудет разговор через несколько минут.

— Удобно.

— Не привыкай.

Школьный двор был слишком тихим.

Обычно утром здесь гремели велосипеды, хлопали шкафчики у входа, звучали голоса. Теперь ветер гонял по асфальту несколько мокрых листьев. Красный аварийный сигнал вспыхивал без звука, окрашивая окна.

Айко почувствовала ледяную нить сразу. Она тянулась к старому корпусу.

— Он там.

— Знаю, — сказал Рэн.

— Но мы не идём внутрь.

— Нет.

Рэн вывел их на середину двора, подальше от окон. Сота и Рина встали по бокам от Айко.

— Что теперь? — спросил Сота.

— Заставим его выйти.

— Как?

Рэн поднял левую руку. Красная нить проявилась между ним и Айко. Тёплая. Настоящая. Вторая нить тут же ответила из окна старого корпуса. Ледяная линия прорезала воздух и натянулась к её запястью.

Рина поёжилась.

— Я вижу обе.

— Я тоже, — сказал Сота.

Ледяная нить дрогнула. В окне второго этажа появился Рэн. Двойник стоял за стеклом и смотрел вниз. Потом шагнул вперёд. Прошёл через стекло, будто через воду. И оказался на карнизе.

— Красиво, — сказал Сота. — Ненавижу.

Двойник спрыгнул. Он приземлился легко, бесшумно и пошёл через двор. Школьная форма сидела безупречно. Волосы шевелил ветер. Лицо было точной копией. Только улыбка.

Айко смотрела на него и чувствовала, как холодная нить пытается войти глубже. Настоящий Рэн шагнул вперёд. Двойник остановился. Они стояли друг напротив друга, одинаковые и совершенно разные.

— Ты носишь моё лицо, — сказал настоящий Рэн.

— Оно удобно, — ответил двойник его же голосом.

— Сними.

— А если ей нравится?

Айко почувствовала раздражение.

— Не нравится.

Двойник посмотрел на неё.

— Ты уверена?

— Да.

— Вчера ты ждала, что это лицо скажет тебе нужные слова.

Рэн напрягся. Айко поняла: двойник знает об иллюзии на станции. Знает, что говорил ложный образ.

— Слова были неправильные, — сказала она.

— Потому что произнесены рано?

— Потому что ими пытались заставить.

Двойник улыбнулся.

— А если настоящий скажет то же добровольно?

— Это будет его выбор.

— И ты поверишь?

— Решу тогда.

Ледяная нить дёрнулась. Двойнику не понравился ответ. Он перевёл взгляд на Соту и Рину.

— Вы опять рядом.

Сота поднял металлическую пластину.

— Тебя это раздражает?

— Люди думают, что присутствие делает их защитой.

Рина сказала:

— Иногда делает.

— Иногда делает их дверью.

Двойник поднял руку. Тень от старого корпуса рванулась по земле. Рэн успел провести ладонью в воздухе. Золотая дуга рассекла тень, не позволяя ей добраться до друзей. Но в этот момент ледяная нить ударила по запястью Айко.

Она вскрикнула. Перед глазами вспыхнул школьный класс.

Двойник сидел позади неё, как настоящий Рэн. Наклонялся ближе. Писал записки. Подсказывал ответы. Шёл рядом под зонтом.

Воспоминания. Но неправильные. В каждом месте настоящий Рэн был заменён двойником.

— Айко! — позвал Рэн.

Она слышала, но не видела двор. В классе двойник положил записку на парту.

«Я был рядом с самого начала».

Айко стиснула зубы.

— Нет.

— Что нет? — спросил он, сидя позади.

— Ты появился позже.

— Откуда знаешь?

Она вспомнила первый день.

Настоящий Рэн сидел в храме раненый и злой. Он требовал уйти. Не пытался понравиться. Не улыбался. Не обещал. Был неудобным, грубым, настоящим.

Двойник не смог бы начать так. Он всегда давал именно то, что человек хотел видеть.

— Ты слишком стараешься, — сказала Айко.

Класс исчез. Она снова стояла во дворе. Рэн держал её за плечо. Сота и Рина отбивали тени бумажными амулетами, которые Рэн, видимо, успел бросить им.

Двойник отступил на шаг.

— Она различает, — сказал он.

— Потому что ты ничего обо мне не понимаешь, — ответил Рэн.

Двойник рассмеялся.

— Я знаю всё, что знает связь.

— Связь знает не всё.

— Достаточно.

Он повернулся к Айко.

— Спроси его, что он видел, когда разомкнул нить на станции.

Айко почувствовала, как настоящий Рэн напрягся.

Двойник заметил.

— Он не рассказал.

— Не слушай, — сказал Рэн.

— Почему? — спросил двойник. — Вы же договорились о полной правде.

Ледяная нить стала сильнее.

Айко посмотрела на настоящего Рэна.

— Что вы видели?

— Не сейчас.

— Вот видишь? — улыбнулся двойник. — Он снова выбирает время для правды.

— Мы посреди боя, — сказал Сота. — По-моему, это неплохая причина отложить разговор.

Рина бросила в тень бумажный амулет. Он вспыхнул серебром.

— Полностью поддерживаю.

Но вопрос уже возник.

Что увидел Рэн, когда связь исчезла на пять секунд?

Айко видела ложное признание и свободную жизнь без него.

А он?

Двойник шагнул ближе.

— Он увидел тебя у Восточных ворот.

Рэн выбросил руку. Золотой огонь ударил в двойника, но тот распался туманом и появился в другом месте.

— Слишком медленно, — сказал он.

— Замолчи, — произнёс Рэн.

— Он увидел, как ты принимаешь руку его отца.

Айко почувствовала холод.

— Это правда?

Рэн не ответил.

— Он увидел тебя в белом кимоно, — продолжил двойник. — С печатью клана на лбу. Послушную. Спокойную. Удобную.

Рэн атаковал снова.

Двойник уклонился.

— И знаешь, что было страшнее всего? Ты улыбалась.

— Рэн, — сказала Айко.

Настоящий Рэн остановился. Она смотрела только на него.

— Это правда?

— Да.

Двойник рассмеялся.

— Наконец-то.

— Но это была иллюзия, — продолжил Рэн. — Она показывала не то, чего я хочу. То, чего боюсь.

— Почему не рассказали?

— Потому что не хотел давать этому образу место.

— И снова решили за неё, — заметил двойник.

Айко почувствовала злость. Не на Рэна. На то, как точно враг использовал каждую их ошибку.

— Да, — сказала она. — Он снова скрыл.

Рэн резко посмотрел на неё. Двойник улыбнулся шире.

— Айко…

— И мы снова поговорим об этом позже.

Улыбка двойника исчезла. Айко шагнула ближе к настоящему Рэну.

— Потому что его ошибки всегда неудобные. Настоящие. Он не говорит идеальные вещи вовремя. Не открывает правду красиво. Иногда злит меня так, что хочется столкнуть его с крыши.

Сота тихо сказал:

— Подтверждаю.

— Но он признаёт, когда неправ. Не сразу. Плохо. С ужасным лицом. Но признаёт.

Рина кивнула.

— Тоже подтверждаю.

Айко посмотрела на двойника.

— А ты даёшь только то, чего от тебя ждут. Правильные слова. Нужный страх. Красивую улыбку. Ты не Рэн.

Ледяная нить треснула. Двойник дёрнулся. Настоящий Рэн повернулся к ней.

— Как поняла?

— Вы никогда не улыбаетесь настолько самоуверенно.

Сота рассмеялся. Даже Рина не удержалась. Рэн выглядел почти оскорблённым.

— Это главный признак?

— Один из.

Двойник зарычал. Его лицо дрогнуло. На секунду черты Рэна поплыли, под ними проступила белая лисья маска. Затем снова человеческая кожа.

— Ты всё равно связана со мной, — сказал он. — Я ношу его память. Его страх. Его голос.

— Не его выбор, — ответила Айко.

Она поняла слова Рэна у дома. Проверять не паролем. Выбором.

Двойник мог знать воспоминания. Мог копировать интонации. Мог произнести тайную фразу. Но не мог выбрать за настоящего Рэна в новом моменте.

Айко разжала пальцы. Красная нить между ней и настоящим Рэнем стала ярче.

— Я разомкну ложную связь, — сказала она.

— Нельзя, — ответил Рэн. — Она завязана на первый замок.

— Тогда помогите.

— Как?

— Не защищайте меня.

Он застыл.

— Что?

— На несколько секунд. Не закрывайте собой. Не принимайте удар. Просто стойте рядом.

— Нет.

— Рэн.

— Он нападёт.

— Знаю.

— Ты можешь пострадать.

— Знаю.

— Тогда почему?

— Потому что ложная нить держится на вашем страхе, что я не справлюсь сама. И на моём страхе, что без вас не справлюсь.

Двойник перестал улыбаться. Айко поняла, что угадала.

— Если вы снова закроете меня собой, он будет питаться этим.

Рэн сжал кулаки.

— Я не позволю ему ударить тебя.

— Тогда не сможете отличить защиту от контроля.

Эти слова задели. Она видела. Но времени не было.

Тени вокруг двойника поднимались выше. Они уже закрывали окна старого корпуса и растекались по двору. Красный аварийный свет стал тусклее.

Сота спросил:

— Что нам делать?

Айко ответила:

— Говорите со мной. Только не помогайте физически, пока я не попрошу.

Рина побледнела.

— Мне не нравится.

— Мне тоже.

Рэн смотрел на Айко.

— Ты уверена?

— Нет.

— Плохой ответ.

— Честный.

Он закрыл глаза на секунду. Потом отступил. Всего на один шаг. Для любого другого человека — почти ничего. Для Рэна — огромная уступка.

— Я рядом, — сказал он.

— Знаю.

Айко повернулась к двойнику.

— Давай.

Он бросился первым. Не телом. Ледяной нитью.

Холод ударил в запястье и поднялся к плечу. Айко едва удержалась на ногах. Перед глазами вспыхнули образы: мама плачет у больничной койки, Сота лежит на школьной крыше, Рина стоит без лица у чёрной раковины, Рэн уходит через Восточные ворота рядом с Мэйрой.

— Это не сейчас, — сказала Айко.

Двойник приблизился.

— Но может стать.

— Может.

— Ты боишься.

— Да.

Он замер, будто ожидал отрицания. Айко продолжила:

— Боюсь, что Рэн выберет клан. Боюсь, что Сота и Рина пострадают. Боюсь, что мама однажды пожалеет, что узнала правду. Боюсь второго замка. И того, что чувствую к человеку, которого знаю всего несколько дней.

Красная нить с настоящим Рэнем вспыхнула. Он резко вдохнул, но не шагнул вперёд. Сдержался.

— Страх не делает тебя свободной, — сказал двойник.

— Но и не делает твоей.

Айко схватила ледяную нить рукой. Боль пронзила пальцы. Рэн дёрнулся, но остался на месте.

— Айко, — сказал он.

Настоящим голосом. Без приказа. Она услышала поддержку, но не защиту.

Сота быстро заговорил:

— Морита, у нас контрольная вернулась с оценками. Я видел листы у Танаки. Ты получила восемьдесят два, а я семьдесят один, и это несправедливо.

Айко сквозь боль рассмеялась.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Ты обязана объяснить четвёртую задачу.

Рина подхватила:

— И в чате уже сорок сообщений о том, почему занятия отменили. Маю думает, что прорвало трубы. Рика уверена, что нашли привидение. Она ближе всех.

Обычные слова удерживали двор на месте. Асфальт. Школьные окна. Друзья. Настоящий Рэн в одном шаге от неё, а не красивый образ из страха.

Айко потянула ледяную нить на себя. Двойник улыбнулся снова.

— Ты сама впускаешь меня.

— Нет.

Она обмотала нить вокруг ладони.

— Я вытаскиваю тебя.

На запястье вспыхнул знак первого замка. Чужие имена поднялись в голове. Сотни. Тысячи. Среди них спряталось имя существа, которое носило лицо Рэна.

Айко услышала его. Не человеческое. Короткое, режущее, как треск льда. Имя рвалось на язык. Произносить нельзя. Но ей не нужно было произносить. Она могла отдать его. Только каменной чаши рядом не было.

Айко посмотрела на школьный звонок над входом. Металлический колокол. Предмет, который каждый день звал учеников по расписанию. Называл время, но не имена.

— Рэн, звонок!

Он понял мгновенно. Поднял руку и направил золотой свет к колоколу. Сота бросился к стене, где висела верёвка аварийного ручного сигнала.

— Дёргать?

— Да! — крикнула Айко.

Сота потянул. Звонок ударил. Один раз. Звук прошёл по двору, разрезая тени. Двойник закричал.

Айко мысленно схватила его имя и бросила в металлический звон. Второй удар. Имя потеряло форму. Третий. Ледяная нить треснула. Двойник рухнул на колени. Его лицо окончательно распалось. Половина оставалась лицом Рэна, половина превратилась в белую маску с чёрной пустотой вместо глаза.

— Ты не знаешь, что делаешь, — прохрипел он.

— Знаю достаточно.

— Если уничтожишь меня, не узнаешь, кто носит второе лицо.

Айко замерла. Рэн шагнул ближе, но не заслонил её.

— Какое второе лицо? — спросил он.

Двойник засмеялся.

— Школа уже впустила нас двоих.

Рина побледнела.

— Кто второй?

— Тот, кому вы доверились раньше, чем начали искать.

Айко почувствовала холод. Госпожа Кавасаки? Медсестра? Кто-то из учеников?

— Имя, — сказал Рэн.

— Ты не можешь приказать мне, наследник без кольца.

Двойник посмотрел на Айко единственным золотым глазом Рэна.

— А она может спросить.

Айко поняла: он хочет разговора. Хочет закрепиться снова.

— Не буду.

— Тогда останетесь слепыми.

— Лучше, чем впустить тебя обратно.

Сота дёрнул верёвку ещё раз. Колокол ударил в четвёртый раз. Двойник выгнулся. Айко отпустила ледяную нить. Рэн поднял обе руки.

Золотой огонь сомкнулся вокруг существа. Не обжигая школьный двор, не задевая стены. Огонь шёл по контуру украденного лица, стирая его слой за слоем.

Двойник закричал десятками голосов.

Рэна. Айко. Мэйры. Госпожи Кавасаки. Мамы. Соты. Рины.

Последним прозвучал голос мальчика-посланника:

— Второе лицо уже рядом.

Огонь вспыхнул ярче. Существо рассыпалось пеплом. Белая маска упала на асфальт. Несколько секунд никто не двигался. Потом Рэн подошёл к Айко. Остановился перед ней.

— Ты ранена?

Она посмотрела на ладонь. На коже осталась тонкая синяя линия от ледяной нити. Пальцы болели, но двигались.

— Немного.

Он протянул руку. И замер, ожидая разрешения. Айко сама вложила ладонь в его пальцы. Рэн провёл большим пальцем над синей линией. Золотое тепло прошло по коже. Боль ослабла.

— Вы не вмешались, — сказала она.

— Хотел.

— Я чувствовала.

— Это было ужасно.

— Для меня тоже.

— Больше так не делай.

Она подняла брови.

— Командуете?

— Прошу.

— Тогда постараюсь.

Сота отпустил верёвку.

— Простите, но можно обсудить второе лицо?

Рина стояла у маски, не приближаясь.

— И почему оно уже рядом.

Рэн отпустил руку Айко и наклонился к пеплу.

— Не трогайте.

— Даже не собиралась, — сказала Рина.

Белая маска треснула сама. Изнутри выпала маленькая фотография. Школьный снимок класса. Все ученики стояли у доски после начала учебного года. Айко была у окна, Сота рядом, Рина и Маю впереди. Место Рэна тогда ещё пустовало.

На фотографии одно лицо было зачёркнуто чёрными линиями. Госпожа Минамото. Школьная медсестра.

Айко вспомнила день, когда иней появился на окне медкабинета. Как Рэн отвёл внимание женщины. Как она очнулась и решила, что у неё мигрень.

— Она? — спросил Сота.

Рэн поднял фотографию, не касаясь голыми пальцами.

— Или нас хотят заставить думать, что она.

— Двойник сказал, второе лицо уже рядом, — произнесла Рина. — Медсестра рядом каждый день.

Айко посмотрела на окна главного корпуса.

— Госпожа Кавасаки сейчас внутри.

Все замерли. Рэн быстро достал телефон и набрал учительницу. Гудок. Второй.Третий. Никто не ответил.

— Она была в кабинете директора, — сказала Айко.

Они побежали. До обещанных маме шестнадцати минут оставалось меньше пяти.

Главный вход оказался заперт. Рэн приложил ладонь к стеклу, и замок щёлкнул. Внутри школа была полутёмной. Красный аварийный свет мигал вдоль коридора.

— К кабинету директора, — сказал он.

Они поднялись на второй этаж. Шаги гулко разносились в пустом здании. Айко чувствовала только тёплую нить Рэна. Второй холодной больше не было.

У кабинета директора дверь была открыта. Внутри никого. На полу лежал телефон госпожи Кавасаки. Экран разбит.

Рина подняла его через платок. Последний исходящий звонок — Айко. Последнее сообщение — «Не входи туда ни при каких обстоятельствах».

Сота оглядел комнату.

— Где она?

На стене за директорским столом висела большая фотография школьного коллектива.

Айко подошла ближе.

В центре стояла госпожа Кавасаки. Рядом — медсестра Минамото. Лицо медсестры на фотографии медленно повернулось к ним.

Рина вскрикнула. Рэн ударил по снимку золотым светом. Стекло треснуло, но изображение не исчезло. Медсестра улыбнулась и приложила палец к губам.

Из коридора донёсся голос госпожи Кавасаки:

— Айко?

Все обернулись. Учительница стояла у лестницы. Живая. Без маски. Бледная и растрёпанная.

— Сенсей! — Айко сделала шаг.

Рэн схватил её за плечо.

— Стой.

Учительница посмотрела на него с ужасом.

— Что вы делаете? Здесь кто-то есть. Я слышала шаги в старом корпусе.

— Сколько я ждала у двери, когда вы говорили со мной после фотографии? — спросила Айко.

Госпожа Кавасаки растерялась.

— Что?

— Вчера. Вы оставили меня после урока. Что сказали про красивых мальчиков?

Учительница нахмурилась.

— Что не стоит приходить в школу за два часа до занятий ради разговоров с ними.

Айко выдохнула.

Настоящая. Но пароль уже не был надёжным.

Она смотрела на поведение.

Госпожа Кавасаки не улыбалась идеально. Не говорила то, что удобно. Она была раздражена, испуганна и явно не понимала половины происходящего.

Настоящая.

— Где медсестра? — спросил Рэн.

— В лазарете. Она сказала, что нашла ученика без сознания у старого корпуса.

— Какого ученика?

— Накамуру.

Все посмотрели на Соту. Он стоял рядом. Госпожа Кавасаки побледнела ещё сильнее.

— Тогда кто…

Из динамиков школьного оповещения раздался голос Соты:

— Морита, помоги мне.

Настоящий Сота медленно поднял голову к потолку.

— Это уже не смешно.

Голос повторил:

— Я в медкабинете.

Рина схватила его за рукав.

— Ты здесь.

— Я заметил.

Рэн посмотрел на фотографию коллектива. Лицо медсестры исчезло. На его месте осталось белое пятно.

— Второе лицо не Минамото, — сказал он.

— А кто? — спросила Айко.

Из динамика ответил её собственный голос:

— Тот, кого вы уже впустили в круг.

Красная нить между Айко и Рэнем вспыхнула. Сота замер. Рина отступила. Госпожа Кавасаки смотрела на них, не понимая.

Голос Айко продолжил:

— Один из четверых уже не тот, кем кажется.

В коридоре стало ледяно. Айко медленно посмотрела на Соту. Потом на Рину. Они смотрели на неё так же.

Рэн шагнул к ней, но остановился прежде, чем коснуться. Потому что теперь каждый из них понимал одно: двойник мог копировать лицо, голос и воспоминания. А существо само сказало, что их было двое. И никто не знал, когда второе успело занять чужое место.