9

Я широко распахнула окно, не заботясь о холоде, и свесилась вниз. Крупная снежинка тут же опустилась на кончик носа.

– Что ты здесь делаешь? – крикнула я.

Сердце, при виде Мирлая, пошло в пляс.

– Решил, что ты все-таки должна пойти со мной на каток, – невозмутимо ответил он, словно стоять ночью под окнами девушки, было для него делом привычным.

– Прямо сейчас?

– Ну а почему нет?

Я на секунду замолчала. А почему действительно нет? Тетка с Нореллой ушли. Дом пуст. А значит, у меня есть возможность ненадолго улизнуть. Главное, вернуться до их возвращения.

– Но у меня нет коньков! – крикнула я.

Мирлай довольно усмехнулся и поднял руки. В лунном свете блеснули узкие металлические лезвия, приделанные к кожаным ремням.

– Я все предусмотрел, – заявил он и слегка потряс «коньками», так что те весело звякнули. – У тебя нет ни одной причины отказаться. Спускайся.

Я несколько секунд смотрела вниз, чувствуя, как в груди жаром разливается азарт и предвкушение.

– Ладно! – наконец решилась я и поспешно захлопнула окно.

Оделась я быстро. Натянула теплые колготки, влезла в платье – кажется, уложилась в рекордные десять секунд.

Василий сидел на кровати и задумчиво наблюдал за моими метаниями.

– Если ты меня спросишь, – философским тоном протянул он, – то я скажу, что идти с Мирлаем, конечно же, стоит. Даже несмотря на то, что ты почти невеста старого мага.

При упоминании нежеланного брака я непроизвольно поежилась.

– Но чуют мои кошачьи лапки… что ничем хорошим это не закончится.

– Не наговаривай, – отмахнулась я, торопливо заплетая волосы в косу.

– Я просто предупреждаю, – важно продолжил рыжий. – Потом не кричи и не зови на помощь: «Василий Великий, миленький, спасай».

Я только фыркнула в ответ. Сбежала по ступенькам, внизу наспех натянула ботинки, пальтишко, обмотала шею шарфом и выскользнула наружу.

На крыльце меня уже ждал Мирлай.

– Ну что, готова к небольшому приключению?

Я завороженно кивнула, на секунду утонув в его голубых глазах, в которых плескались искорки веселья.

– Тогда побежали.

Он схватил меня за руку – легко, уверенно, словно это было самым естественным жестом на свете – и потянул за собой.

Мы бежали по узким улочкам, спеша к городской площади.

– Будет концерт уличных музыкантов, – весело бросил Мирлай через плечо. – Местные говорят, что их действительно стоит послушать.

Я прибавила шаг.

Было в этом беге что-то совершенно ребяческое, почти забытое. Словно я снова оказалась в детстве, где нет тревог, мыслей о завтрашнем дне и нежеланном браке.

Морозный ветер щипал щеки, дыхание вырывалось облачками пара, а снежинки налипали на ресницы. Но все это не мешало любоваться полной луной, нависшей над городом, и ее холодным светом, который делал все нереальным.

Все вокруг казалось сказочным, уютным и добрым.

И вот впереди показались огни катка. До нас донесся смех людей. Звонкий и заразительный. А затем первые аккорды музыки.

Веселая и быстрая мелодия подгоняла нас вперед.

Мы остановились у небольшой палатки, откуда тянуло пряным теплом и сладковатым ароматом меда и специй. За прилавком хлопотала румяная продавщица в шерстяной шали.

Мирлай протянул несколько монет. Через мгновение в его руках оказалось два дымящихся стакана.

– Безалкогольный сбитень, – он протянул мне один, – ты просто обязана это попробовать.

Я осторожно взяла горячий напиток, согревая пальцы, и сделала глоток. Сбитень оказался густым, медовым, с нотками корицы.

Мы двинулись дальше уже шагом, растворяясь в толпе. Люди вокруг смеялись, переговаривались. Кто-то тянул детей за руку, кто-то нес под мышкой коньки. Музыка стала громче.

Ритм барабанов перекатывался по площади, вплетаясь в звонкую мелодию скрипки. Вместе они создавали странную, но удивительно живую музыку. От нее улыбка сама собой расползалась по губам, а ноги так и просились пуститься в пляс.

Мы устроились на длинной деревянной лавочке у края катка. Лед поблескивал в свете фонарей, отражая огни.

Мирлай опустился у моих ног и разложил ремешки с лезвиями.

– Я тебе помогу, – сказал он.

Это были не те аккуратные, удобные коньки, к которым я привыкла в своем мире. Узкие металлические лезвия крепились к ботинкам ремнями. Это выглядело просто и… ненадежно.

Мирлай уверенно затянул ремни, проверил крепления.

– Готово, – сказал он, подавая мне руку. – Главное – не спеши.

Я осторожно поднялась. Стоило выйти на лед, как ноги тут же поспешили разъехаться в стороны.

– Ой! – воскликнула я, судорожно хватаясь за бортик.

Лед был очень скользким, а тело не таким послушным, как хотелось бы.

Мирлай тем временем прикрепил лезвия себе и вышел на лед.

– Держись за меня, – сказал он и, взяв меня за руку, притянул к себе.

Он был так близко, что я различала его горячее дыхание у себя на щеке. И странное дело – вся моя неуверенность и страх испарились.

– Все хорошо, я рядом, – прошептал Мирлай, и от этих слов мое тело обдало жаром.

Первые скольжения мы делали вместе. Медленно и осторожно. Мирлай крепко держал меня за руку.

Лезвия тихо скрипнули, когда я неуверенно перенесла вес с одной ноги на другую.

– Не смотри под ноги. Просто чувствуй.

Я сделала шаг, еще один. Сначала движения выходили рваными, неловкими, тело еще не до конца слушалось.

Но очень скоро у меня начало получаться. Шаги стали плавнее. Скользящие движения длиннее.

Лед и непривычные коньки больше не пугали.

Ветер хлестал по щекам, а сердце билось все быстрее. От скорости и восторга. Я рассмеялась.

Неожиданно даже для себя.

– Смотри-ка, – улыбнулся Мирлай. – Ты уже почти летишь.

И правда. Мы ехали рядом, держась за руки, иногда чуть ускоряясь, иногда сбавляя темп. Я чувствовала себя свободной и живой.

Мы смешались с толпой. Сделали несколько кругов.

Но очень скоро я, смеясь, подняла руки:

– Пощади. Мое тело оказалось к такому счастью не готово!

– Идем! – Мирлай увлек меня к выходу и помог усесться на одну из многочисленных лавочек. – Не двигайся. Я сейчас.

Он исчез в людском потоке, а я вытянула гудящие ноги и блаженно прикрыла глаза. Мышцы этого хрупкого тела ныли с непривычки. Но это была приятная боль.

Мирлай вернулся быстро, протянул мне теплый стаканчик со сбитнем. Я обхватила его ладонями, согревая пальцы, и именно в этот момент заметила это.

Вдалеке под полной луной, возвышался замок.

Он казался нереальным – темный силуэт с острыми башнями, словно вырезанный из ночного неба. Снег серебрился на крышах, окна отражали лунный свет.

– Какой красивый, как из сказки, – вырвалось у меня. – Чей это замок?

– Мага.

Сердце сжалось. Я сделала глоток сбитня, но сладость вдруг показалась приторной.

«Значит, – пронеслось в голове. – Мне предстоит там жить?»

– А какой он? – тихо спросил я, не отрывая взгляда от замка. – Этот маг… Ты его видел?

Мирлай пожал плечами.

– Нет, говорят, новый только недавно приехал в город.

Я помолчала, собираясь с мыслями, а потом как можно небрежнее спросила:

– Ты слышал, он ищет невесту?

Мне совсем не хотелось уточнять, что одной – и скорее всего единственной – из претенденток стала я. Не сейчас, не здесь.

– Да, – Мирлай кивнул. – Слышал.

Я глубже вдохнула морозный воздух.

– А почему… – я замялась, подбирая слова, – почему он ищет ее по крови?

Мирлай удивленно посмотрел на меня, поражаясь моей неосведомленности. Сел рядом, поставив стаканчик со сбитнем на лавку, и задумчиво потер ладонями колени.

– Ну ты же знаешь… магов осталось совсем немного. Магия постепенно уходит из этого мира.

Я покачала головой, давая понять, что мне это неизвестно.

– Двести лет назад вышел королевский указ, – продолжил он, – с тех пор магам позволено выбирать себе пару только среди тех, в ком есть хоть капля магии. Иначе дар просто исчезнет. Детей без силы стало рождаться слишком много.

На секунду мое сердце пропустило удар. Капля магии…

Это значит, она во мне есть?

Я медленно кивнула, побуждая Мирлая рассказывать дальше.

– Поэтому маг сперва ищет пару в своей провинции. За которой он закреплен. Таковы правила. Но если подходящей пары не находится, поиски продолжаются уже в других землях.

– Пару… это значит, что могут искать и жениха?

– Бывает и такое, но редко. Дар, как правило, передается по мужской линии. Отсюда и вечные поиски невест.

– А почему магов все так не любят… и боятся? Они правда все такие… страшные?

Мирлай усмехнулся. Негромко, без веселия.

– Не думаю, – покачал он головой. – Просто люди боятся того, чего не понимают. Когда рядом живет человек, который богат, властен, да еще и может колдовать… – Мирлай развел руками. – То людская фантазия быстро дорисовывает разное… И жестокость, и темные обряды, и чужую кровь на руках. К тому же прошлый маг в этой провинции действительно был… не самым приятным человеком.

– Что он делал? – хрипло спросила я.

Мирлай помедлил с ответом, словно взвешивая слова.

– Ему нашли жену. По крови, как полагается. Говорят, он обращался с ней плохо. Даже поколачивал.

У меня внутри что-то болезненно сжалось.

– Однажды она сбежала. Добралась до города, пришла к родителям и попросила помощи… – голос Мирлая стал тише. – Но те испугались. Вместе с соседями выдали дочь обратно магу.

Я судорожно втянула воздух.

– С тех пор ее больше никто не видел. Одни уверяют, что она все-таки сумела снова сбежать, в этот раз в столицу. Другие говорят… – он замолчал, а потом глухо закончил: – что маг ее попросту убил.

По коже пробежали мурашки, не имеющие ничего общего с холодом. Я медленно подняла взгляд и посмотрела туда, где под луной темнел силуэт замка.

Он больше не казался сказочным. Теперь скорее хищным.

– Прости, если напугал тебя, – Мирлай легко коснулся моих пальцев, и я вздрогнула от неожиданности. – Я был уверен, что ты знаешь эту историю.

Я отрицательно мотнула головой и выдавила слабую улыбку.

– Видимо, она прошла мимо меня.

Мирлай серьезно кивнул. В его глазах мелькнула… грусть.

– Не стоило мне ее рассказывать… – Мы помолчали. – Не хочешь еще покататься?

Он стряхнул снежинки с моего шарфа, и от этого жеста стало неожиданно приятно.

– Хочу, – ответила я.

И постаралась выгнать из головы все неприятные мысли. В конце концов, жить нужно здесь и сейчас. Я на катке, в компании красивого мужчины.

О неприятном маге я подумаю завтра.

Мы снова вышли на лед, вливаясь в толпу катающихся. Людей заметно прибавилось, каток жил своей праздничной жизнью.

Музыканты заиграли особенно бодрую мелодию, такую, что ноги сами ускорились, подстраиваясь под ритм.

После третьего круга я окончательно расслабилась и вновь начала наслаждаться вечером. Холодом, смехом, скрипом лезвий об лед.

И именно в этот момент я поняла, что расслабилась слишком сильно.

Я слушала Мирлая, который что-то рассказывал прямо на ходу, улыбаясь и ловко лавируя между людьми. Я повернула голову к нему…

А в следующее мгновение резко посмотрела вперед.

Прямо по моему курсу, медленно и шатко, – выбиваясь из общего потока – ехала знакомая компания.

Аннабелла и Норелла, цепляющаяся за руку плотного, розовощекого мужчины. Это был сын пекаря. Сомнений не было.

Они двигались неуклюже и… очень медленно.

А я – слишком быстро.

Я осознала это мгновенно. Поняла, что не успеваю, ничего сделать.

Мои глаза широко распахнулись от ужаса.

Я летела прямо на них.