Глава 9

Я всё-таки позавтракала. Пусть и через силу. Выпила черный кофе, съела булочку с изюмом. И только бог знал, чего мне это стоило!

Хотелось самой встать и убежать в свою комнату, чтобы найти эту невоспитанную девицу. И, схватив за руку, приволочь пред разноцветные глаза Астора.

Но это бы выглядело дико и невоспитанно. И подтверждало бы слова Братца в том, что я — неблагородная леди.

И мне, и вправду неблагородной леди — в моих предках не числились ни короли, ни герцоги, ни графы, очень хотелось утереть этим снобам носы.

Хоть я и понимала, что остаюсь здесь всего до вечера, хотелось «сохранить лицо» и доказать, что и я могу вести себя прилично.

«Глупая гордость!» — подумала я, входя в свою комнату.

Кому и зачем собираюсь доказывать, что я — не верблюд? Скелету, оживленному магией, или мужчине, которого совсем не знаю?

Комната была пуста. Девица меня не ждала, на кровати не валялась. И подтверждать свое существование не собиралась.

— Ну и ладно. Мне же проще! — подумала я, и хотела было снять неудобное платье, чтобы спокойно растянуться на кровати и подумать в тишине обо всем, но в этот момент внизу что-то громко стукнулось.

Или упало.

Потом я услышала какой-то совсем уже невообразимый крик и передумала раздеваться. Любопытство охватило с такой силой, что я подхватила юбку и стрелой бросилась в коридор.

А самое интересное происходило на первом этаже у лестницы.

— … Я вам говорю! — скандально кричал женский голос, — Что здесь ровно полторы пинты молока.

— Уважаемая! — голос Братца был исполнен достоинства и муки, — Полторы не могут быть ровными. Это невозможно! К тому же, обычно вы приносите одну пинту молоко. Ровно одну пинту…

— А я вам говорю, что здесь всё ровно!

Осторожно, чтобы не привлекать внимания, я выглянула из-за угла.

У подножия лестницы стояла пухленькая маленькая женщина в сером платье и белоснежном переднике. Ее светлые волосы были покрыты крошечной белоснежной косынкой и схвачены в низкий хвост. В руках женщина держала два бидона молока — один побольше, а второй поменьше. И так громко возмущалась, что того и гляди, могла разлить всё содержимое.

— Милейшая… — скелет попытался улыбнуться.

Клацанье зубов прозвучало угрожающе, но женщина не остановилась.

Она перешла на личности и теперь костерила на чем свет стоит не только Братца, молоко и замок, но даже его хозяина.

— И я больше никогда в жизни, ни за что не буду брать от вас заказы! — орала она, — И не приду в ваш чертов замок… Да у меня времени нет спорить с вами… Молоко портится, когда вы на него дышите!

Она пару раз топнула ногой — звук вышел очень громкий потому, что стояла она на квадрате из бежевых плиток. Кстати, раньше я на них не обращала внимания. Разве не должен здесь быть паркет?

…Потом молочница пнула ногой ни в чем не повинную лестницу и неожиданно запульнула в скелета маленьким бидоном молока.

Тот пролетел тяжелым снарядом совсем рядом с головой Братца. Скелет ловко увернулся, пригнув голову, и бидон стукнулся о деревянный поручень лестницы.

Молоко разлилось. Ступени лестницы окрасились в грязные неравномерные пятна.

— Да что вы себе позволяете! — возмутился Братц и привстал, — Извольте покинуть замок.

— Да чтоб все твои головешки сгорели! — от души пожелала ему молочница и запустила вторым бидоном, — Скелет проклятый!

— Вы меня видите?! — Братц удивился так сильно, что замешкался и пропустил летящий бидон. Тот шмякнулся о стену рядом с ним, и красивый черный пиджак скелета окрасился белыми брызгами.

— Конечно, вижу! Что я, слепая?! — выругалась женщина и, высоко подняв подбородок, гордо повернулась к выходу: — Знал бы мой покойный муж, господин Враввель, что я буду ходить в такой паршивый дом… Уж он-то бы отвадил меня от проклятого места!… Уж он бы точно сказал…

Что сказал покойный муж молочницы на ее весьма далекое от приличного поведение, мы так и не услышали. Она громко хлопнула массивной входной дверью — и как только силы хватило! и ушла восвояси.

Пару секунд Братц оторопело смотрел ей вслед, а я вышла из укрытия, чтобы спросить, почему женщина так озверела.

Ее поведение не было нормальным. А значит, должно было объясняться веской причиной.

Нет, в моем мире я никогда не общалась с молочницами. Поэтому не могла оценить объем скандальности, считающийся здесь нормой.

Но вряд ли ей платили за то, чтобы она портила чужое имущество, разливая молоко по дорогим поверхностям — один бежевый ковер на лестнице чего стоял!

Это даже для чужого мира было перебором.

— Что-то изменилось! Она увидела тебя, Братц. Заметила твое состояние… И это очень странно! — голос Астора прозвучал как гром среди ясного неба.

Откуда он взялся?

А, наверное, вышел из своего кабинета под лестницей. Или у лестницы — если быть точной.

Я остановилась на полпути. Попадаться на глаза мужчине не хотелось совершенно. Я всё еще на него злилась.

— Елена, а вы как думаете? Склонен считать, что именно ваше появление изменило существующий порядок вещей.

Он вышел на середину холла и уставился на меня своими глазищами.

Это обвинение?

Выражение глаз разглядеть не удалось. И я не знала, злится он или просто делится своими мыслями.

Ладно, раз меня рассекретили, спущусь!

— С чего вы взяли? И что за распорядок? — как можно беспечнее, спросила я.

Да уж. Спуск дался мне нелегко.

Я пыталась идти по лестнице гордо и с достоинством. Держала спину прямо, как королева, и даже свела покрепче лопатки. Ступала осторожно, плавно, стараясь незаметно под юбкой сначала нащупать ступеньку, а потом уже опускать на нее ногу.

Всё-таки передвигаться в домашних тапочках и в длинной, волочащейся по ступенькам юбке, было неудобно. И очень опасно — на середине лестницы я не заметила, как кусочек ткани всё-таки подогнулся, зацепила его мыском и наступила.

Взмах руками, отчаянное понимание, что сейчас рухну у всех на виду и сломаю себе шею, жалобный писк и горячее желание спастись любой ценой, — и вот, я уже лечу по направлению к полу.

Или ступенькам — я не разобрала.

Когда моего лба должна была коснуться испачканная молоком бежевая ступенька, всё вдруг остановилось. Я зависла в воздухе в очень странной позе — одна рука висела вдоль тела, ноги торчали врастопырку, юбка задралась наполовину, а вторая рука согнулась под непривычным углом. Волосы упали на лицо и заслоняли весь обзор.

Я не видела, что происходит. Но и не падала вниз! Висела, как какой-нибудь экспонат в музее, словно на невидимых веревочках.

— Ты в порядке?

Меня плавно и осторожно подхватили на руки и повернули в нормальное положение. Кровь отлила от висков, я судорожно схватила ртом воздух, боясь задохнуться. Окружающая обстановка заплясала перед глазами.

… Астор держал меня на руках и прижимал к своей груди, немного покачивая. Словно бы успокаивая.

Однако эффект получился обратным. Я смотрела на лестницу, видела вмятину от своего последнего шага перед кульбитом и не могла поверить, что не упала.

Я же падала! Летела через ступеньки! Да я должна была разбиться или, как минимум, покалечиться.

— Что тут происходит? — сдавленно спросила я, и мужчина отмер.

Донес меня до холла и аккуратно переложил со своих рук на взявшуюся не пойми откуда коричневую кушетку.

— Её здесь не было! — пробормотала я, поражаясь этому факту, — И как… как вы смогли меня перехватить?! Я же падала!

Астор горестно вздохнул и уселся в моих ногах.

— Елена. Я — маг времени. Чтобы не позволить тебе упасть я всего лишь остановил время. А перенести кушетку из гостиной — вообще пустяк.

— Правда?!

А вот для меня подобные вещи были за гранью понимания.

— Да. Но знаешь, есть одна вещь, которую я не понимаю сам… И она связана с тобой.

Перед глазами все еще кружились предметы, и очень хотелось пить.

— Воды бы… — просипела я пересохшими губами, и напротив моей руки вдруг появился висящий в воздухе стакан с водой. Я жадно схватила его и выпила.

— Так вот… — Астор сделал знак Братцу, и тот вышел из холла, — Как ты смогла прорваться в замок? Этого я никак не понимаю. Ты не могла войти в дверь сама. Никак.

— Почему?

— Ведь он зачарован, — с легким раздражением ответил Астор.