Глава 16
Нет, прошу, не надо…
Алекс настойчив, задыхаюсь, когда проводит языком по моей шее. Издаю громкий стон. Крепко обняв за шею, не прерывая поцелуя, обхватываю его бедра ногами. Он стискивает меня в объятиях, жестко впечатывая в свое тело. Хочу его сильные руки. Хочу почувствовать их на всем своем теле. Не жалеющих, сминающих до боли.
Кожа пылает. Губы дрожат. Но хочу большего, все еще мало Алекса, во мне словно проснулась бесконечная, дикая жажда…
– Не сопротивляйся, малыш…
Распахиваю глаза и вижу перед собой лицо Вадима.
У меня начинается паническая атака, не могу дышать, отталкиваю его, скатываюсь с постели, встаю на четвереньки. Наконец получается сделать вдох. Обессиленно приваливаюсь к краю кровати, запрокидываю голову.
– Все хорошо? Прости, что я так ворвался… Как ты, Рад?
Вадим выглядит встревоженным. Что если во сне я произнесла имя его брата? От этой мысли хочется провалиться сквозь землю, умереть на месте.
– Ты хоть представляешь, как напугал меня? – спрашиваю, чувствуя, как во мне закипает ярость. – Что ты… что ты здесь делаешь?
– Прости, серьезно… – чешет лоб Вадим. – Я не смог удержаться. Ты спала, такая сладкая, такая теплая, так сексуально изгибалась во сне. Прости, прости, знаю, что не должен был вот так…
– Вадим, ты меня вообще слышал? Я столько раз тебе повторила, что между нами все кончено! Это было условием! Если приеду сюда, никаких поцелуев, касаний…
– Да, да, ты это говорила много раз, я не хочу это слышать больше. Я не смирюсь с твоим отказом.
– Буду благодарна, если ты покинешь мою комнату, – произношу холодно.
По лицу Вадима видно, что он сильно расстроен, что ему не нравится то что говорю, но он больше не спорит и выходит.
Пижама насквозь мокрая, меня все еще трясет, как от злости, так и от возбуждения. Я схожу с ума. Братья Градовы точно доведут меня до сумасшедшего дома! Надо убраться отсюда как можно скорее…
Этот чертов сон. Такой реалистичный, никак не могу его выбросить из головы. Снова падаю на кровать, не в силах избавиться от воспоминаний. Его прикосновения, тепло его губ, его пальцы, пробегающие по самым интимным местам моего тела.
Мне нужен ледяной душ. Радуюсь, обнаружив свой халат уже выстиранным и высушенным в стопке чистого белья на комоде. Надо будет поблагодарить Елену за оперативность.
Отправляюсь в конец коридора, надеясь, что на этот раз банные процедуры пройдут без приключений. В конце концов, я уже ко всему готова.
Касаюсь ручки двери, и она неожиданно распахивается. Передо мной стоит предмет моих грез, в одном полотенце на бедрах.
Отшатываюсь испуганно.
– Честное слово, ты самый пугливый олененок, Бэмби.
Это произнесено таким ледяным тоном, что я вздрагиваю. Нас окутывает сильнейшее напряжение, буквально осязаемое. Понимаю, что нельзя так, что реагирую слишком остро, но, когда я оказываюсь рядом с Алексом, все мои чувства предельно обнажены.
Что-то произошло. Старший брат изменился.
Нет ни насмешки, ни раздражения. Только злость и холод. Что я сделала?
Радоваться надо, а мне почему-то больно…
Успокойся, дура. Сконцентрируйся. Тебе тоже должно быть наплевать на этого заносчивого пижона!
Но проклятый сон все еще слишком свеж в памяти, и воспоминания о том что мы вытворяли обжигает меня. Подстегивает мечты отдаться наслаждению, узнать, какой он любовник…
– Я и правда не думала, что будем делить один на двоих санузел, – лепечу невнятно, потому что пауза слишком затянулась. Еще немного и я потеряю равновесие. Если вообще не наброшусь на этого мокрого Аполлона. Он подавляет меня своей красотой, своими размерами, своим совершенным телом.
Здравый смысл вопит, если дам хоть каплю слабины, этот шикарный монстр сожрет меня. Финалом будет разбитое сердце…
– Я уже закончил, все в твоем распоряжении.
– Как это мило с твоей стороны. Спасибо, – произношу невыразительным голосом.
Алекс
– Эта девчонка просто невыносима, ну ничего ее не берет! – причитает мать, которая пришла ко мне в комнату после завтрака, заявив, что у нее ко мне серьезный разговор. Который раздражает меня все сильнее. Не говоря уже о том, что сегодняшнее утро чертовски не задалось, меня трясет от ярости. А все потому что как конченый придурок решил извиниться перед Бэмби, едва продрал глаза, сразу направился к ней в комнату, вместо того чтобы поехать по делам фирмы.
Ну что же, сам виноват. Картина, которая предстала перед глазами, когда приоткрыл дверь, едва не заставила броситься с кулаками на собственного брата. Вадим на постели, нависающий над своей невестой, ласкающий ее. Мне стоило огромных усилий тихо закрыть за собой дверь и убраться подальше. Сразу же направился под ледяной душ, хотя всегда считал подобное занятие полной чушью. Ни одна женщина не доводила меня до такого состояния. Только чертов Олененок.
После водных процедур она была первой, с кем столкнулся. Этот дом определенно тесен для нас, кому-то надо убраться подальше. Эти влажные ореховые глаза, почему она смотрит на меня так… зазывающе? Это только твое воображение, приятель, – жестко обрываю себя.
Даже сейчас, скрывшись в своей комнате, продолжаю вариться в мире Бэмби, потому что эта девчонка никому не дает покоя. Бабка ее обожает, мать – ненавидит всей душой. Приходится выслушивать причитания Регины, о том как же ей не нравится девушка Вадима, как она хочет избавиться от неё.
– Я перепробовала, кажется, уже все что только можно! Даже с работы ее уволила, чтобы эта дура вернулась к себе в Кострому. Ей здесь на телевидении точно никакой работы не будет. Но она втерлась в доверие к Софи, как тебе нравится? Этого я вообще предположить не могла! Моя мать сходит с ума! Привечает всяких оборванок провинциальных.
– Мам, ты вообще сама себя слышишь? Понимаешь, насколько отвратительно это звучит? – спрашиваю резко. – Ты ведь знаешь, я терпеть не могу снобов. Насколько помню, наш отец родом с Магадана, и приехал покорять столицу уже в довольно-таки зрелом возрасте. – И ты тоже? Тоже защищаешь эту шваль! – обиженно восклицает мать.
– Я никого не защищаю. Ты это серьезно? Что ты сделала, чтобы лишить ее работы? Это просто отвратительно, мам. Мне кажется, ты должна все исправить.
– Ничего я исправлять не буду. Я не успокоюсь, пока не выживу ее из своей семьи! Она вернётся в Кострому.
– Тебе не кажется, что ты зациклилась?
– Я спасаю своего сына!
Мда, знала бы Регина, что спасать тут надо скорее братские отношения, представляю, что бы с ней было. Потому что я сегодня едва не набросился на Вадима. Это действительно серьезная проблема. Наверное, всем было бы проще, если бы Бэмби и впрямь уехала куда подальше. Но внутри гложет что-то. Поступок матери не имеет оправдания, так нельзя. Теперь ясно, почему Бэмби согласилась ухаживать за бабулей. Когда услышал об этом впервые, подумал что полный бред. Вадим рассказывал о том, как его невеста любит свою работу, отдается ей целиком. Это ужасно, когда у человека отнимают смысл жизни.
Придется переговорить с этими недалекими телевизионщиками, к которым нашла подход моя мать. Бэмби получит назад свою работу. А потом я куплю билет до Майами, и навсегда выкину из головы девушку с ореховыми глазами.
– Софи, пожалуйста, скажите честно, почему вы так сильно хотите, чтобы я была рядом? – спрашиваю пару дней спустя.
И вроде бы все устаканилось, жизнь вошла в колею, братья Градовы снова разъехались по своим делам, и не появляются в доме. Но мне все равно дико некомфортно, все время чувствую себя лишней. Конечно, Регина добавляет неловкости, смотрит всегда как коршун на добычу, готова заклевать за любую ошибку. Она так пристально за мной наблюдает, словно подозревает в каком-то злом умысле. Например, что отравить свою подопечную хочу. Это невыносимо.
Сегодня в очередной раз за завтраком Регина ненавязчиво дала понять, что считает меня убогой провинциалкой. Я едва сдержалась и не дала отпор. Главное глубоко дышать и повторять себе что скоро все закончится. После трапезы Софи потащила меня в кабинет, сейчас она очень увлечена идеей изменить интерьер на своей половине дома. Ощущение, что она решила сделать из меня дизайнера. Хотя это явно не моя сильная сторона, ничего в этом не понимаю.
Да, еще одно наблюдение. Софи явно чувствует себя гораздо лучше, нежели это преподнес Вадим неделю назад. Я уже не могу сомневаться в подвохе.
– Простите за прямоту, но мебель меня совершенно не интересует, я в ней ничего не понимаю. Пожалуйста, давайте поговорим начистоту!
В этот момент я готова рассказать Софи абсолютно всю правду. О том как подумала что Вадим мне изменяет, что случайно встретилась со старшим братом Вадима и о том что произошло между нами потом… Что не могу перестать думать о нём, Алекс приходит ко мне во сне, а Вадим вдруг стал абсолютно чужим человеком, хотя ни в чем не виноват. Почему Алекс так переменился? Теперь я скучаю по нему прежнему. По его насмешкам. Я совсем обезумела…
Софи молчит, не торопится отвечать. Внимательно смотрит на меня, ощущение, что в душу заглядывает.
– Вы же знаете, что сердцу не прикажешь, правда? – произношу нервно, чувствуя, как учащается сердцебиение.
– Конечно же, знаю, – с грустью отвечает Софи. – Я прекрасно понимаю, что не могу тебя заставлять быть с моим внуком. Тем более что Вадим сложный человек, при кажущейся простоте. Я очень волнуюсь за него. Он влюблён в тебя, и как мне кажется, это идеальный повод для него, чтобы начать правильную, взрослую жизнь. Он всегда вёл себя как мальчишка. Ему слишком легко все доставалось. Он перестал воспринимать жизнь реально. А ты… ты приземляешь его.
– Я не уверена, что понимаю, что это значит.
– Тебе приходится бороться, тогда как Вадим все получил на золотом блюде.
Эта откровенность почему-то коробит меня. Ощущение, что сейчас эта милая старая женщина уподобилась Регине, только сделала это мягче и интеллигентнее. От этого еще больнее. Я никогда не комплексовала из-за того, что родилась и выросла в Костроме. Наоборот, коренные жители мегаполисов всегда мне казались скучными. Куда как интереснее личность, которая приезжает и завоевывает место под солнцем. Нежели все давно схвачено и куплено. Тогда почему обидно сейчас слушать от Софи о нашей с Вадимом разнице в социальном положении?
Так и не поняла, не смогла разобраться. Вообще, с братьями Градовыми я запуталась так, впору к психологу на прием записываться. Я это обязательно сделаю, как только разбогатею. Софи твердо заявляю, что через два дня съезжаю, пусть ищет новую компаньонку. Она расстроена, но старается не подавать виду. Пытается оплатить мои услуги, но я категорически отказываюсь.
– Я и так должна Вадиму, он помог с кредитом моим родителям, – признаюсь честно.
– Милая, но ведь он думал, что вы уже одна семья. Ты ничего ему не должна, не говори так.
– Нет, Вадим знает, что мы не будем семьей. Мне жаль, но, между нами, все кончено.
***
Машка ужасно счастлива, когда возвращаюсь в нашу с ней квартирку. Я не ожидала настолько теплого приема.
– Не вышло, значит надо забыть про Градова и двигаться дальше. Как же я соскучилась, честно!
– Спасибо, дорогая, – обнимаю подружку.
– Так, а что там этот старшенький, Алекс? – разбивает мои надежды что тема закрыта.
– Обоих к черту, – заявляю твердо.
– Уверена? Он такой красивый… – тянет Машка с сожалением.
– Алекс? У нас абсолютная несовместимость. Кстати, когда уезжала оттуда, он был крайне нелюбезен. Софи просила его подвезти меня, он отказался. В общем, кажется я ему надоела также, как и он мне. Хочет забыть о наших недоразумениях.
Стараюсь не подавать виду, а внутри что-то ноет, тянет.
– Я подумываю вернуться в Кострому, – говорю глухо. – Вряд ли тут мне что-то светит.
– Нет, только не так. Из-за мужика, то есть из-за мужиков все бросать… это глупо. Начнём все сначала. Кстати, я подумываю открыть свое дело. Кафе. Как тебе идея? Будем партнерами. – Уехать – это не самая лучшая идея, – повторяет с грустью Машка.
– Может быть, это единственный выход.
***
Просыпаюсь с теми же мыслями на следующее утро. Этот день не сулит ничего: ни плохого, ни хорошего. Поневоле снова в голову приходят мысли про Алекса и никак не удается избавиться от них. Все началось с ненависти, но кажется я правда на него запала. Как же больно что он, наоборот, в последние дни нашего общения избегал меня, словно прокаженную. И совершенно непонятно почему. Что я такого сделала?
Пытаюсь переключиться, не думать о нем. Как назло, звонит Софи, и у меня не хватает духу не ответить. Расспрашиваю старушку о самочувствии, а сама с замиранием сердца жду хоть словечка про ее внука. Старшего.
Да что за напасть?
***
– Ты снова провалялась в постели? – недовольна спрашивает Машка, вернувшаяся с работы.
– Да… извини. Завтра возьму себя в руки, приготовлю что-нибудь, приберусь.
– Так нельзя, дорогая. Это уже похоже на депрессию. Такие проблемы нельзя запускать.
Возможно, Маша права. Я избегаю людей, весь мир вижу в серых красках. Мир кажется пустым и холодным. Лица в нем кажутся тенями, свет – тусклым, как от коптящей свечки.
Снова звонит телефон. Смотрю на экран с удивлением – меньше всего я ожидала звонка от этого человека…