Часть I. Глава 9. Знакомство с Ллойдом и Канлиром

Последняя неделя перед отъездом из поместья промелькнула незаметно. По какой-то причине герцог решил, что не поедет на столичный бал. Конечно, его супруга и дочь такой перспективе не обрадовались. Герцогиня долго убеждала мужа, но все впустую.

Через два дня после того, как мы с отцом подписали договор, Её Светлость со старшей дочерью отбыла в столицу. Герцог, младшие дети и я остались дома. Как мне показалось, после отъезда хозяйки все вздохнули с облегчением.

За эту неделю я собрала вещи, которые мне могут понадобиться на новом месте и в путешествии. Отец разрешил взять некоторые книги, немного денег, кое-какие безделушки.

Война с Тасаром оказалась не только разорительной для Велии, но и позорной. По условиям мирного соглашения, довольно большой кусок территорий отходил горцам. Граница теперь проходила по реке Шнустана. Во время войны все большие мосты через реку наши уничтожили, и горцы пока восстановили только один в небольшом городке Рыблуг. Теперь река разделяла поселение на две части: нашу и тасарцев.

В приграничный городок мы должны были попасть через десять дней. После того как герцогиня уехала, отец большей частью пребывал в хорошем настроении. Он даже позволил мне навестить родную деревню и попрощаться с братом и бабушкой. Алан вызвался сопровождающим, и, полагаю, именно поэтому отец согласился.

Правда, ради этого пришлось отправиться в дорогу на день раньше отправления обоза, а потом догонять выехавшие повозки с моим приданым. Впервые увидев вереницу фургонов, я растерялась.

– А ты думала, герцог за свою дочь ничего дает? – усмехнулся господин Алан.

– Нет, но не знала, что настолько много… – пробормотала я.

Поездка проходила прекрасно: меня не принуждали все время сидеть в душном экипаже, время от времени я пересаживалась в открытую повозку или ехала верхом на смирной кобыле Белочке. Изнуряющая жара спала, дни были облачные и ветреные, но по-прежнему теплые. Ночевали чаще всего в городках или больших селах, причем фургоны с приданым оставались за стенами поселения, а мы находили постоялый двор и снимали комнаты.

Кана осталась в поместье, в пути мне помогала молодая горничная Малента. Путешествовать со всеми удобствами оказалось неплохо. Хотя дело было в компании: если бы я поехала с герцогиней, то уверена, она бы испортила всю дорогу.

Поздним утром десятого дня мы добрались до города Рыблуг. Еще на подъезде стало понятно, что караван с остальными невестами уже прибыл. Перед стенами приграничного городка стояли повозки и фургоны, ходили люди в военной форме. Отец кому-то кивал, здороваясь, но меня не представлял, хотя, судя по взглядам, все поняли, кто я.

Поскольку перед воротами собралось приличное количество разнообразного транспорта, я пересела на Белочку. Верхом проехать в город было гораздо проще. Для верховой езды мне сшили специальные штаны, редингот* удлиненный сзади и расклешенную укороченную юбку.

_____

Редингот – костюм для верховой езды, представляет собой что-то среднее между длинным сюртуком и пальто.

_____

Наряд выглядел дерзко, если не сказать вызывающе, ведь когда я шла, видно было тонкую нижнюю юбку и даже ноги чуть выше щиколоток. Однако я понимала, что дальше придется ехать без служанки, поэтому снимать и надевать амазонку с множеством крючков на юбке будет очень неудобно. Кроме того, в Тасаре, где допускались платья чуть ниже колена, если под них надеты бриджи, моя юбка должна выглядеть вполне прилично. И последний, один из самых важных аргументов – в такой юбке не так жарко, как в традиционной амазонке*.

____

Амазонка – платье для верховой езды. Часто шилось с утяжелением по подолу, чтобы юбка не задиралась во время скачки на лошади. Поскольку леди ездили в седле боком, то одна часть юбки была длиннее, чтобы полностью закрыть ноги. Для того чтобы в таком платье можно было ходить, к подолу пришивалась петля, а чуть выше талии – пуговица. Таким образом, юбку закалывали. Кстати, не забываем, были еще штаны и сама юбка – очень тяжелая и широкая.

Летом в такой одежде было очень жарко, и лошадь тоже потела.

____

Хотя мы ехали верхом, пропустили только отца, Алана и меня. Остальные сопровождающие остались за стенами города. Как оказалось, герцога тут уже ждали, стражники на воротах подсказали, что Канлира и Ллойда можно найти в ратуше. Туда мы и направились.

Здание ратуши выглядело не лучшим образом: старое, с потемневшей от времени крышей, рассохшимися рамами и облупившимся облицовочным камнем. Зато здесь было прохладно. Какой-то полный улыбчивый мужчина едва не столкнулся с нами на входе. Увидев герцога, он обрадовался ему, как родному.

Отец, наоборот, незаметно скривился, но быстро стер недовольство с лица и представил мне этого человека. Толстяк оказался главным стряпчим клана, в который я отправлялась. Восторженно взглянув на меня, он, не скупясь, отсыпал комплиментов, а после подхватил отца под локоток и утянул в свой кабинет, чтобы обсудить какие-то выплаты.

Молодой секретарь стряпчего отвел нас с Аланом в большой зал на втором этаже и попросил подождать Ллойда, Канлира или Сэлиса. Вдоль стен стояли деревянные стулья и лавки. Кроме нас, никого в помещении не было. Господин Алан посетовал на надобность организма и, извинившись, удалился за секретарем. Да, компот, который нам давали сегодня утром, был очень вкусным, многие не удержались и напились от души…

Оставшись одна, я села на узкую лавку. Второй этаж выглядел пусто, звуки снизу сюда не проникали. Казалось, что в здании никого нет. Воровато оглядевшись, я задрала юбку, поставила одну ногу на лавку и стала разминать внутреннюю часть бедра. У зала только один вход через коридор, и я обязательно услышу шаги, если кто-то захочет сюда войти. Полы скрипучие, коридор длинный, успею одернуть юбку.

Последние несколько дней я много часов провела в седле, мышцы с непривычки болели. Мысль о том, что вскоре снова придется ехать верхом, не радовала. Интересно, что будет с Белочкой, когда мы доберемся до гор? Сможет ли моя лошадь пройти по перевалу, или придется оставить её? Я настолько задумалась, что пропустила тот момент, когда в зал кто-то вошел.

– Какие красивые ноги. – Приятный мужской голос раздался совсем рядом.

Даже толком не рассмотрев человека, который сумел тихо пройти по коридору, я быстро одернула подол и вскочила на ноги. Каблук зацепился за край нижней юбки, я сделала шаг, чтобы удержать равновесие, и с ужасом поняла, что падаю лицом вниз.

Упасть мне не дали. Вместо старого паркета мой нос уткнулся в синюю, шелковую рубашку. Грудь под ней тоже была твердая, но, думаю, помягче пола. Верхняя, расстегнутая пуговица рубашки обнажала крепкую шею с заметным кадыком. За край ворота уходила толстая золотая цепочка. Незнакомец пах так приятно, что я на мгновение затихла, но осознав, как мы смотримся со стороны, быстро отстранилась.

Гладко выбритый подбородок, обветренные губы, тонкий прямой нос. Глаза. То ли зеленые, то ли голубые. Светлые брови и волосы. Бронзовый загар… Красивый мужчина.

– Ллойд? – выдохнула я.

– Угадала. – Он улыбнулся задорно и ассиметрично.

На правой щеке появилась ямочка, глаза чуть сощурились. С ума сойти! Понятно, почему некоторые девушки в поместье герцога говорили о сыновьях главы с придыханием. Канлира я еще не видела, но Ллойд – красавец, особенно, когда улыбнется.

– Как я понимаю, вы и есть леди Станислава, – мягкие, мурлыкающие нотки в голосе завораживали.

– Да, – пробормотала я. Наверное, он так каждую девушку соблазняет. Это заставило встряхнуться. – Точнее, нет!

– Что нет?

– Я не леди! – Мне все-таки удалось отойти от Ллойда и поправить юбку.

Как же стыдно! Только представлю, как он вошел, а я сижу с раздвинутыми ногами и массирую между ними. Внутреннюю часть бедра массирую, но не факт, что он видел, чем я занимаюсь. Творец! Это ж надо было перед женихом так опозориться.

– Не леди? – эхом откликнулся мужчина. – Слава небесам! Вторую леди Бриэллу, боюсь, я не потяну.

– Леди Бриэлла? – не поняла я.

– Да, еще одна девушка, которая едет в наш клан. Маркиза Бьёльская.

Я ошарашено молчала. Значит, есть вторая невеста! А, может, и третья, только отец об этом молчал. Вот почему герцогиня говорила, что я не выйду замуж, невест-то несколько! Вот почему отец выбрал началом действия договора брак с сыновьями или племянником главы клана!

Получается, чтобы Иржи и бабушка ни в чем не нуждались, мне надо быстрее очаровать кого-то из мужчин, чтобы женить его на себе. Это провал! Никогда не умела заигрывать, а тут еще феерическое знакомство! Задранная юбка, раздвинутые ноги и массаж! Что он вообще обо мне подумал, застав в таком виде?

– Вы знакомы с леди Бриэллой? – прервал мои мысли Ллойд.

– Нет, – выдавила я.

Как мы можем быть знакомы, если она – маркиза, а я – непризнанный бастард?

– Не слишком большое упущение.

– Почему? Она не обучена этикету?

– Она обучена, но не тому, – хмыкнул мужчина. – Была б моя воля, отправил её обучаться актерскому мастерству.

– Не понимаю…

– Она сильно переигрывает, пытаясь изобразить оскорбленную невинность. Деву в беде, которую отдали дракону на съедение. В глазах стоят слёзы, губы трясутся, но подбородок задран высоко. А как она говорит! – Ллойд сделал трагичное лицо, патетично заломил руки и тонким, писклявым голосом изобразил: – Я погибну в Тасаре. У этих дикарей придется жить в нечеловечески тяжелых условиях. Как я справлюсь без пяти служанок, конюха, лакея, повара, садовника и дворника? Как?! Я умру от голода, если в меню не будет блан-паше под сливочным соусом, тикмолли со сладким перцем, восточного салата, сока из калубуйи и буагбэ*…

Последнее «бэ» он произнёс так, что оно напоминало козлиное блеяние. В сочетании с забавным лицом, которое состроил Ллойд, это выглядело смешно. Я не выдержала и хихикнула.

____

*Название деликатесов придумано автором. Все совпадения случайны )))

____

– Вот! А мне совсем не радостно: приходится без конца это выслушивать.

– Думаю, маркиза не настолько избалована. Вы преувеличиваете!

– Если только совсем немного. Надеюсь, десять слуг вам не нужно.

– У меня вообще служанок нет.

– Правда?! – обрадовался Ллойд. – У меня тоже нет. Ни служанок, ни слуг. Я сам в состоянии надеть штаны и застегнуть пуговицы на рубашке.

– У вас другая мода, у одежды очень простой крой, – попыталась объяснить я. – У нас некоторые вещи так сложны, что их нельзя надеть самостоятельно. Например, выходные платья со шнуровкой сзади или традиционные бальные наряды с панье, или амазонка с пристегивающейся юбкой, там примерно сорок маленьких крючков сзади. Как с ними управиться без помощи?

– С ума сойти! Сорок! Это ж сколько надо мучиться, чтобы их расстегнуть?

– Долго, но еще дольше пришивать эти крючки. Поверьте мне, я знаю, какая это трудная работа.

Не случайно я упомянула о том, что занималась неправильным для настоящей леди делом. Мне казалось, что Ллойд не станет осуждать.

– Ты шила одежду? – с уважением спросил он.

Поразительно! Даже не верится, что это аристократ, который старше меня на десять лет. Корчит рожицы, чтобы меня рассмешить и сгладить неловкость после нашего нелепого знакомства.

– Шила, но я была только ученицей швеи. Закончить обучение не получилось. Денег не хватило. Сначала отчим с братом погибли в пожаре, потом мама умерла. Я с младшим братом едва сводила концы с концами. На учебу не хватало ни денег, ни времени. – Мне не хотелось вспоминать прошлое, поэтому я перевела тему: – А вы тоже где-то работаете?

– Обращайся ко мне на ты, ладно? Профессия у меня более сложная, чем пришивание пуговиц, а иногда очень неприятная.

Ллойд нахмурился и замолчал.

– Если не хотите… то есть не хочешь, не говори об этом.

– Ты все равно узнаешь, – махнул рукой он. – Я хранитель закона. Хранитель первого, самого высшего ранга.

Ллойд замолчал, внимательно отслеживая мою реакцию, но её не последовало. Честно сказать, как-то не пришло в голову поинтересоваться, чем занимаются мои предполагаемые мужья. И про хранителей ничего не знала.

– Я расследую преступления. Первый ранг, значит, надо мной нет власти даже у совета кланов. Любые сведения, которые я запрошу, мне обязаны предоставить. И никто не может отказать, даже мой собственный отец. Законников тщательно подбирают и обучают. Кроме знаний и умений, необходим большой магический потенциал, определенный склад характера и верность принципам. Тех, кто заслужил первый ранг, очень мало. Как правило, большинство проваливают жесткие испытания. Хранители закона первого ранга считаются высшей властью. Они не только расследуют преступления, но в некоторых случаях сразу выносят приговор и приводят его в исполнение. Иногда таких, как я, называют палачами.

Это шутка? Судя по прямому, испытующему взгляду и мгновенно преобразившемуся лицу, с которого сразу сошла вся веселость, Ллойд не шутил. Хранитель закона. Палач. Ужасная профессия.

– Это, наверное, очень сложная работа, но ведь кто-то должен её делать, – наконец, сказала я, когда молчание стало нестерпимым.

– Что, даже не спросишь, каково это? Каково это смотреть в глаза человеку, которого нужно убить?

Прозвучало с какой-то злой иронией, но слова отдавали отчаяньем и болью.

– Думаю, непросто. Уж лучше крючки пришивать, – с грустной улыбкой ответила я. – А вы… тебе часто приходится приводить приговор в исполнение? Понимаю, это нетактично…

– Ничего, – отмахнулся Ллойд. – Многие интересуются. Нет. Нечасто. Только в том случае, если вина преступника очевидна, он признает её и если этот человек опасен для общества. Как правило, мы стараемся ссылать смертников на опасные работы. Большей частью хранители закона занимаются расследованием преступлений, а не исполнением приговоров. Я не испытываю никакой радости или удовольствия от убийства, но понимаю, что это неприятная необходимость.

Да уж, не позавидуешь. Но с другой стороны, именно благодаря таким хранителям закона у горцев практически нет преступлений. Каждый, вне зависимости от положения, которое он занимает, знает, что за нарушение закона будет ответная мера. А что у нас? Воры, которые забрались так высоко, что против них нет управы. И законы, которые пишут так, как удобно этим ворам. Если у преступника много денег, положение в обществе и связи, то наказывают за его поступки других.

В то же время работа Ллойда – это тяжелая ноша и большая ответственность. Неприязнь, осуждение общества, страх совершить ошибку. Я на каком-то интуитивном уровне почувствовала, что Ллойд сейчас отгородился от меня этой тяжелой, вязкой тишиной. Он нахмурился и о чем-то задумался. Мне не хотелось терять ту легкость в общении, что у нас так внезапно образовалась, поэтому я решила поделиться своими мыслями.

– Знаешь, твоя работа, хоть и сложна, гораздо важнее умения быстро пришивать крючки к юбке. Я какое-то время жила в бедности и сталкивалась с разными людьми. Были и те, кто наживался на горе других, обманывал, мошенничал, воровал, убивал. Я слышала о работорговцах, которые опаивали молодых мужчин и парней, воровали девушек, чтобы увезти из родной страны и продать южанам. Были и те, кто давали бесплатно попробовать «сладкую травку», а после того, как человек привыкал, «выуживали» все деньги и собственность. И эта отвратительная дрянь не особенно скрывалась, потому что кто-то сверху «улаживал все формальности». Это процветало и раньше, но после войны стало особенно заметно. Честные люди часто прозябают в нищете, в то время как негодяи нежатся на шелковых простынях и набивают брюхо дорогими заграничными блюдами. Не потому ли, что у нас в Велии нет таких хранителей закона? Тех, кто может сразу наказать насильника, работорговца, продавца «сладкой травки», не улаживая никаких «формальностей».

Ллойд не отрываясь смотрел на меня, а потом вдруг спросил:

– Как получилось так, что ты жила в бедности? Насколько я знаю, твой отец – богатый человек.

– Это длинная история… – начала я, но нам помешали.

В зал вошли сразу несколько человек: Алан, герцог и молодой мужчина, в руках которого ярко светилась подвеска – большая красная капля на золотой цепочке.

Отец окинул нас с Ллойдом удивленным взглядом. Мы, наверное, близко стояли друг к другу.

– Стана, позволь представить тебе младшего сына главы клана – Канлира, – герцог указал на брюнета, державшего в руках подвеску. – А это моя дочь – Станислава.

– Очарован! – чуть поклонился брат Ллойда.

Если бы отец не представил молодого человека, я бы не догадалась. Канлир совсем не походил на старшего брата, разве что брови одной формы, высокий рост и телосложение роднили их между собой. Младший сын главы был черноволос, со светло-карими глазами, большими девичьими ресницами и будто слегка припухшими губами. Мягкие черты делали бы его лицо женственным, если бы не широкий подбородок и легкая небритость, которая лишь добавляла ему шарма. А еще у Канлира был живой, открытый взгляд, в котором светилось любопытство.

Полагаю, у братьев отбоя нет от влюбленных девушек. Я понимала глупышку Люсинду, которая влюбилась в Канлира и плакала, увидев своего жениха. По сравнению с сыном главы лорд Ратсим казался обрюзгшим стариком.

– Нужно провести проверку на родство. Это быстро и практически безболезненно. – Канлир подошел ко мне и продемонстрировал подвеску со слабо светящейся каплей.

Видимо, этот был тот самый артефакт, о котором говорил подозрительный тип.

– Практически безболезненно? – сглотнув, переспросила я.

Красный цвет, которым светился артефакт, несколько нервировал.

– Да. Всего лишь укол, – пояснил Ллойд. – Это почти не больно. Нужно вставить палец внутрь определителя и немного подождать. Главное не дергать рукой.

Канлир, как мне показалось, просто погладил каплю, и свечение пропало. Стало заметно, что в нижней части подвески находится небольшое отверстие, как раз достаточное для того, чтобы просунуть палец.

– Герцог Ранский уже воспользовался, – добавил Канлир, протягивая мне артефакт.

Я обратила внимание, что на подушечке пальца у отца есть небольшая красная точка. Что ж, раз этого не избежать…

Укол был действительно почти безболезненным, но Ллойд придержал мою руку, а когда на пальце выступила алая капля, дал белоснежный платок, чтобы я вытерла кровь.

– Теперь ждем. Примерно через минуту артефакт должен засветиться, – объяснил Канлир. – Красным цветом, значит, вы – близкие родственники. Синим – значит, нет. Оранжевый означает, что родство есть, но дальнее.

– Правильно ли я понял, определитель сверяет кровь? – поинтересовался отец.

– Да! – кивнул Ллойд. – Смотрите, он покраснел. Даже минуты не понадобилось. Значит, кровь близка по составу, хотя внешне вы с отцом не очень похожи, как и мы с братом. Но артефакт не ошибается.

– Стана – моя дочь, но она больше похожа на мать, – пожал плечами герцог.

– Ваша Светлость, у вас десять минут, чтобы попрощаться, – предупредил Канлир. – Нам срочно нужно выезжать, чтобы успеть добраться до постоялого двора засветло.

Горцы вместе с господином Аланом вышли из зала, и я осталась с отцом. Сначала мы просто молчали, не зная, с чего начать и не чувствуя того, что должны бы чувствовать отец с дочерью, которые, скорее всего, расстаются навсегда.

– Признаюсь, я поражен тем, как быстро ты сориентировалась. Несколько минут, и Ллойд пал под натиском твоей красоты. Удивительно! Несколько раз его пытались заинтересовать, посылали… в общем, не важно, – перебил сам себя отец. – Я бы не советовал выходить замуж за него.

– Почему?

Вот это «пытались его заинтересовать, посылали…» мне совсем не понравилось. Неужели герцог подсовывал ему каких-то женщин, чтобы скомпрометировать? Или дело в чем-то другом?

– Он – хранитель закона. Их воспитывают очень жестоко. Натаскивают, как зверей. Для Ллойда нет никаких привязанностей, дорогая. Никаких. Говорят, такие, как он, неспособны любить. Для него главное – буква закона. Если сочтет виновной, Ллойд и родную мать убьёт. Хранители – это страшные люди. Страшные! Их боятся свои же. Даже их совет кланов, который правит страной, ничего не может сделать против таких, как он! Неуправляемое оружие. Хорошо, что у нас таких нет.

– Зато у нас есть воры, мошенники, убийцы и демон знает, кто еще, – отрезала я.

За Ллойда стало обидно. Он делал то, что считал правильным, ориентируясь на закон и справедливость. А отец явно боялся, ведь сам задумал какую-то торговую махинацию. Конечно, ему хорошо. Даже если узнают, максимум, что герцогу грозит – потеря денег, ведь таких, как Ллойд, у нас нет.

– Понимаю, он тебе понравился. Такой красавец, богат, обходителен, но я хочу тебе счастья…

– … поэтому не предупредил, что к горцам едут еще невесты? – перебила я.

– Какие невесты? – Удивление отца выглядело не наигранным.

– Ну, как же, леди Бри… не помню, как дальше, маркиза Бьёльская.

– А, эта, – махнул рукой герцог. – Она не составит тебе конкуренции. Из-за дурного характера родня хотела от неё избавиться, приданое за неё хорошее давали, но замуж леди Бристеллу никто все равно не брал. Отец девушки уже отчаялся, а тут горцы со своим интересным обычаем.

– И больше никаких невест нет?

– Нет. Только ты и маркиза. Признаюсь, я о ней просто забыл. Да и тебе ли переживать? Ллойд тобой уже заинтересовался, хотя советую обратить внимание на Канлира и Сэлиса.

Я промолчала. Спорить не хотелось. Слова про то, что он хочет для меня счастья, отдавали фальшью, как и вся эта показушная опека. Герцог, видимо, сам это понял, поэтому быстро попрощался и вышел из зала.

Что ж, мне тоже пора. Надеюсь, в Тасаре я обрету любовь и счастье.