Глава 25: Добро и зло

     Я ждала этого дня слишком долго. Меня охватывали мандраж, смятение и сомнения. Правильно ли я поступала?

     До сих пор не могла дать ответ на этот вопрос. Себе предпочитала не врать. Понимала, что мой поступок может привести к необратимым последствиям. Даже не так: он обязательно приведет к необратимым последствиям.

     Справлюсь ли я с ними? Готова ли?

     Могла потерять слишком многое.

     Точно знала, что потеряю Рирнара. Он всегда говорил, что не желает править, а значит, от него поддержки я ждать не могла. Именно сегодня наши пути разойдутся, когда я сделаю то, о чем буду сожалеть всю оставшуюся жизнь. Когда предам его, вызывая на бой, точно зная, что он не станет драться со мной. Отступит, а значит, признает сильнейшей. В этом была моя хитрость. В этом был мой порок.

     Могла потерять и Катину. Одну из двух подруг, которыми успела обзавестись. Ее я тоже собиралась предать, раскрыв тайну, в которую была посвящена. Поставить ее под удар я была не готова, но точно знала, что переступлю через себя, пересилю, потому что от информации, которой я владела, зависело слишком многое. Зависело будущее Дарконии.

     Могла потерять отца. Не мать. Почему-то была уверена, что королева ровно отнесется к моей причуде, а вот отец…

     Я ведь солгала ему. Солгала в открытую, сыграв на его желаниях, ударяя по самому больному. Фактически я собиралась отобрать у него власть, потому что тот, кого признают сильнее других, автоматически становится новым правителем.

     Когда-то Рирнар от этой участи отказался. Я же…

     Я к ней перла тараном.

– Все хорошо? – обнял меня чешуйчатый со спины.

     Стояла у окна в своей спальне и смотрела куда-то мимо, не видя ничего перед глазами. Последний этап отбора снова был назначен на выходной день. Подготовка шла почти две недели. Отчего-то отец после нашего возвращения настоял на том, чтобы я поторопилась, хотя о моей записке мы так ни разу и не разговаривали. Король и сам видел, что я выполняю свою часть сделки.

     В подготовке были задействованы дарая Леонта и невесты, которые день ото дня участвовали в балах. Пристроить в добрые и любящие руки удалось пока только двух невест, но я не унывала. План работал – вышедшие замуж девушки не умирали на обряде. Этому плану всего лишь нужно было время.

     Потершись щекой о плечо Рирнара, улыбнулась, вдыхая терпкий парфюм. Взгляд мой зацепился за новую трость, которую мужчина теперь неизменно носил с собой. Мой подарок пришелся ему по вкусу, хотя словами он этого, естественно, не выражал. Хватало действий.

– Конечно. Просто немного волнуюсь, – все же ответила, вернув себе самообладание.

– Не переживай. Я сделаю, как и обещал. Тебе только и нужно, что сидеть на почетном месте и улыбаться. Сможешь улыбаться?

– До того, как ты от меня откажешься, или после? – уточнила я, оборачиваясь к мужчине.

– Всегда. Мне нравится, когда ты улыбаешься, – поцеловал он меня, и я открылась ему навстречу, прильнула к его губам со всей страстью, со всем желанием – в последний раз. Оторвалась с трудом, хотя, будь моя воля, не разрывала бы прикосновения вовсе. – У тебя точно все хорошо?

– Лучше не бывает, – честно соврала я. – Пойдем, нехорошо заставлять женихов ждать. Даже если мне на них наплевать.

– Весомое уточнение, – съехидничал этот чешуйчатый.

     До арены добирались порталами – каждый своим ходом. Когда я вышла на балкончике, здесь уже сидели Катина, Давир, Жержен и Леон. Но ждали не только меня.

     Балкон королевской четы тоже пустовал. А тем временем арена оживала. Вся Даркония собралась здесь для того, чтобы посмотреть на бой пятерых. Я же желала максимально оттянуть конец, потому что от волнения позабыла всю ту речь, которую так старательно готовила.

     Прошедшие две недели вообще для меня были сумасшедшими. Влиться в прежний режим оказалось трудно, но возможно. Вернувшись в академию, я нашла рекомендательное письмо для Леона на том же месте, только забросанное вещами, тетрадями и мусором. Не выкидывала. Оставила на всякий случай, передав его на хранение тому, кому могла верить.

     Знала, что дакр Ист позаботится о том, чтобы письмо нашло своего адресата, если мне так больше и не удастся вернуться в академию. Несмотря на то, что с этим преподавателем у нас имелись вполне обоснованные разногласия, мужчина нашел в себе силы признать, что кое-какие успехи я делаю. И неважно, какие слова были сказаны раньше. Тот, кто умеет признавать свои ошибки, достоин уважения, достоин доверия.

– Жержен, тебе не кажется, что здесь слишком холодно? – обратилась я к подруге кодовой фразой.

– Вампиры не мерзнут, – ответила вампирша с улыбкой, а я посмотрела по сторонам, отмечая бледнолицых, выставленных для охраны.

     Драконам я, увы, защиту Катины доверить не могла. Вампиры же в случае чего смогут унести девушку по воздуху как можно дальше.

– Дарая Леонта, а вам не холодно? – озаботилась я самочувствием управляющей отбором, что сидела на ряд ниже.

– Мы оделись тепло, – кивнула она в сторону невест, что тоже было своеобразной проверкой, потому что отсюда вампиры будут уносить не только Катину и Жержен, но и всех моих фрейлин, выряженных в одинаковые платья и плащи с капюшонами.

– А вы, Ваше Высочество? Вам не холодно? – ворвался в гул шепотков голос Рирнара.

     Найдя его взглядом, я улыбнулась чешуйчатому и получила теплую улыбку в ответ. Он стоял гораздо ниже, почти у самой арены, собираясь вмешаться в запланированный итог. Немного потряхивало от страха. Казалось, не хватало воздуха. Бросало в жар, но я удерживала приветливую маску, стараясь не выдать себя ни единым жестом, ни единой фразой.

– Вашими молитвами, – пококетничала я и все-таки села на место.

     Вовремя. Громкий продолжительный звон объявил о том, что королевская чета ступила на балкон. Всего один взмах отцовской руки, и арена замерла, чтобы взорваться свистом и аплодисментами. В самый центр площадки выходили оставшиеся в отборе женихи. Красовались, улыбались, с превосходством смотрели друг на друга. Чисто павлины, которым вот-вот ощиплют перья.

     Озвучивание правил, как и первый бой, прошли мимо меня. Мне было откровенно наплевать, кто там выиграет, а кто проиграет. Для остальных драконов происходящее являлось шоу, внеплановым развлечением в их серых буднях.

     Нервничала. Кажется, даже была на грани обморока, но все еще держалась за реальность. Теребила пышную юбку платья, раньше времени отрывая пуговицы, на которых она была закреплена к штанам. Я готовилась к войне, но была ли она готова ко мне?

– И третий бой выигрывает великолепный дакр Ждараш! – перекрикивала дарая Леонта беснующуюся толпу. – Остался последний бой и всего два претендента на руку и сердце нашей обворожительной принцессы! Кто сегодня удостоится чести назвать Ее Высочество своей?

– Ваше Высочество, с вами все хорошо? Вы побледнели, – обеспокоенно тронула меня за руку Катина. – И руки ледяные. Давир, распорядись о горячем отваре.

– Всем сидеть на своих местах! – скомандовала я резче, чем хотела, забирая свою руку у девушки. – Со мной все нормально. Я просто волнуюсь. Не каждый день рука и сердце принцессы разыгрываются в лотерею.

– Во что, простите? – заинтересовался Леон.

– Я тебя потом научу, – нервно улыбнулась своему секретарю.

     Если переживу этот день.

     Конечно, последнюю фразу вслух я не произнесла. Ни к чему было пугать впечатлительную публику. Каждый из них знал только часть масштабного переворота – свою роль. Я внимательно изучала историю. Не только драконов, но и других рас. Так вот почти всегда проваливались те планы, о которых знало больше двух человек. Я же полагалась только на себя и на каждого участника в частности. Некрасивое сравнение, но сегодня все они были пешками на моей шахматной доске, и эту партию я не могла проиграть.

– Итак, четвертый бой! Поприветствуем наших женихов! – разносилось из магических усилителей.

– Давир, поднимись, пожалуйста, к моей маме и передай ей кольцо. Все время забываю вернуть этот перстень, – попросила я мужчину, протягивая ему тот самый перстень с желтым камнем, который королева подарила мне через отца.

– Конечно, Ваше Высочество, – забрал украшение секретарь короля и вышел с балкона, хотя я прекрасно видела тенью промелькнувшее недовольство на его лице.

     Мужчина был пешкой незапланированной. Его место располагалось подле короля, но он отчего-то попросился сидеть рядом с супругой. Открыто отказать без причин я ему не могла, а потому включила в игру. Ранее хотела отправить с этим поручением Леона, но незначительное изменение в планах не вредило.

     Когда королева получит перстень – условный знак, она распорядится о том, чтобы проверенный, свой человек отправился в крепость к Ирарнасу и насильно активировал на нем артефакт – часы, которые мне подарил Рирнар, настойчиво предлагая выбор: остаться или вернуться обратно на Землю.

     Я названому брату выбора не оставляла. Прекрасно знала, как сильно королева хочет его спасти. Именно она уговорила его открыть всю правду о том, где он взял тот чужеродный портальный артефакт. Король обещал ей, что пощадит мальчишку за честность – им нужен был свидетель, чтобы вызвать на межрасовый суд вождя орков, – но слово свое сдерживать не собирался.

     Ирарнаса приговорили к казни, чего мама попросту не пережила бы. И в этот сговор я вступила только из-за нее. Согласилась дать ему еще один шанс, но устраивать для него побег не собиралась.

     Не могла оставлять за спиной врагов. Не сейчас, когда иду по минному полю, а вероятность подорваться равна девяносто девяти процентам. Свой последний шанс он получит на Земле. Конечно, если не сглупит и будет действовать согласно инструкциям.

     Золота ему с собой положили достаточно. И письмом снабдили для тети Насти. Его я писала сама, точно зная, что тетя узнает мой почерк. Она ему поможет, если он до нее доберется.

     Жестоко? Еще как, но другого мой названый брат не заслужил.

– Поздравляем победителя! Дакр Ждараш выиграл все четыре боя!

     Я поднялась. Колени ослабли лишь на секунду. Неловко покачнулась, но устояла, впиваясь пальцами в оградительные перила. Улыбалась победителю во все тридцать два зуба, бросив ему на арену одинокий золотой цветок. Эти цветы были расставлены в вазах в качестве декора, но кому какая разница? Не носовой же платок ему бросать?

– Я вызываю победителя на бой по праву сильнейшего! – прогрохотал безэмоциональный голос Рирнара над ареной, вынуждая меня вздрогнуть всем телом.

     Черт возьми, неужели все это происходит на самом деле?

     Столько слепых углов в моем плане, столько шагов, державшихся на надежде. Удача несказанно сопутствовала мне по жизни, и я надеялась, что не отвернется от меня и сегодня. Она была нужна мне как никогда.

     Толпа гудела, волновалась, выкрикивала одобрение. Никто не мог отказать Рирнару. Даже король, что был доволен и светился как начищенный сервиз. Отец вряд ли надеялся, что мне действительно удастся образумить черночешуйчатого, перетянуть его на свою сторону, но пока все шло так, как я и обещала. Но только пока.

– До первой крови, – спокойно озвучил свое пожелание мой учитель, но в зависшей тишине его было слышно абсолютно всем.

     Противник не ответил. Жених, что прошел четыре боя, раз за разом побеждая конкурентов, лишь встал в стойку, занимая более выгодную позицию – спиной к солнцу. Не хотела видеть. Зажмурившись, изо всех сил молилась богам этого мира, чтобы все прошло по плану. Верила в Рирнара, но судьба – штука коварная, и кто знает, что она приготовила нам?

     Свисты, крики, топот. Я открыла глаза как раз в тот момент, когда Катина от восторга вцепилась в мою руку и трясла ее, словно ненормальная.

– Ваше Высочество, он выиграл! Выиграл! – ликовала она, как ликовала и толпа, выкрикивая одно-единственное имя.

– Я спущусь к нему, – улыбнулась я моей маленькой фрейлине, стараясь не думать о том, как она будет проклинать меня ночами и смотреть отнюдь не с восторгом.

     Балкон я покидала под охраной. Ноги не слушались, но я спускалась по лестнице, пересиливая себя, пересиливая страх. Приказав страже оставаться за пределами арены, ступила на ровную землю, очищенную от снега.

     Рирнар стоял там – в самом центре поля – и ждал меня, как мы и договорились. Сердце билось часто-часто, пульс стучал в ушах, частично заглушая звуки. Шла, попутно отцепляя пышную юбку. Он будет меня ненавидеть. Он будет меня презирать. И он будет прав, но иногда судьба одного человека – ничто по сравнению с будущим сразу для двух рас. Моя судьба была не настолько ценна.

– Что это значит? – спросил мужчина сухо, глядя на то, как я отцепляю пристегнутую к ремешку шпагу.

– Ну кто-то же должен, – повторила я невпопад фразу, что уже когда-то произносила.

     Он не успел меня остановить. Видела, как до него доходит смысл сказанных мною слов. Такой калейдоскоп эмоций пролетел на его лице, в его глазах, что мне сделалось дурно. Ком встал в горле, но, махнув рукой, я дала дарае Леонте команду завершить цепочку защитного купола, что временно запирал нас внутри арены, не давая никому нарушить ход событий. Не давая никому помешать мне.

     А ведь отец уже вскочил со своего места, раздавая приказы. Все это я видела лишь мельком. Стражу, которая пыталась сломать плетение, что отпиралось исключительно изнутри. Народ, который был ошарашен, ошеломлен, сбит с толку. И Рирнара, который по-прежнему желал отговорить меня от глупости.

– По законам Дарконии… – голос мой был усилен магией, хотя волшебство и вернулось к нам только неделю назад. – Я вызываю Рирнара из рода Черных, наместника Черного королевства, на бой… – продолжала я четко и уверенно произносить каждое слово. – По праву сильнейшего!

     Толпа взорвалась. Крики, гул, восторг и неприятие слились в единую какофонию звуков, но я не обращала на них никакого внимания. Смотрела на черночешуйчатого, прямо ему в глаза, ожидая то ли слов, то ли действий. Знала, что он меня победит. Знала, что сильнее него нет никого во всей Дарконии, а возможно, и за ее пределами. Ждала от него решения.

     И дождалась.

– До первой крови, – произнес он твердо, и толпа смолкла, будто кто-то повесил полог. – До первой крови, – повторил он громче, но не сдвинулся с места.

     А у меня перед глазами так и стояла картина нашего вчерашнего сражения. Дрались во внутреннем дворике замка. Рирнар смеялся – так заразительно, так открыто, естественно, будто делал это всегда, словно никогда не был мрачным и угрюмым драконом.

– Драконица неуклюжая, – потешался надо мной, раз за разом окуная меня в снег.

     А потом я учила его лепить снеговика. Отбросив шпаги в сторону, вообще забыли о них, потому что строили две крепости – каждый свою. Снежки, конечно, начали получаться у него не сразу, но я научила, терпеливо показывала до тех пор, пока он не понял принцип. Да только играть вдвоем было не очень-то интересно, поэтому чешуйчатому пришлось приказывать слугам присоединиться к нам. То, какими глазами они смотрели на него, – я никогда этого не забуду. И поцелуев не забуду, и ночей, наполненных сиянием лун и сладкой негой.

     Я проиграла, каким бы ни был итог.

     Взмахнув иглой, которую я же ему подарила, Рирнар не стал на меня нападать. Острое лезвие рассекло его ладонь. Крупные алые капли падали на стылую землю, а он все так же стоял, глядя мне в глаза.

– Ты обещал, что будешь драться со всеми, кто бросит тебе вызов, – напомнила я ему, буквально выдавливая из себя слова. Не ощущала ликования, хотя все произошло именно так, как я рассчитывала. Да только на душе было гадко.

– Этот бой я проиграл уже давно. Когда-то я предпочел долг братским узам. Сейчас долг и узы на одной стороне, а я на другой. Что мне делать, Дарини? – усмехнулся чешуйчатый, но веселья в нем не было ни на грамм. – Черному королевству нужна королева. Мне нужна ты. Мы все еще можем уйти, бросить все прямо сейчас.

– Когда-то мой учитель предпочел долг братским узам, – произносила я, с трудом удерживая подступившие слезы. Плакать нельзя. Слабости здесь не прощают. – Дарконии нужен правитель, а мне нужен ты. Но я всегда предпочту долг. Не потому что хочу, а потому что должна. Не им, самой себе. Потому что судьба предоставила мне то, чего нет у других – возможность. И я буду последней дрянью, если хотя бы не попытаюсь изменить этот мир. Не ради себя, ради других. Ради тех, у кого такой возможности нет и никогда не будет. Ради простых людей.

– Да здравствует Дарини из рода Золотых! – вдруг произнес Рирнар в глухую тишину, становясь на одно колено, протягивая на вытянутых руках мне свою иглу. – Да здравствует королева Дарконии!

     Я растерялась. Смотрела сквозь магический купол, как один за другим драконы становятся на одно колено. Мужчины, дети, человеческие женщины. Даже представители других рас – все опускались на одно колено, склоняя головы. Переведя взор на балкон королевской четы, родителей не увидела, но заметила их несколько ниже. И они преклонили колени.

– Да здравствует королева Дарконии! – разносилось по трибунам, а я все никак не могла прийти в себя, до боли сжимая рукоять шпаги.

– Несносная моя, ты отмирать собираешься? – раздался ворчливый голос Рирнара, уже не усиленный магией. Казалось, что мужчина улыбается.

– А? – спросила я, откровенно плохо соображая, потому что к такому я не готовилась.

     Я шла на войну, заучивала вдохновляющую речь, просчитывала тысячу вероятностей, готовилась, если понадобится, эвакуировать Катину и других невест после моей речи, но ни в одной из моих реальностей Даркония не склонялась передо мной без борьбы. Не склонялась без боя.

– Дарини, не разочаровывай меня, – раздалось угрожающее.

– А что делать-то нужно? – поинтересовалась я, глядя на дракона умоляющим взглядом.

     На меня та-а-ак посмотрели, что я сразу поняла: будут бить. Возможно, даже ногами. Ну не учила я еще такого. Кто бы дал мне книжку по церемониям и обрядам.

– Да ну тебя к демонам! – плюнул Рирнар, поднимаясь на ноги и сгребая меня в охапку.

     На родное плечо я была закинута как мешок с картошкой, но отчего-то чувствовала себя нереально счастливой. Вот вообще не злилась, когда меня уносили с арены. Наоборот, улыбалась, слушая ворчание «старого» дракона:

– Столько сил в нее вложил! Ночей недосыпал! Недоедал! Из передряг вытаскивал, а она… Нет, все, никаких королев, пока не доучишься! Лично экзамены принимать буду по каждому предмету! Лично! Вот запру тебя в Черном королевстве, будешь знать, как не учить церемонию передачи власти! И это будущая королева! Да я спор Гархтару из-за тебя проиграл! Как ты могла так лопухнуться? Все же продумала! Даже пути отхода для Катины и других!

– А я тебя люблю, – вздохнула я, устраиваясь поудобнее, окончательно потерявшись в этом сумасшествии.

     Ни черта не понимала, что происходит. Просто была рада тому, что Рирнар не злится. Точнее злится, но все равно обнимает.

– А я тебя, Дарини, – вдруг прекратил он веселиться и возмущаться, ставя меня на землю. – А я тебя.