Глава 48. Умение просить прощения

Тогда же:

Артём

— Я не нарочно! Ты же не думаешь, что я могла бы нарочно… — продолжает лепетать Злата.

Вроде бы ничего такого не говорит, а я с каждым словом будто изнутри преображаюсь, так мне от ее извинений хорошо и тепло. У этой девчонки особый дар. Несколькими словами взяла и выгнала из меня весь гнев без остатка. Я бы мог вечность стоять рядом, слушать ее голосок, держать за руку, смотреть на ее светлое личико. Она очень забавная, когда вот так виновато морщит лоб. Я знаю это ее выражение, видел пару раз, когда жили вместе.

— Сколько он потратил? — вдруг спрашивает Злата и замирает в ожидании.

«За два дня почти полтинник!» — хочу ответить и в то же время понимаю — ни к чему девчонке это знание. У нее и без того в глазах слишком много вины, и с каждой секундой, что я молчу, этой вины становится больше. Не хочу, чтобы она мучилась. Решаю соврать:

— Немного, всего пару тысяч…

Слышу ее облегченный вздох, и самому становится легче.

— Хочешь, чтобы я тебя простил? — спрашиваю с улыбкой.

Злата несколько раз моргает, открывает рот, чтобы что-то сказать, и неожиданно закрывает.

— Не бойся, ничего такого от тебя не потребуется. Просто пообедай со мной!

Девчонка снова начинает хмуриться. Совершенно понятно, что идти со мной никуда не хочет, но и отказать боится. Всё же тихонько отвечает:

— Я обедала, спасибо…

«Что ж ты за упрямое создание такое…»

— Раз обедала, значит, можно десерт, поедем в «Мармеладку»! — неожиданно вспоминаю название кафе, которое ей когда-то так понравилось. Как-то вечером забредали полакомиться. — Слопаешь пирожное, немного повеселеешь…

— Зачем тебе это нужно? — спрашивает она напрямик.

— Поговорить хочу! Можно?

Она нехотя кивает, беру ее под руку, веду к лифту.

Странная штука — человеческое восприятие. Еще недавно я от вида этого лифта мог лишь морщиться, а теперь тянет улыбаться. Такое чувство, будто лифт лучше этого в жизни не видел. Он небольшой, и Златка немного ко мне прижимается, когда приходит время выйти. От этого ее движения у меня внутри всё замирает в сладкой истоме. Хочу затолкать девчонку обратно в кабину, закрыть двери, нажать на кнопку «Стоп» и целовать ее сладкие губы, пока в двери не начнут стучать разгневанные жильцы. Вместо этого просто иду за девушкой следом, сам поражаюсь своей сдержанности.

— Просто поговорим, и всё? — спрашивает Златовласка, когда мы подходим к моему джипу.

Я киваю, хотя, понятное дело, желаю совсем не этого. В то же время понимаю, что мне доставит немало удовольствия даже просто посидеть с ней рядом какое-то время. Соскучился сильно.

Пока веду машину, стараюсь не смотреть в сторону девушки. Еще не хватало на нее залипнуть и куда-нибудь врезаться. Хороший тогда получится разговор…

Когда прибываем на место, прошу отдельную кабинку. Хочу, чтобы всё внимание Златы сконцентрировалось на мне. Слава богу, есть свободная — в самом углу просторного зала. Стоит закрыть штору, и ты отгорожен от всего мира — посетители не увидят, официант не зайдет. Можешь свою девушку хоть за коленку потрогать, хоть в трусики к ней залезть или позволить расстегнуть тебе ширинку и… Как только мысли принимают такой оборот, чувствую, как кровь начинает приливать туда, где ей сейчас быть совсем не нужно.

— Сядешь в угол? — спрашиваю Злату.

Та кивает, позволяет мне снять с нее куртку. На какой-то чудесный миг я стою к девушке почти вплотную. Потом Злата поворачивается ко мне в своем скромном бежевом платье. Оно висит на ней как на вешалке, но я-то знаю, что скрывается под неказистым фасоном, какое там всё стройное, нежное и округлое.

Не проходит и полминуты, а мне уже хочется стонать в голос от желания наклонить девушку так, чтобы легла грудью на стол, задрать подол и получить то, что она мне раньше так настойчиво предлагала сама. И плевать мне на то, что официант уже спешит к нам с меню, а в кафе довольно много людей.

Девушка по праву моя, мне эти пируэты вокруг вопросов «Хочу/не хочу» совершенно не интересны. В то же время понимаю, что не смогу всё оставшееся время задаваться вопросом, нравится ли ей со мной или нет; охает подо мной потому, что получает удовольствие или нагло симулирует. Именно со Златой хочется искренности, каких-то чувств, признаний.

«Стареешь, Артём Артёмович!» — язвит внутренний циник.

— Всё хорошо? — спрашиваю девушку.

Она сидит за столом как первоклассница: спина прямая, руки на коленях. Но мне улыбается, кивает.

— Здесь так мило…

Помню, ей еще в прошлый раз понравился интерьер. Крохотные блюдца, тарелки, кружевные салфетки, стены, выкрашенные в розовый цвет.

«Лососевый, мать его…» — вспоминаю название оттенка.

Когда я только начинал свое дело, многие проекты вел лично. Была у меня клиентка, помешанная на розовом, ей хотелось его видеть всюду. Тогда и выучил всю палитру. Помню, как меня передергивало от вида рекламных баннеров, которые ей делали до того, как она попала ко мне. Мечта пятилетних девочек. И вот, кажется, моей Злате нравится тот же цвет.

Подсовываю девушке меню:

— Выбирай, что хочешь, милая!

— Зеленый чай с жасмином, — просит она.

— Ну, это несерьезно!

Открываю меню, показываю официанту на четыре самых симпатичных, на мой взгляд, десерта. Даже не читаю, из чего они.

Злата смотрит на меня круглыми глазами, но не протестует. И даже почти открыто радуется, когда пирожные приносят. Пододвигаю их все ей.

— А ты? — спрашивает она осторожно.

— Будем делиться!

Когда официант уходит, задвигаю занавеску, устраиваюсь на своем месте, беру ложку и пробую десерт, который стоит к ней ближе всего. Это оказывается «Тирамису».

Мне доставляет огромное удовольствие наблюдать, как девушка отправляет в рот кусочки пирожного. Замечаю, как она кладет руку на стол, и тут же накрываю ее ладонью. От того, с какой скоростью девушка одергивает свою руку, мне становится дико неприятно. Очарование момента мгновенно испаряется.

Я морщусь, спрашиваю напрямик:

— Помнишь, когда мы говорили в офисе, ты сказала, что для тебя всё изменилось? То есть ты начала со мной спать из чувства долга, но потом я тебе понравился, так? Ответь честно, для меня этот вопрос очень важен!

Она замирает с ложкой у рта. Кладет ее в тарелку, внимательно на меня смотрит и выдает:

— Что ты сделаешь, если я скажу, что тогда соврала?

А вот это уже по-настоящему больно. У меня перехватывает дыхание, глотка мгновенно пересыхает.

«Что ты от нее ждал? Любви?»

Тут замечаю, как старательно Злата отводит глаза, и как-то сразу понимаю — она не тогда соврала, она сейчас врет.

— Не верю! — говорю строго. — Просил же ответить честно! Это так сложно?

Она вздыхает, снова смотрит на меня прямо и начинает медленно:

— Когда я тебя в первый раз увидела, то очень обрадовалась, что мне достался именно ты. Ну, пока ты не начал командовать… Но потом мы поладили…

Делаю глоток воды, чувствую, как отлегает от сердца.

— Так чего ты сейчас уперлась рогом? Скажи мне «да», и уже сегодня ты будешь жить в моей квартире…

— Артём, извини, но я не буду с тобой жить…

— Почему?

— Тебе не понравится откровенный ответ!

— А ты попробуй, вдруг удивишься?

Девушка снова тяжело вздыхает:

— Ты далеко не самая приятная личность… Жутко циничный, любишь командовать, не приемлешь чувств…

Да, да, это про меня, признаю. Однако в последнем она ошибается.

— Может, от тебя мне как раз чувства и нужны!

— Дело не только в этом… — восклицает она громче. — То, что ты сделал… Это было ужасно, Артём!

Нервно сглатываю.

— Что ты имеешь в виду?

— Твой отец, он… он… — девушка плотно сжимает губы, на какой-то миг кажется, будто больше не скажет и слова, но потом всё же продолжает: — Ты не должен был тогда уходить! Не должен был!

Тут до меня наконец-то доходит, где собака зарыта.

— Он сказал, что у вас ничего не было! Он солгал? Что он сделал?!

Злата в очередной раз за сегодня замирает, громко вздыхает:

— Секса не было… Но только потому, что я предпочла уйти в никуда, чем пойти с ним в спальню… Это было очень мерзко, Артём!

Тут меня словно прорывает, я хватаю Златку, устраиваю ее у себя на коленях, прижимаю к себе.

— Ты не представляешь, как сильно я жалел, что тебя тогда оставил! Я больше никогда не совершу такой ошибки! Никогда, слышишь? Прости мне это!

Девчонка в ответ молчит. Сжалась в комочек и даже голову в плечи втянула. Сразу понимаю — ей от моих прикосновений неловко, она их не хочет, не готова.

«Энгрин, не напирай!» — приказываю сам себе.

Мысленно считаю до пяти, позволяю Злате слезть с моих колен, вернуться на свое место, беру ее за руку, прошу снова:

— Клянусь, не повторится! Ну? Простишь? Я прослежу, чтобы ты всегда была в безопасности…

— Я всё равно считаю, что мы не пара, да тебе и не нужна пара, тебе…

— Позволь мне самому решать, что мне нужно! — перебиваю ее. — Давай забудем, что было, и попробуем начать всё сначала?

— Это как? — спрашивает она, хлопая своими длиннющими ресницами.

— Попробуем встречаться… Ведь нам не обязательно сразу вместе жить. Лучше меня узнаешь, поймешь, что не такой уж я и плохой, местами даже не эгоист… Тебя это ни к чему не обяжет!

— Совсем ни к чему? — уточняет она.

— Совсем! Не захочешь, даже за руку не возьму… — медленно убираю ладонь от ее пальцев. — Но я надеюсь, ты захочешь! Соглашайся!

— Я подумаю…