Глава 21. О схватке волкодлаков

Танцы подошли к концу. Я полагала, что это финал вечера, но ошиблась. Гости не торопились расходиться. В зал вошел лакей и зычным голосом пригласил всех пройти на ауспицию. Незнакомое слово ничего мне не сказало, но едва ли это что-то хорошее. Зная легионеров, я была уверена, что их развлечения далеки от мирных.

Бес отыскал меня в толпе, и мы пошли вместе со всеми, как я вскоре поняла — в подвал. Что за увеселения могут быть в таком месте? Даже страшно представить.

— Что такое ауспиция? — шепотом спросила я мужа, пока мы спускались рука об руку по лестнице.

Он послал мне недовольный взгляд. Ах да, главное достоинство идеальной жены — молчаливость. Я снова веду себя неправильно. Но меня разбирало жгучее любопытство, и пока никто не видит, я дернула Беса за рукав, требуя ответ. А что такого? Я же молчу.

— Это схватка животных и последующее гадание на внутренних органах проигравшего, — ответил он.

Я удивленно приподняла брови. Даже вообразить не берусь, как все происходит. В одном не сомневаюсь — это будет кроваво.

Больше Бес ничего не объяснял, а я не стала выспрашивать, опасаясь, что нас подслушают. Прав муж: я теряю бдительность. Быть собой — непозволительная роскошь, когда ты окружена врагами. И даже тот единственный, кто, казалось бы, на твоей стороне, тоже твой недруг.

Спустя с десяток-другой ступеней мы попали в подвал — огромное помещение, где прежние хозяева хранили еду и вина, но легионеры переделали его под свои нужды. Несмотря на отсутствие окон, света хватало. Люстры с тысячами свечей отлично справлялись с освещением.

Вместо полок с продуктами теперь здесь стояли ряды лавок и кресел для зрителей, а по центру было что-то вроде арены, обнесенной решеткой. Что за звери там дерутся, если понадобились стальные прутья, чтобы их удержать? Я догадывалась, но до последнего не верила.

Мы с Бесом заняли места в первом ряду. Здесь же сидели другие командиры. Я была так взвинчена, что вздрагивала от каждого шороха. Бес тоже нервничал, хотя пытался это скрыть, но я научилась угадывать его настроение. В конце концов, от этого зависит мое благополучие. Напряженные плечи мужа и сведенные вместе брови сигнализировали о том, что он настороже. Если уж Бес переживает, то мне впору впасть в панику.

Рядом с клеткой встал авгур. Я узнала того самого старика, который дал мне Амброзию, и меня передернуло. И тут случилось невероятное — Бес взял меня за руку и сжал мои пальцы. Он успокаивал меня, чтобы я держала себя в руках? Увы, эффект получился обратным. Его прикосновение вызвало во мне настоящую бурю эмоций. Лавиной на меня обрушились воспоминания о нашей первой и единственной ночи. Я задыхалась под их гнетом, но не могла высвободить руку. Подобный жест обязательно кто-нибудь заметит, и это вызовет шквал ненужных вопросов.

Пришлось терпеть, стиснув зубы. Но, видимо, что-то в моей реакции сказало Бесу, как я отношусь к его прикосновению. Он повернулся ко мне, наши взгляды встретились, и муж отпустил мою руку. Мне почудилось, с сожалением.

— Приветствую командиров и легионеров, — по подвалу прокатился зычный голос авгура. — Сегодня я проведу ауспицию на волкодлаках. Схватка двух хищников и ее исход приоткроют мне будущее второго командира.

Громкий рык волкодлаков перекрыл голос авгура. У меня волоски на руках приподнялись. Легионеры любят смотреть на битвы этих монстров? Они знают толк в развлечениях, ничего не скажешь.

Под аплодисменты в зал вывели двух волкодлаков. Я впервые видела этих чудовищ так близко. Стоя на четырех лапах, они были мне по талию. Если поднимутся на задние лапы, я вовсе окажусь ниже.

Жуткие пасти сочились слюной, клыки размером с мою ладонь были остры как кинжалы. Густая шерсть торчала клочьями. Один волкодлак был черным как ночь, второй — коричневым. Пасти обоих перетягивали кожаные ремни, а на шее были наброшены удавки, за которые их удерживали легионеры. Между прочим, с трудом.

— Прошу, второй командир, — обратился авгур к Бесу, — выбери волкодлака, который выступит на твоей стороне.

Старик передал Бесу синюю ленту, чтобы он повязал ее на шею зверю. Но неожиданно с места поднялся первый командир. В зале мгновенно повисла тишина.

— Пусть выбор сделает твоя жена, Бесмир, — заявил он. — Я чувствую — у нее счастливая рука.

Это было не предложение, а приказ. Он хочет, чтобы я повязала ленту на одного из этих монстров? Да я до него даже не дойду! Умру по пути от остановки сердца. Это что, очередная проверка? Как-то слишком много их выпало на мою долю.

— Почему бы и нет? — Бес тоже встал. Уголки его губ приподнялись, но глаз улыбка не коснулась. — Эвангела, — он повернулся ко мне, — выбери волкодлака и пометь его лентой.

Жаль, я не упала в обморок. Даже подумала — может, притвориться? Но идеальная жена не задает вопросов, не отказывает и не падает в обмороки. Она делает то, что велит муж. А мой приказал повязать ленту на шею дикому зверю. Не будь между нами связи, я бы решила, что Бес надеется овдоветь.

Все взгляды сейчас были устремлены на меня, но я сама видела лишь ленту, зажатую в руке мужа. Не помню, как встала и взяла ее. Тело двигалось само, пока разум паниковал. Я не выбирала волкодлака, просто направилась к тому, что был ближе. Им оказался черный зверь. Хотелось верить, что легионер крепко его держит.

Зверь приподнял морду, принюхиваясь. Мое приближение его нервировало. Он зарычал, и я едва не бросилась назад. Не знаю, как не описалась от страха. Как вообще добралась до цели.

Наши взгляды с волкодлаком пересеклись. Что там говорят — нельзя смотреть зверю в глаза, его это злит? Может, и так, но я не могла отвернуться от его красных радужек с черными точками зрачков. Все же глаза легионеров и волкодлаков очень похожи, это не выдумки. Разве что у животных они более дикие.

От зверя пахло грязной шерстью, аж в носу засвербило. Я прижала язык к небу, сдерживая чих. Одно неловкое движение или резкий звук, и волкодлак бросится на меня. Никакой легионер не удержит.

Руки отчаянно дрожали, пока я обвивала ленту вокруг мощной шеи хищника. Волкодлак продолжал рычать — низко, грозно. Он был напряжен не меньше меня. Его ноздри подрагивали, втягивая мой запах. Кожаные ремни, скрепляющие пасть, трещали. Того и гляди, порвутся, и волкодлак вцепится мне в горло.

От ужаса я забыла, как завязывать узлы. Пальцы стали деревянными и непослушными. Зверь дернулся вперед, чуя мой страх, и я зажмурилась от ужаса.

Именно в этот момент позади раздался голос Беса:

— Отличный выбор, жена. Сильный зверь, он обязательно победит, — с этими словами он забрал у меня из рук концы ленты и завязал узел.

Как ни странно, поддержка Беса приободрила. Меня почти не трясло, когда мы возвращались к нашим креслам. Первый командир сидел на своем месте. Едкая ухмылка на его лице разозлила меня до кровавых всполохов перед глазами. Я чуть не погибла по его вине! Никакая это была не проверка — осенило меня. Он просто хотел насолить Бесу. Небось, рассчитывал, что волкодлак меня загрызет, и его соперник лишится новой игрушки. Вроде как мелочь, а все равно приятно.

Жаль, нельзя высказать ему в лицо все, что я думаю о его поступке. Я была вынуждена проглотить злость и делать вид, что все в порядке. Сесть на свое место, улыбаться. Роль идеальной жены — безумно сложная.

Волкодлаков завели в клетку и заперли ее снаружи. Легионеры не сняли со зверей ремни, стягивающие пасти, их стащили сами животные, едва получив свободу. И вот два чудовища остались один на один в тесном замкнутом пространстве. Они не знали друг друга, но люто ненавидели. Просто так, без причины. Лишь по воле инстинкта.

Своим поведением они напоминали нас с Бесом. Слишком непохожие, из абсолютно разных миров, мы не понимали один другого. Наши ценности, воспитание, мировоззрение — все было разным. Но судьба свела нас вместе и заставила сосуществовать. Волкодлаки в подобной ситуации набросились друг на друга, неистово рыча и пытаясь уничтожить противника. Неужели и мы будем вести себя как животные? Или у нас хватит ума решить все мирным путем?

Звери кидались один на другого, били лапами, вырывали клочья шерсти прямо с мясом. Я не могла на это смотреть и отвернулась. Схватка была слишком жестокой. Но уши я заткнуть побоялась, хотя очень хотела. В зале стоял невыносимый шум — рычание, визг животных, крики и свист зрителей-мужчин. Они сделали ставки и теперь каждый болел за своего волкодлака.

Командиры в этом не участвовали. Они невозмутимо сидели на своих местах, не опускаясь до уровня подчиненных. Не знаю, нравилась ли Бесу схватка, но результат гадания его точно волновал.

Все закончилось гибелью одного из волкодлаков. Тот, кому я повязала ленту на шею, под одобрительный свист зрителей перегрыз горло сопернику. Мой волкодлак тоже был знатно потрепан, но стоял на лапах. Авгур объявил, что первая часть ауспиции окончена. Теперь он изучит внутренности мертвого волкодлака и по ним сделает вывод о будущем. Подобное практиковали и у нас — например, предсказание погоды по печени курицы, но легионеры превратили гадание в кровавое шоу.

На этой ноте вечер закончился. Гости начали разъезжаться, чему я была несказанно рада. Этот бесконечный день меня измотал. Но это еще был не финал — проводы гостей заняли прилично времени.

Наконец, дом опустел. Но, как вскоре выяснилось, я рано радовалась. В спальне, куда Бес меня проводил, ждал неприятный сюрприз.

Посреди комнаты стоял авгур. Я открыла рот, чтобы возмутиться чужой наглости, но вовремя его захлопнула, вспомнив, что не имею права голоса.

— Уже поздно, — на первый взгляд Бес говорил равнодушно, но даже мне было ясно, что он злится. — Что привело тебя в это время в мою супружескую спальню?

— Забота о пополнении наших рядов, — ответил авгур.

Мне понадобилось хорошенько поразмыслить над фразой, чтобы понять: речь идет о детях.

— У меня подарок для тебя, второй командир, — при этих словах авгур шагнул в сторону, и я увидела, что за ним лежит огромное животное.

Великие горы, волкодлак! Живой! Забыв о своей роли, я завизжала:

— Уберите его отсюда немедленно!

Авгур поморщился от звука моего голоса как от зубной боли:

— Ты даешь своей жене слишком много свободы, — заметил он.

— Мне нравится ее непосредственность. Пока я от нее не устал, — ответил на это Бес, а потом повернулся ко мне и приказал: — Замолчи и сядь у камина.

Я открывала и закрывала рот. Во мне бурлило возмущение, подпитываемое страхом перед зверем, но я понимала — скажу сейчас хоть что-нибудь, и нам обоим несдобровать. Пришлось, мысленно ворча, отправиться к креслу. Я села и чинно сложила руки на коленях. Все это время авгур не сводил с меня глаз. Ну что, доволен, вредный старик?

— Благодарю за этот ценный дар, — кивнул Бес. — Зверь поистине прекрасен.

— Я дал ему немного Амброзии, — сказал авгур.

Я насторожилась. Зачем авгур напоил любовным напитком животное? И почему глаза волкодлака закрывает повязка? Я заметила ее только сейчас, когда авгур собрался ее снять.

Бес встал так, чтобы первым зверь увидел именно его. Авгур сорвал повязку с морды волкодлака и человек с животным уставились друг на друга. Я наблюдала момент запечатления. Бес раз и навсегда стал не просто единственным хозяином волкодлака, а его господином. Теперь зверь будет предан ему всем сердцем до самой смерти. Вот как легионеры приручают волкодлаков. Неприятно, что с женщинами они поступают схоже, просто заменяя повязку фатой. Мы для них где-то на уровне животных

— Идем, — авгур указал на дверь, — я поведаю тебе результаты гадания. Они любопытны.

Бес нерешительно покосился на волкодлака. Авгур, уловив его сомнения, произнес:

— Пусть животное останется здесь. Оно измотано схваткой. Ему необходимо отдохнуть.

Я чуть с кресла не упала. Как это — останется здесь? Со мной?!

— Запрещаю тебе двигаться, — приказал Бес волкодлаку, вроде как обезопасив меня. Но где гарантия, что Амброзия сработала, и волкодлак послушается?

Мужчины направились к двери, а я не могла оторвать глаз от зверя. Еще секунда и я останусь с ним наедине. Ему ничего не стоит перекусить меня надвое. Даже напрягаться не придется.

Это все авгур. Не верю, что он привел волкодлака случайно. Он явно ненавидит меня и хочет избавиться, как и первый командир. Но что я им сделала?

Дверь в спальню, хлопнув, закрылась. Я даже не дернулась. Тело окоченело. Я дышала и то через раз. Мы с волкодлаком буравили друг друга взглядами. А потом зверь оскалил пасть и тихонько зарычал.